Глава 12

Глава 12

Весь день я не могу найти себе места. Весь день хожу как в тумане, механически выполняя свои обязанности в клинике, улыбаясь пациентам, консультируя коллег. А внутри всё кипит, бурлит, требует ответов.

Группа крови. Вторая группа крови у Макара.

Я проверила информацию десятки раз. Перечитала учебники, сползала в интернет, изучила все возможные комбинации групп крови. Результат один и тот же: при первой группе у Вики (О) и третьей у Кирилла (В) у ребёнка может быть только первая или третья группа. Никогда вторая.

Значит, Кирилл не отец Макара. Это факт, неопровержимый.

Но тогда кто?

И главное – знает ли об этом сам Кирилл?

Эти вопросы не дают мне покоя. Весь день хожу, прокручивая в голове разные сценарии. То представляю, что Кирилл знал с самого начала, что ребёнок не его, но взял на себя ответственность из каких-то своих соображений. То думаю, что Вика его обманула, и он три года платит алименты чужому ребёнку, даже не подозревая о подмене.

Оба варианта кажутся безумными.

Пыталась дозвониться до Вики. Звонила раз десять – она не берёт трубку. Писала сообщения – игнорирует.

К вечеру, когда терпение моё окончательно лопнуло, я написала: «Вика, мне срочно нужно с тобой встретиться. Это касается Макара. Если не ответишь, приеду к тебе домой».

Ответ пришёл через полчаса: «Прости, была занята. Давай встретимся сегодня? В восемь, в нашем любимом кафе на Тверской?»

«Любимом кафе». Мы ходили туда раньше, до той их ночи с моим мужем, когда мы были просто сёстрами, когда между нами не было этой пропасти из лжи и предательства.

Я согласилась.

Остаток вечера я репетирую, что скажу. Как начну разговор, какие слова подберу. С одной стороны, хочется сразу выложить всё как есть, ткнуть её носом в медицинскую карточку и потребовать объяснений. С другой – понимаю, что нужно действовать осторожно. Вика умеет врать, умеет выкручиваться. Если я дам ей время сориентироваться, она придумает какую-нибудь новую историю.

В половине седьмого я уже сижу в кафе, заказываю чай, который даже не собираюсь пить. Руки дрожат, и я прячу их под столом. Внутри клокочет смесь злости, обиды, растерянности.

Три года. Три года я жила с мыслью, что мой муж изменил мне с моей сестрой и у них родился ребёнок. Три года винила Кирилла в разрушении нашей семьи. За три года в конце концов простила сестру.

А если всё было совсем не так?

Вика появляется ровно в семь. Одета безупречно, как всегда – строгое чёрное платье, высокие каблуки, волосы уложены волнами. Макияж идеальный. Она улыбается, подходит к столику, целует меня в щёку.

– Привет, сестрёнка! Извини, что пропадала. Работы по горло, даже голова кругом идёт.

Садится напротив, заказывает латте. Ведёт себя легко, расслабленно. Она пока не подозревает, зачем я хотела встретиться.

– Как дела? – спрашивает она, помешивая кофе. – Что случилось с Макаром? Сегодня заберу его от мамы. Вроде у них всё нормально.

Я смотрю на неё долго, изучающе. Она спокойна, открыта, даже слегка обеспокоена.

– Вика, – начинаю я медленно, – я возила Макара к врачу на прививку. Вместо мамы.

– Да, спасибо тебе огромное! Мама написала мне, – она кивает с благодарностью. – Всё прошло хорошо? Он не плакал?

– Всё прошло нормально, – продолжаю я, не отводя взгляда. – Но я заметила кое-что в его медицинской карте.

Вижу, как её лицо на секунду застывает. Только на секунду, но я это заметила. Потом она снова улыбается, но улыбка уже не такая естественная.

– Что именно? – спрашивает она, и голос звучит чуть выше обычного.

– Группу крови, – говорю я ровным тоном. – У Макара вторая группа крови.

Пауза.

Долгая, тяжёлая пауза.

Вика смотрит на меня, и я вижу, как в её глазах загорается понимание.

Она знает, к чему я веду.

– Ну и что? – пожимает она плечами, но движение получается дёрганым. – У многих вторая группа.

– У Кирилла третья, – говорю я тихо. – У тебя первая. При таком сочетании у ребёнка не может быть второй группы. Никогда. Это генетически невозможно.

Вижу, как бледнеет её лицо. Рука, держащая чашку, дрожит. Она ставит чашку на стол, сцепляет пальцы в замок.

– Лена, я не понимаю, о чём ты... – начинает она, но голос срывается.

– Не ври мне, – перебиваю я, и в моём голосе появляется сталь. – Пожалуйста, не надо. Не прибавляй ещё больше лжи к тому, что уже наворотила. Кирилл не отец Макара, так?

Она молчит. Смотрит в стол, на свои руки, куда угодно, только не на меня. Губы дрожат, по щекам начинают течь слёзы, размывая идеальный макияж.

– Вика, – говорю я жёстче, – отвечай. Кирилл отец Макара?

– Я... я… – шепчет она. – Получается, что нет,

Мир вокруг качается. Значит, это правда. Кирилл не отец. Всё, во что я верила три года, всё, на чём строила свою боль и свой гнев – ложь.

– Кто? – выдавливаю я из себя. – Кто настоящий отец?

Вика плачет всё сильнее, всхлипывает, прикрывает лицо ладонями. Я сижу напротив, сжав кулаки под столом, и жду ответа. Официанты начинают оглядываться на наш столик, но мне всё равно.

– Скажи, – повторяю я холодно. – Ты обязана мне это сказать. После всего, что натворила, ты просто обязана сказать правду.

Она поднимает заплаканное лицо, смотрит на меня красными глазами.

– Андрей, – произносит она почти неслышно. – Андрей Сабуров. Деловой партнёр Кирилла.

Я застываю. Андрей. Тот самый Андрей, друг Кирилла? Которого я видела сотни раз на корпоративах, семейных праздниках? Который сейчас женат, у которого двое детей?

– Андрей Сабуров? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Она кивает, опускает голову.

– Как это произошло? – спрашиваю я.

– Нас познакомил Кирилл, я как-то встретилась с ними на бизнес-ланче в кафе. – шепчет она. – Андрей был таким... внимательным, интересным. Мы начали переписываться, потом встречаться тайно. Кирилл не знал.

Я слушаю, и меня тошнит. Тошнит от этой истории, от лжи, от того, как легко она говорит об этом, будто речь идёт о чём-то обыденном.

– И что, когда забеременела, он отказался? – догадываюсь я.

Она кивает снова, слёзы капают на стол.

– Да. Сказал, что это моя проблема. Предложил деньги на аборт. А я... я не могла. Не могла избавиться от ребёнка.

– И тогда ты решила повесить отцовство на Кирилла, – заканчиваю я за неё, и голос звучит как удар хлыста.

– Я не планировала! – вскидывается она, смотрит на меня отчаянно. – Честно, Лена! Просто... просто так получилось. Та ночь с Кириллом действительно была. Мы правда были вместе.

– Как это всё мерзко, – говорю я холодно.

– Я испугалась! – кричит она, привлекая внимание всего кафе. Понижает голос, но эмоции всё равно бьют через край. – Испугалась остаться одна с ребёнком! Андрей от меня отказался, денег у меня не было, карьера только начиналась. А Кирилл... он был успешным, обеспеченным. И он действительно спал со мной, так что формально мог быть отцом.

– Формально, – повторяю я с горечью. – Ты разрушила мой брак, три года морочила всем голову, заставила Кирилла платить за чужого ребёнка – и всё это «формально».

– Я не хотела разрушать ваш брак! – Вика тянется ко мне через стол, пытается взять мою руку, но я отдёргиваю. – Клянусь, Лена, я думала, что это останется секретом! Что Кирилл будет просто помогать финансово, а ты никогда не узнаешь!

– Ты пришла к нему той ночью! – я чувствую, как внутри всё закипает. – Сама пришла, когда знала, что меня нет дома!

– Это он! – Вика вдруг выпрямляется, и в её глазах вспыхивает что-то отчаянное, защитное. – Это Кирилл затащил меня в постель! Он был пьяный, агрессивный, я пришла за плащом, а он... он не давал мне уйти! Целовал, тащил в спальню, я пыталась сопротивляться, но он был сильнее!