Глава 32

— Алина?

Она стояла не двигаясь, будто в статую превратилась.

Михаил слишком хорошо осознавал рискованность ситуации. Если она сейчас по какой-либо причине заартачится, благородный рыцарь в лице Александра бросится её защищать. И ему придётся натурально драться с собственным сыном.

Впрочем, это по-своему логичное продолжение всего, что межу ними давно назревало. Наверное, было бы удивительно, если бы до этой точки никогда не дошло. Конфликт разворачивался вполне предсказуемо. Пусть он и надеялся подобных крайностей избежать.

Конечно, не всё в нашей жизни готово подчиниться твоему желанию и твоей воле, но он всё-так попытается склонить чашу весов в свою пользу.

— Без тебя я отсюда не уеду, — проговорил он спокойно, игнорируя до сих пор клокотавший внутри гнев. — А если ты не решишься, Александр полезет тебя защищать. И нам придётся сцепиться.

И будто в подтверждение его слов сын сжал кулаки, словно уже готовился кинуться на отца.

— Поэтому в твоих силах направить этот конфликт в то русло, в котором ему предназначено течь. Думай. Я не тороплю.

При одном только упоминании драки её глаза сделались круглыми, хотя могла бы уже давно догадаться, к чему всё идёт. Алина оттаяла и сделала несколько шагов в его направлении.

Обернулась на Александра и молча покачала головой.

Пару шальных мгновений Михаилу ещё грезилось, что сын не станет прислушиваться к её молчаливой мольбе. Что кинется на него и постарается разрешить конфликт так, как считает нужным сам.

Но... нет. Выждав ещё пару мгновений, сын медленно выдохнул и разжал кулаки.

— Едем, — сорвался с её губ лаконичный ответ, и не дожидаясь его, она вышла из комнаты, а спустя несколько мгновений и из квартиры.

— Мне жаль, что всё так получилось, — проговорил Михаил, окинув сына холодным взглядом. — Даже невзирая на то, что я тут застал.

— Не делай мне одолжений, — процедил сын. — Я в твоей гнилой дипломатии не нуждаюсь.

— Как угодно, — уступил Михаил.

Он всё равно оставил победу в этом противостоянии за собой. Почему? Всё просто — главный трофей достался ему, пусть ситуация и оставляла желать лучшего.

В салоне его авто какое-то время царила полная тишина. И лишь спустя какое-то время он тем же бесстрастным голосом пояснил:

— Мне нужно возвращаться за город. У меня впереди ещё несколько важных встреч.

Она промолчала. И он надавил.

— Но вместо того, чтобы спокойно к ним готовиться, я мотаюсь по городу и выискиваю тебя.

Она обратила на него холодный взгляд:

— Ты собираешься меня отчитать?

— А это потребуется?

Какое-то время она ничего не говорила, но потом:

— Как ты можешь игнорировать главное?

— О чём ты?

Её глаза так и сверкнули, но Михаил намеренно построил свой ответ именно так. Он хотел, чтобы она сама дала название тому, что он застал на съёмной квартире у сына.

— О том, что случилось.

Михаил смотрел на дорогу.

— Для того, чтобы предпринимать какие-то меры, мне неплохо бы разобраться в природе случившегося. Ты мне не поможешь?

Её явно сбивал с толку его размеренный тон и отсутствие какой-либо агрессии. Он не собирался на неё нападать, устраивать сцены ревности и в припадке гнева пытаться вытрясти из неё правду. Такое поведение свойственно неуверенным в себе индивидам. Но Алина должна понять — при желании любая сможет её заменить. И в ней нет ничего настолько особенного, чтобы из-за этого впадать в крайнюю степень отчаяния.

Кажется, этот метод сработал. Потому что она отвернулась к окну и глухо проговорила:

— Не помогу. Я сама не знаю, как это случилось. Просто какая-то мистика…

А вот последняя фраза и его озадачила.

— Что ты имеешь ввиду?

— Наш последний разговор сильно расстроил меня. Я не захотела там оставаться. Мне было плохо, мне было тошно оставаться там, в четырёх стенах, и ни на какие увеселения не тянуло. И стоило мне об этом подумать, как позвонил Александр.

— Хм… А вы, получается, телефонными номерами обменяться успели?

— Я не знала, что у него есть мой номер, — тихо сказала она. — Я потому и сняла трубку, что номер был мне незнаком и это мог оказаться кто угодно.

— И? — теперь он почувствовал, как его снедает нетерпение узнать всё в подробностях.

— И он звонил… он хотел извиниться.

— За что?

— Не важно. За своё кошмарное поведение. И… слово за слово… что-то толкнуло меня спросить, смог бы он забрать меня отсюда. И не спрашивай, пожалуйста, я не могу объяснить, почему решила его попросить. Просто взяла и попросила.

— Ясно, — выдохнул Михаил, чувствуя, как сжалось сердце.

Вот когда женщина начинает путанно объяснять, что и сама не знает, почему так поступила, то это, как правило, значило, что вела её не голова. Не голова, а сердце.

Его собственное сейчас билось так, что заглушало голос разума просто на раз.

— Послушай… — он вдавил пальцы в колесо руля, стараясь ничем не выдавать своего истинного состояния. — Ответь мне честно, Алина. У тебя… ты к Александру что-то чувствуешь? Что-то конкретное? Что-то, что сильней наших с тобой...

— Нет, — замотала она головой. — Нет, нет. Это было исключительно слабостью. Я сама не понимала, что творила.

Как ему показалось, замотала она головой слишком поспешно и энергично. С другой стороны, он вряд ли смог бы оценить искренность её поведения, потому что плохо сейчас даже себя контролировал.

— Алина… ты в этом уверена?