ГЛАВА 7

Стефания О, нет… Случилось то, чего я так боялась и молилась всем богам, чтобы этого не произошло… Но это случилось. Человек, растоптавший моё сердце, уничтоживший меня, спаливший дотла мою веру в любовь, стоит напротив меня. Стоит, обняв девочку, которую зачал на стороне, когда я страдала из-за выкидыша. Из-за потери нашего малыша… Он обнимает её, в то время как за моей спиной стоит Соня. Наша дочь. Нет… Только моя. Виктор ведь явно сделал свой выбор. Выбор не в мою пользу, а в пользу беременной любовницы, с которой у них, по-видимому, всё прекрасно. – Папа, мне было стласно, что я потелялась, – пищит Юля, цепляясь за рукав Виктора, но он, почему-то, не отвечает ей. Он смотрит на меня, прямо в глаза. Изучающе, пронзительно. И я сама не могу разорвать этот чёртов зрительный контакт. Не могу. Но должна! – Виктор, – почему-то имя бывшего мужа само слетает с моих дрожащих губ. Наконец, нахожу в себе силы отвести взгляд. Меня начинает трясти, ноги, в один миг ставшие ватными, подкашиваются. Почему… Почему я так реагирую? Не понимаю! Ведь прошло столько лет! Столько лет ушло на то, чтобы огнём выжечь из себя чувство растоптанной, искалеченной любви к этому предателю! Я ведь и не вспоминала о нём практически… Начала жизнь с чистого листа. Удалила все переписки, все совместные фотографии, абсолютно всё, что могло хоть как-то напомнить мне Виктора! Так почему сейчас, оказавшись перед ним четыре года спустя, у меня такое чувство, что все мои старания были напрасны и я так и не смогла его забыть?! Глупая дурочка… По щеке катится одинокая слеза. Сердце пронзает острая боль, которую нельзя купировать никакими медикаментами. – Виктор, – едва слышно повторяю я, но мужчина, кажется, не расслышал этого. Он подходит ко мне, в его взгляде – искреннее сочувствие. Мерзавец… – Вам плохо? Девушка, вам нехорошо? – мужчина берёт меня за руку и касается моего запястья. Кожу словно пронзают тысячи мелких игл. Я резко одёргиваю руку. – Вы выглядите неважно, вам нужна помощь? – Не смей прикасаться ко мне, – цежу я сквозь зубы. – Простите, что? – в глазах бывшего мужа я не вижу ничего, кроме непонимания, казалось бы, искреннего. А он хорошо притворяется. Делает вид, что ничего не было, что нас в прошлом ничего не связывало! Хотя, скорее всего, это и правильная стратегия. Не нужно ворошить то, чего давно нет. Мы друг другу никто. Он предал меня. И я соврала ему, что точно так же предала его, хоть на самом деле мужчин кроме Виктора в моей жизни нет и не было. Поэтому, наверное, вполне правильно делать вид, что мы друг друга не знаем… – Ничего, просто… Мне показалось, что я вас видела раньше, – шепчу я что-то бессвязное, крепко держа дочку за руку. – И-извините, мне… Мне пора. Резко поворачиваюсь к бывшему спиной, подхватываю Сонечку на руки и уже делаю шаг, чтобы скрыться отсюда как можно скорее, но… – Нет, постойте, – Виктор громко окрикивает меня, – девушка! Но я не оборачиваюсь и бегу к машине со всех ног, хотя какая-то часть меня очень хочет сделать то, о чём попросил меня Виктор. Нет… Не буду. Я давно всё решила для себя. Возвращение в прошлое, даже малейшая надежда на это, является лишь деструктивным шагом назад, который плохо отразится и на мне, и, что важнее – на моей Сонечке. Интересы дочери я ставлю превыше всего остального. И каждый свой шаг я делаю, обязательно учитывая то, как он отразится на моём ребёнке. Поэтому… Нет. Не буду оборачиваться! Подбегая к машине, всё-таки вполоборота я успеваю взглянуть на Виктора с маленькой Юлей. Сердце пронзает обида от несправедливости. У потерявшейся малышки есть отец, который, кажется, любит её. А у моей дочери нет отца. И никогда не было. Предатель… Жгучее чувство ненависти внутри меня борется с душевной болью, которая внезапно подступила к моему горлу. По щеке катится одинокая слеза. – А что это был за дядя? Твой знакомый? – спрашивает меня Соня, пока я пристёгиваю её детское кресло ремнями безопасности. Прикусываю язык, чтобы дать себе пару секунд на обдумывание своего ответа. – Нет, милая. Я его не знаю, – перебарывая себя, произношу это и ощущаю, как сердце в груди пропускает очередной удар. Дурочка… Нельзя, нельзя так страдать по предателю, нельзя! Не надо жить прошлым! – Понятно… А эта девочка Люля, она его дочка? – продолжает задавать вопросы Сонечка. Снова чувствую боль и разочарование. Вопросы дочери один за другим выбивают меня из колеи. Совсем скоро она пойдёт в детский сад, один из лучших в нашем городе. И станет общаться с другими детишками, у многих из которых, наверняка, будут хорошие и любящие отцы. А у Сони папы не было. Она не знает, что бывает по-другому… И я со страхом думаю, что же мне отвечать тогда, когда она начнёт спрашивать, где её папа и почему он с нами не живёт. – Наверное, да… – шепотом отвечаю я. – Не знаю… – А почему тогда она потелялась? Папа не уследил за ней? – Может быть. Возможно, девочка убежала сама. – Стланно. Выходит, мамы деток ложают, а папы потом их теляют? Зачем нужны тогда такие папы? – задумчиво спрашивает Соня. Не могу сдержать улыбку, хотя сердце моё в этот момент обливает кровью. Ведь только что Соня впервые увидела своего отца, а он впервые увидел её. Увидел родную дочь, обнимая при этом своего ребёнка от чужой женщины. И при этом он смотрел мне в глаза без доли раскаяния. Хотя, чего я ждала? Я ведь сама соврала ему, сказав, что беременна от другого. Вероятно, поэтому он меня не искал и не пытался выйти на связь. И сейчас делает вид, что не знает меня. Мотаю головой, чтобы хоть немного избавить сознание от неприятных мыслей, который бесперебойно лезут одна за другой. Всё. Хватит. Встретились и разошлись. То, что мы приехали в одну поликлинику – не более, чем чистой воды случайность. Немного успокоившись, выруливаю с парковки, наблюдая, как к Виктору подходит его пассия и, судя по активной жестикуляции и выражению лица, начинает яростно возмущаться. Что же… Видимо, брак, построенный на руинах другого брака нельзя назвать таким уж счастливым. Интересно, о чём они говорят?