Глава 17. ОНА

— С ума сошла?! — сокрушается Аня. — Да с чего ты вообще решила, что этому мажору можно верить?

— Ань, успокойся, — пытаюсь утихомирить подругу. — Я же говорю, он мне фотку показал. Там правда я.

— Тогда у меня другой вопрос, — встревает бабушка. — А ни тебе ли на утесе тот памятник стоит?

— Похоже на то, — вспоминаю свое предположение.

Надо было расспросить его, но меня отвлекала реакция моего тела на этого мужчину. Позорище! Об этом и вовсе никому знать не стоит:

— Он точно считал, что я упала с обрыва, — продолжаю я. — Но ты ведь меня из реки выловила.

— С пробитой головой, — припоминает Аня, хотя ее там и вовсе не было. Она «примкнула» к нашей семье уже несколько месяцев спустя. Тоже из реки. И со своей трагичной и мутной историей.

Все мы тут такие. Только у Ани в отличие от меня при себе паспорт был, хоть и промокший. И память сохранилась.

— Потому что видать отключилась на берегу реки из-за высокой кровопотери! — бабуля недвусмысленно кивает на мои бедра.

У меня там разрывы были, что ей подшить меня пришлось.

— Да помню я, — смущаюсь. — Уж это как раз я отлично помню.

Бабуля живет поодаль от деревни, в самом лесу, вниз по течению реки.

Бывший медик. Акушер. После какой-то скандальной истории на работе подалась в отшельники и стала изучать народную медицину, травы всякие.

Своей семьей так и не обзавелась. Зато вот нас с Анькой обеих спасла в один год, выходила.

С чужаками нелюдима. Никогда и словом не обмолвится. Потому деревенские ее ведьмой считают, и стороной обходят. А я только благодаря ей и выжила тогда. Поэтому она мне как родная.

— Так вот как раз этого помнить мало, милая моя, — наставительно продолжает бабушка. — Тебе бы вспомнить, от кого ж ты так бежала той ночью, что даже обувь потеряла. Ты же понимаешь, что тот, кто тебя изнасиловал и есть отец…

— Тшшш! — шиплю строго, оборачиваясь на дверь в спальню. — Никогда не смейте произносить этого вслух!

Бабуля подсаживается рядом и успокаивающе обнимает меня за плечи:

— Я к тому, милая моя, что сынок этого твоего Руслана Романыча возможно и был тем мерзавцем, — смягчившись продолжает бабушка. — Иначе почему же он тебя с твоим отцом родным знакомить не хочет, а? Родители это же святое! Неужто отец может оказаться хуже, чем дядька незнакомый? Так может он просто боится, что ты встретишься с родней, все вспомнишь, и в полицию пойдешь на его сынка заявлять?

— Так он ведь умер, — пытаюсь спорить с бабушкой.

— Откуда ты знаешь? — подкидывает еще один вопрос Аня. — Они тебе все что угодно навешать могли. А ты и рада повестись.

— Не врал он про сына, — качаю я головой, прикладываю руку к груди, вспоминая, как он покаянно передо мной голову опустил, когда про Рому говорил. — О таком не врут. Да и такую скорбь, как у него в голосе была, не сыграть.

— Решать тебе! — фыркает Аня. — Но ты не забывай какие слухи про ту статую ты сама с работы принесла.

— Что ее сам убийца поставил, — вспоминаю вслух.

— Вот видишь! — продолжает бабушка, возвращаясь к плите. — Так что прежде чем верить этому мужику, ты трижды подумай «а зачем ты ему вообще?» Ежели сын его и правда мертв, так тем более! Зачем ему чужая девка?

Задумчиво смотрю на дверь в спальню:

— Выходит, если это его сын со мной сделал, то Руслан Романыч нашему Роме… дедушка?

— А вот насчет Ромки вообще не вздумай ляпнуть! — предостерегает бабуля. — Ни дай бог! И сына заберет! И тебя добьет, раз его сынок не справился.

— Баб Люб, ну что ж у вас везде одни враги? — сетую я.

— А потому что вот так выловишь из речки пару девиц полудохлых, — она тычет в нас с Анькой пальцами, — и не останется веры в человеков. Потому я только за свою семью теперь радеть буду! Чужакам не верю! — отзывается категорично. — И вам запрещаю!

— Ладно-ладно, — соглашаюсь я. — Не скажу пока ничего ему про Рому. Сначала посмотрю, что за человек. А потом решим, стоит ли их познакомить.

— Упс… — Аня прикрывает рот ладонью. — С этим проблемка.

— В смысле? — хмурюсь я.

— Ты ведь про того голого чудака из леса?

Киваю встревоженно.

Анька тогда вырубила его бревном, и мы сбежали. Подумали, что маньяк. Я еще радовалась, что она за мной решила в купель идти. Спасла.

— Так вот он ко мне пару дней назад у отеля подошел, — кается она. — Извинился за свою пьяную выходку. Решил, что я это ты.

— Это в тот день, когда Рома от бабушки убежал? — уточняю я.

— Мгм, — мнется Аня. — Я тебе тогда не стала говорить, чтобы не напугать, но… Ромку нашего этот мужик и нашел. И сказал, что малой ему кое-кого напомнил.

— Что и требовалось доказать! — постановляет бабушка, хлопая по столу ладонью. — Он в своем внуке узнал своего сына! Ну еще этого не хватало!

— Мама? — слышу голос Ромы из нашей комнаты.

— Ну вот, разбудили! — возмущаюсь.

Бабуля виновато складывает ладони, Аня поджимает губы.

Вхожу в комнату и сажусь на край самодельной кровати:

— Мама рядом, мой золотой, — целую темную макушку. — Мешаем тебе спать, да?

— Мгм, — уставляется на меня недовольно, — о чем вы там ругаетесь?

— Мы не ругаемся, сынок. Просто спорим немножечко.

— Ночь на дворе, а им спорить вздумалось, — отчитывает меня малыш.

Глядит строго своими голубыми глазами. Раньше я думала, что они у него в меня. Но сейчас бабушка заставила меня задуматься, а что если Рома действительно внук Руслана?

Этот строгий взгляд моих родных голубых глазенок. И пробивной непреклонный характер моего сына. Я ведь совсем не такая.

Признаться, думала, что это он в бабушку характером растет. Уж такой волевой маленький мужичок. Но если его родственник Руслан, то это все объясняет.

И усложняет…

Неужели он действительно так добр ко мне, только чтобы замылить глаза, и не дать мне обвинить его сына в изнасиловании?

— МамаАня говорила, что у тебя на работе будет настоящий маскарад, — припоминает Рома. — Я тоже хочу пойти.

— Нет, сынок, — качаю я головой, — не в этот раз. А маме Ане надо будет выговор сделать, за распространение конфиденциальной информации, слишком уж она тебя балует.

Аня с бабушкой правы. Руслан не должен узнать о Роме. Пока я наверняка не разберусь, что он за человек. Поэтому временно придется ограничить сыну прогулки на курорт.

— Но у меня ведь даже костюм есть! — протестует малыш. — Я ведь Бэтмен! Прямо как папа!

Точно. А все потому что, когда Рома впервые спросил меня об отце, я растерялась и имела неосторожность ляпнуть, что он супергерой, который отправился спасать людей и как только всех спасет, непременно вернется к нам.

С того дня на все праздники Ромка неизменно просит атрибутику супергероев, чтобы быть «как папа». И почему-то из всех, ему больше всех приглянулся именно Бэтмен. По заверению Ромы — он самый большой и сильный, а его папа естественно другим и быть не может.

— Я знаю, медвежонок, — глажу сына по волосам. — Но в этот раз правда никак. Там будет много нехороших людей, которым ни в коем случае нельзя знать о моем сокровище.

— О каком? — его глаза загораются предвкушением, будто сейчас я должна поведать ему страшный секрет о каком-то драгоценном кладе.

Сгребаю малыша в охапку:

— Так вот об этом же! — зацеловываю сына, а он хохочет. — Мой сыночек – мое самое большое сокровище!

Смотрю на него. Целую в кончик носика.

Малыш серьезнеет, придирчиво изучая мое лицо:

— Мам.

— М?

— Тогда и ты не ходи, — повелительно выдает Рома, обхватывая мое лицо своими ладошками. — Если там много нехороших людей, то тебе там точно делать нечего! Ты ведь у меня самая хорошая.

Целую его ручку:

— Как же сильно я тебя люблю, счастье мое.

Чтобы не произошло там в прошлом, мне так повезло, что у меня появился мой сынок.