Глава 48. Мама приехала!

— Мам? 

— Что зайчик? — отвечаю я, надевая на Матвея любимую рубашку. 

— А Алиса к нам сегодня придет? — спрашивает Матвей. 

— Ну сегодня пятница, придет конечно, почему ты спрашиваешь? — я удивлена вопросу, — мы же вчера об этом говорили. 

Прошла неделя после того памятного признания в любви и поцелуя, и мы с Вадимом привыкаем к нашему новому статусу. Да, теперь можно сказать, мы встречаемся. Мы пара. Мы осторожно пробуем наши новые отношения на вкус, аккуратно, стараясь не спугнуть друг друга, проявляем знаки внимания. 

У нас еще не было близости, хотя свидетельство о разводе у меня на руках, но я не тороплюсь, Вадим же терпеливо ждет, не настаивает, хотя все чаще ловлю на себе его полный страсти взгляд. Ничего, подождет, я не чувствую себя на сто процентов готовой. 

— Ну к Алисе мама приехала, я подумал вдруг она ее не пустит! Алиса говорит она злая, — непринужденно говорит сын, не подозревая какую бомбу он кинул в мою душу. 

— Кто приехал? — переспрашиваю я, не веря своим ушам. 

— Ма-ма! — по слогам повторяет Матвей, как для неразумной, — Алисина!

Меня словно в прорубь головой макнули на тридцатиградусном морозе. Голове стало очень холодно, потом жарко, потом жар расползся по всему телу. Руки начали мелко подрагивать, воздух в легких куда-то делся. Шок, отрицание и горечь поражения смешались в моей душе, заставив ее сжаться до размеров булавочной головки. 

Как же так? Ведь Вадим…он мне ни слова вчера не сказал, мы допоздна болтали по телефону. Может…может Матвей что-то напутал? Хватаюсь за это объяснение как за соломинку, иначе мне не выплыть. Да, точно, нужно поговорить с Вадимом, нельзя накручивать себя раньше времени. Я с трудом выдыхаю болезненный раскаленный воздух. Вот сейчас в садике встретимся и я все спрошу. 

Но Вадим не приводит Алису в садик. Устав ждать на холодном ветру, я в конце концов набираю его. 

— Привет, вы сегодня в садик не идете? — весело спрашиваю, скрывая свои настоящие эмоции. 

— Привет, — голос холодный, чужой, — эм, нет, у нас сегодня дела…

“Вадик, милый, пойдем завтракать” — слышу на заднем фоне мелодичный женский голос.

— Сонь, я перезвоню, — торопливо говорит Вадим и бросает трубку. 

И снова я стою как пришибленная, даже шевельнуться не могу, рука с такой силой сжала телефон, что кажется пальцы задеревенели, не разжать. Лицо замерзает, я прикасаюсь к щеке  и чувствую влагу. Даже не заметила, что плачу. Только-только зародившаяся любовь в корчах умирает в моем измученном сердце. 

“А что ты хотела? — тут же высунулся мой язвительный внутренний голос, — она мать Алисы, его жена, он конечно ее выберет, ты то зачем ему нужна, больная? Бери себя в руки и дуй на работу! И забудь про всякие любови!” 

Да верно, не обращая внимания на боль, выпрямляю спину, улыбаюсь сквозь слезы и на своих высоких шпильках шагаю на работу, это мой единственный выход. 

Прихожу, бросаю сумку на стул и как в тумане переодеваюсь, иду выполнять свои обязанности, полностью погружаюсь в работу, запретив себе даже думать о Вадиме, его жене и своей несостоявшейся любви. Сейчас мне важно только здесь и сейчас, а здесь и сейчас я занята работой и точка! Потом будет легче, знаю, проходила, главное, первые сутки перетерпеть, главное не оставаться без дела. 

Какой-то шум в холле привлекает мое внимание, я выхожу и вижу молодую женщину, которую держит на руках очень обеспокоенный муж. По тому, как побледнело ее лицо и как она хватается за низ живота, предполагаю, что у нее либо аппендицит либо…выкидыш. Тороплюсь на помощь. 

Женщину аккуратно укладывают на каталку и везут в смотровую, там уже ждет Максим Витальевич. Он осматривает пациентку, она и вправду беременная, кровопотеря небольшая, но угроза выкидыша на лицо. Когда-то мне доводилось работать в больнице и я очень хорошо помню все манипуляции и назначения при таком случае. Я ожидаю, что Максим начнет сохраняющую терапию, но он категорично заявляет:

— Самопроизвольный аборт, на чистку.

Женщина на каталке рыдает в три ручья, обхватив живот руками, словно защищая свое дитя от нас, коновалов. 

— Нет, нет, пожалуйста, спасите его! — стонет она. 

— Ничего нельзя сделать, срочно в операционный зал! — командует наш ведущий врач-гинеколог. 

Как же так? Даже узи не сделал! 

— Подождите, — говорю я, — почистить всегда успеем…

— Дашенька, позвольте напомнить, вы практикантка, вам здесь делать нечего, — недовольно говорит мне Максим Витальевич.

Только чихать я хотела на его мнение! Я уже включила врача, а эта женщина нуждается в моей помощи. Она как испуганный зверек оглядывается по сторонам, и повторяет без конца:

— Спасите, спасите ребенка!

Сердце на секунду сжимается от жалости, но я выключаю его, нужно сделать все необходимое, а там уже как Бог распорядится. Жалость сейчас плохой советчик. 

— Потерпи, милая, — склоняюсь я над ней и делаю укол в предплечье. 

— Даша, что это вы тут распоряжаетесь?! Выйдите отсюда сейчас же! — громко возмущается Максим Витальевич, — у нее выкидыш в ходу, ей ничего не поможет!

— У нее угрожающий выкидыш, Максим Витальевич! — повышаю я голос, — и если вы сейчас будете мне мешать, я помогу этой несчастной женщине, которой не повезло попасть к вам, засудить вас на полную катушку!

— Делайте что хотите! — сдается начальник и отходит, сложив руки на груди. 

— Дорогая, постарайся успокоиться, это сложно, но это необходимо! — строго говорю я женщине, — как тебя зовут?

— Алиса, — сдавленно отвечаю она

— Алиса, сколько у тебя детей? Какая беременность? Сколько недель? — я засыпаю ее вопросами, чтобы убедиться что она в ясном сознании и отвлечь от вероятной трагедии. 

Она машинально отвечает, постепенно успокаиваясь. Мы с специалистом  подключаем ее к аппарату узи, плод живой, серьезных патологий нет, вероятно стресс какой-то повлиял. Быстро подбираю препараты, ставлю капельницу. Отвожу ее в свободную палату и перекладываю на кровать. 

— Алиса, все необходимое мы сделали, постарайся поспать… — говорю я наконец, — думай только о хорошем, о плохом успеешь подумать если оно случиться, но пока надежда есть, только позитив!

— А она есть? Надежда? — спрашиваю она

— У тебя есть, — отвечаю я. 

— Спасибо! Спасибо вам! — горячо говорю Алиса. 

— Пока не за что… — отмахиваюсь. Плохая это примета, раньше времени благодарности принимать. 

— За надежду, — шепчет она.