Глава 64. ОН

Пристально наблюдаю за Аленкой, когда она нерешительно переступает порог моего дома. Теперь нашего общего дома. Сюда я хотел поскорее увезти ее после нашей свадьбы пять лет назад. И вот наконец свершилось.

Пять лет…

Да если бы я тогда еще знал, чем обернется для нас обоих промедление, утащил бы ее не раздумывая. И уже дома открывал бы ее для себя. Осознавал свою к ней привязанность и чувства.

Постепенно.

Пусть не случилось бы такой лавины, что обрушилась на меня тогда, когда я потерял ее. Нет. Все было бы плавно. Может даже незаметно поначалу.

Я бы точно сначала влюбился бы в ее улыбку. Но самому себе ни за что не признавался бы, что это любовь. А сам долго молча любовался бы этой красивой девочкой, с удовольствием замечал бы, как мой дом преобразился с ее появлением.

И однажды бы все же не устоял.

Понял бы, что не могу без нее. Что в груди дыра болезненная, когда не могу ее видеть…

— В твоем доме так много цветов, — Алена едва заметно улыбается, входя в светлую гостиную. — Неожиданно. Признаться, представляла себе твое жилище каким-то более ммм… холодным что ли.

— До вашего с Ромкой появления так и было, — и это даже не лесть, ведь я велел экстренно заставить дом всяческими цветами в горшках специально для Алены. — Когда-то давно ты говорила, что мой старший сын обещал тебе дом с оранжереей. Пока будем ее пристраивать, решил, что тебе понравится идея с цветами в доме.

Поворачивает лицо мне навстречу и глядит долгим взглядом:

— Значит подвала не будет?

— Ты про тот, где собиралась сидеть на цепи? — усмехаюсь. — Нет. Прости, что разочаровываю, но в подвале у меня гараж для моих машин. А моей жене место в спальне.

— На цепи? — не унимается упрямица.

— Ну если ты настаиваешь, можем и с цепями попробовать, — пытаюсь не рассмеяться с собственной шутки. — Но я предпочитаю более классические отношения.

— Мама! — в дом врывается маленький ураганчик, который настоял на том, что ему необходимо первым делом осмотреть тот самый гараж и все имеющиеся у меня в наличии «бэтмобили», — представляешь, у папы и Бэтцикл есть!

— Хоть посидел на нем? — спрашиваю.

Сынок довольно кивает. А Петя, сопровождавший моего сына на экскурсии по гаражу, ухмыляется:

— Еще бы! Да я такую настойчивость и целеустремленность как у вашего малого только у одного человека в своей жизни встречал, шеф, — подмигивает мне.

— Ну так, весь в отца, — с гордостью говорю я.

Подхватываю сына на руки:

— Слыхал, говорят, ты производишь впечатление прирождённого лидера. Готов теперь так же уверенно руководить переоборудованием твоей личной комнаты?

— Личной? — хлопает глазами. — А где же мама будет спать?

— Разве не знаешь? — подаюсь ему навстречу и шепчу на ухо, чтобы Аленка не слышала. — Мамы обычно спят с папами. На случай, если маме опять станет от чего-то страшно, чтобы сильный папа мог быстро ее успокоить.

— Ооо, — понимающе кивает. — Значит теперь у меня будет целая своя комната, заваленная игрушками?

— Именно так! — соглашаюсь.

— И где же она? — похоже мы договорились. Это оказалось проще, чем я представлял.

— Это тебе и предстоит выбрать, — возвращаю малыша на пол. — Бери Петра. Он — твой временный усатый нянь. Покуда мы не подыщем кого-нибудь получше.

— Не надо кого-нибудь, — улыбается сын, — мне нравится Петя. Пойдем, скорее выбирать комнату!

Он убегает, увлекая за собой своего нового друга, который явно был не готов к подобному «повышению». И мы с Аленой снова остаемся одни. И она снова выглядит напуганной.

— В чем дело, малыш? — стараясь не делать резких движений приближаюсь к застывшей у окна девушке. — Мы вроде разобрались с цепями и подвалом. Тебя что-то еще беспокоит?

— З-зачем Роме няня? — поднимает на меня испытующий взгляд, будто снова ждет подвоха.

— Я снова тебя разочарую, — едва касаясь прохожусь подушечками пальцев по ее острой ключице, видимой из-под кофточки. — Вовсе не для того, что ты там опять себе надумала.

— Тогда зачем, если я сама в состоянии справиться с собственным сыном?! — требует пытливо.

— Чтобы я мог иногда шутить о цепях и может даже о плетках, — ухмыляюсь, запутываясь в ее волосы пятерней. — Чтобы мог делать вот так…

Наклоняюсь навстречу своей жене. Замираю в миллиметре от ее губ, ожидая ее реакции.

Прикрывает глаза.

Осторожно касаюсь ее приоткрытого рта своими губами. Боже, как я скучал. Девочка моя.

Все эти украденные поцелуи в душе поезда меркнут на фоне этого размеренного спокойного поцелуя. Потому что я чувствую, как она наконец расслабляется в моих руках.

Неужели было достаточно привести ее домой и показать, что я вовсе не намерен держать ее в подвале на привязи? Она действительно считала, что я способен на подобное?