Глава 9

Таня

— Какого чёрта, Таня? — гневно процедил Матвей, как только мы остались одни. Настойчивое предложение перенести встречу на другой день ни к чему не привели. Павел Борисович в достаточно жёсткой форме отмёл любую возможность дальнейшего сотрудничества.

— Ты специально меня подставила?

— Да ничего я не специально! Я брала их, Матвей. Не знаю, как так могло получиться.

— Если бы ты их брала, они бы были здесь. И Творцов тоже! Отомстила?!

— Я не мстила тебе! Даже не думала! Я их брала, Матвей! Клянусь тебе!

На нас стали посматривать люди. Женщина за столиком рядом так и вовсе откровенно пялилась, и я не знала, куда деться от стыда. Но главное то, как смотрел на меня Матвей. В смятении я снова открыла сумку. Он вырвал её у меня из рук и швырнул на колени.

— Хватит разыгрывать спектакль!

— Я не знаю, куда они делись, Матвей! Правда!

Он мне не верил. Я видела это по его глазам.

— Давай я сама поеду к Творцову и попробую договориться. Я…

— Что — ты? — гаркнул он. Не так громко, чтобы привлечь ещё больше внимания, но достаточно, чтобы и так подкатывающие слёзы появились на глазах. — Ты простая секретарша, которую он в приёмную не пустит! Ты понимаешь, кто такой Творцов, мать твою?! — Муж схватил меня за руку и стиснул. — Ты понимаешь, что ты из-за своей бабской тупости сорвала сделку, к которой я готовился не один месяц?!

— Я не виновата!!

Я вырвала руку и подскочила. Совсем забыла про сумку, и она упала под стол. Неуклюже, уже не сдерживая слёзы, схватила её за ремешок и бросилась из зала.

Нет, Матвей был прав — я сорвала сделку. Только как такое могло получиться?! Я всё перепроверила, точно помнила.

Под любопытными взглядами я пробежала по залу и выскочила на улицу. Не понимала, что делать, как всё исправить. От несправедливости слёз становилось всё больше. Не думала я ему мстить! Не собиралась! А эти документы…

— Таня! — прогремело позади.

Матвей

Моя бы воля, прикончил бы её на месте. Зараза, чтоб её! На эту сделку я делал огромные ставки. При всех раскладах Творцов должен был согласиться на сотрудничество.

Таня, будь она неладна! Её наполненные слезами глаза, растерянность… Под ногу что-то попало. Это оказалась губная помада.

— Мать твою! — Кулак сам врезался в стол. Достал бумажник и швырнул пару купюр. Да провались оно всё пропадом!

Рванул следом. Хрень какая-то! В последние дни всё — одна сплошная хрень!

Таня

Я побежала быстрее. Не хотела разговаривать с Матвеем, смотреть на него, не хотела, чтобы он видел мои слёзы. Сил оправдываться и ругаться не осталось.

Услышала за спиной шаги, а ещё через секунду оказалась в тисках рук.

— Стой ты, дурная!

— Что тебе?! — всхлипнула я. — Не договорил?! Ещё в чём-нибудь меня обвинишь?!

— Не собираюсь я тебя ни в чём обвинять, — ответил он сухо.

Я подняла голову. Матвей молчал.

— Всё, оставим это до завтра.

Пиджак я оставила в машине Матвея. На мне была только блузка, сквозь которую проникало тепло от руки Матвея. Он буравил меня взглядом и молчал. Я тоже не знала, что сказать. Оправдываться смысла не было, что-то объяснять тоже.

— Давай в машину. Отвезу тебя домой.

— Я сама доеду.

— Я сказал отвезу, значит, отвезу.

Не отпуская, Матвей повёл меня к машине. Открыл дверцу и взглядом показал, чтобы я садилась. Я сдалась, а, оказавшись внутри, снова почувствовала сладковатый запах. И снова стало горько.

Матвей сел за руль и завёл двигатель.

— Матвей, я правда…

— Всё, Тань, давай не будем. Кстати… — Он сунул руку в карман. — Держи. Твоё. — Подал мне губную помаду. — Твоя же?

— Моя, — ответила я.

— Из сумки упала, наверное.

— Наверное.

В машине повисла неловкая тишина. Я забрала помаду, не соприкоснувшись с Матвеем пальцами. Спрятала в маленький кармашек. Пока убирала, чувствовала взгляд Матвея, и руки переставали слушаться. Молнию заело, когда я пыталась закрыть её. Несколько раз дёрнула язычок, но ткань застряла намертво.

— Дай сюда. — Матвей забрал у меня сумку.

Пара секунд, и всё заработало как надо.

— Спасибо, — сказала тихо. — Извини, пожалуйста, Матвей. Я не хотела, чтобы…

— Тань, я же сказал. Закончим с этим на сегодня.

— Извини.

Поймала его взгляд. Он мрачно усмехнулся уголком губ и тронул машину с места. Я вздохнула, глядя в лобовое стекло. Перед нами была дорога, сбоку — газон с начавшими одеваться в листву деревьями, а я видела заснеженный Невский. Московский вокзал, поезд, которому суждено было умчать нас в Москву…

Вдруг захотелось вернуть тот день и заново прожить два последующих года. И, может быть, сделать что-то, чтобы двумя всё не кончилось. Например, надеть хотя бы одно из платьев, которые подарил мне Матвей.

Мы вновь ехали в тишине. Я почти попросила Матвея включить музыку, но в последний момент промолчала. Настроение было хуже некуда. Весна не радовала совсем, хотя я всегда любила её.

— Спасибо, — сказала, когда Матвей остановился около моего подъезда.

Он посмотрел на дом через стекло.

— Того и гляди развалится.

— Нормальный дом. Меня устраивает.

— И какой у тебя этаж?

— Третий.

Его рука лежала на руле, и я против воли снова посмотрела на пальцы. Снял, наверное, кольцо, и обрадовался.

— Ещё раз извини, — сказала я, открыв машину. — Если я могу что-нибудь поправить, скажи.

Он вообще ничего не сказал. Я подождала немного и вышла на улицу. Вечер закончился, а мне стало ещё поганей. От молчания Матвея, от себя самой и того, что завтра мне надо было самой подать на развод.

***

По лестнице пошла пешком. Стук каблуков отлетал от бетонных ступенек, это отвлекало. Зато дома стояла полная тишина.

Со вздохом я сняла туфли и положила сумку под зеркало. Посмотрела на себя. Могло быть и хуже — даже тушь не растеклась.

Не переодеваясь, заварила чай и только стала расстёгивать блузку, вздрогнула от резкого звонка в дверь. Открыла и удивлённо уставилась на Матвея.

— Что случилось?

— Да так. — Я уловила запах крепкого алкоголя и удивилась ещё сильнее.

— На борщ к тебе пришёл.

— Что? — Я пришла в недоумение. — На какой ещё борщ?

Матвей без приглашения вошёл и захлопнул дверь. Я отступила назад.

— Борщи-щи… Что-то соскучился по твоим супам. Ты предлагала компенсацию за Творцова. Так давай, компенсируй.

Таня

Пока я пребывала в ступоре, Матвей по-хозяйски запер дверь. Как будто он не первый раз тут был, а к себе домой вернулся!

— Ты ничего не перепутал?

— Касательно чего?

— Касательно всего, Матвей! Я тебя не приглашала. Даже если ты из-за меня контракт не подписал, это не даёт тебе права…

Не обращая на меня внимания, он разулся и пошёл прямиком в ванную. Я ринулась за ним.

— Матвей! — Дёрнула за руку. — Я с тобой разговариваю.

Он открыл душевую и осмотрел её. Взял с полочки мой гель, посмотрел на этикетку и поставил на место, потом проверил полку под зеркалом.

— Что ты делаешь?!

Он повернулся ко мне. И тут до меня дошло, что мы снова с ним наедине в тесной ванной. Благо, что на этот раз он хотя бы одет. Хотя меняло это не многое — запах его дезодоранта, тонкие нотки алкоголя и обжигающий взгляд. Этого было достаточно, чтобы у меня язык к нёбу прилип.

Матвей слегка прищурился. Посмотрел на полотенца и опять на меня. Меня осенило очередной мыслью.

— Ты что, проверяешь, бывает у меня кто-то или нет?!

— Допустим, — ответил он с возмутительным спокойствием.

— Допустим?! Это ты по любовницам пошёл! Забыл?! Напомнить тебе?! Иди отсюда, Матвей!

— Ты не дальше ушла.

— Я никуда не ушла! И вообще, тебя не касается, кто у меня бывает, а кто нет! Это моя квартира, и я тебя сюда не приглашала!

Он вдруг коснулся моего лица. Я снова застыла. Матвей погладил меня по щеке, пропустил сквозь пальцы прядку волос и заправил её мне за ухо. Меня так и тряхануло.

— По поводу борща я серьёзно, Таня.

— Сходи в ресторан. Тебе там хоть борщ нальют, хоть танец живота станцуют. Тебе же так этого не хватало, так в чём проблема?

— Захотелось твоего. Люблю, когда много мяса.

Серьёзно он говорит или нет, я так и не поняла. Матвей отодвинул меня в сторону, словно стул какой-нибудь, и вышел.

Я привалилась к стиральной машине. Простояла пару минут, но щёки так и пылали, а сердце не желало униматься. Включила холодную воду и плеснула в лицо. Потёрла руками и только потом вспомнила, что я ещё не смыла косметику.

— Боже, — застонала, посмотрев на себя.

Да что это за день такой?! А всё Матвей виноват! Он всегда во всём виноват! Только он!

***

Отложив телефон, я пошла на поиски Матвея. Холодная вода привела меня в чувство, насколько это, конечно, было возможно в принципе. В маленькой квартирке искать долго не пришлось. Муж был в комнате, у открытого шкафа, куда я полночи складывала вещи.

— Что тебе нужно в моём шкафу?!

Муж обернулся. В руках у него была вешалка с блузкой.

— Откуда это у тебя?! — спросил он, чуть ли не рыча.

— От верблюда.

Я попыталась забрать у него вешалку, но он отдёрнул руку.

— Кто тебе это купил?!

— Сама купила. Прислушалась к твоему совету и решила сменить шкурку.

Он чуть зубами не заскрипел. Я дотянулась и выхватила блузку. Изумрудная, полупрозрачная, она мне нравилась безумно, хотя я не была уверена, что когда-нибудь решусь её надеть. Катя буквально силой заставила меня купить её, а вместе с ней ещё и комплект ажурного чёрного белья.

— Чтобы не смела это надевать, — процедил Матвей.

— Приказывай своей Марианне. А я буду делать то, что хочу.

Он опять сжал челюсти. На скулах выступили желваки, а в серых глазах появилось чернёное серебро. Я убрала блузку в шкаф и захлопнула дверь.

— Не смей копаться в моих вещах, — сказала я тихо, но жёстко. — И не лезь в мою жизнь. Ты сделал свой выбор. Как раньше уже не будет никогда. Ты меня очень хорошо носом ткнул. Какая бы я дура ни была, этот урок запомнила.

На этот раз первой ушла я. На кухне достала тарелку и поставила на стол, бросила рядом с ней ложку. На несколько секунд остановилась — взгляд зацепился за детскую площадку у дома. Ещё недавно я думала, что как другие мамы, тоже буду гулять с нашим малышом. Буду… Только не с нашим.

Сердце резануло новой вспышкой боли, и я снова загремела посудой. Появившийся Матвей сел за стол и развалился на стуле, как король.

— И где борщ?

— Что дам, то и будешь есть.

Очень вовремя позвонили в дверь. Матвей моментально напрягся.

— Кто это?

Не ответив, я пошла открывать. Через минуту вернулась обратно и засунула контейнер в микроволновку. Положила перед Матвеем хлеб, поставила сметану. Стоило поднять голову, наткнулась на его взгляд.

Микроволновка за спиной запищала.

— Надеюсь, достаточно горячий? — сказала и, открыв контейнер, перелила борщ в тарелку.

— Это что значит?

— Ты хотел борщ, вот тебе борщ.

— Я хотел твой борщ.

— Это и есть мой борщ. Я его купила, следовательно, он мой. Не нравится — я тебя не держу.

Открыла сметану и сунула ему под нос.

Матвей швырнул ложку на стол. Она прокатилась и упала на пол, практически у моих ног.

— Как раньше не будет, Матвей, — сказала я опять, очень тихо. — Всё. Кончилась девочка Таня.

Встав, он вытащил из кармана брошку и положил рядом с тарелкой. Сам вышел в коридор.

Смотреть, как он обувается, я не стала, вместо этого опять уставилась на детскую площадку. Две девочки лет пяти бегали друг за другом, а рядом стояла молодая пара. Дверь хлопнула, и я сглотнула противный ком.

Машина Матвея стояла внизу у подъезда. Я видела, как он садится в неё, как уезжает. Вспомнила про запах алкоголя…

Рука сама потянулась к телефону, но я одёрнула себя. Он взрослый мальчик, и у него теперь другая девочка. Красивая и длинноногая, а я… Посмотрела на тарелку. Я для него один сплошной борщ.