Глава 43

— Правда? — я обернулась и уставилась на Воронова с выражением искреннего удивления на лице. — Нам надо или тебе? В голове тут же зазвенел тревожный звоночек, призывавший не устраивать сцену. У меня могли быть какие угодно претензии к мужу, но устраивать публичные разбирательства с озвучиванием взаимных претензий, если у Воронова вообще могли быть ко мне какие-либо претензии… — Уверен, это в наших общих интересах, — снизошёл перефразировать муж. — Много времени не отнимет. Обещаю. Это был такой демонстративный шаг навстречу. Прямо попросить уделить ему минутку внимания гордость, видимо, не позволила. Но и тот факт, что он остался бы тут торчать, пока я не отреагирую, был неоспорим, поэтому я решила поскорее покончить с этим досадным инцидентом. — Прошу прощения, — ответила я Катаеву. — Оставлю вас ненадолго. — Без проблем, — Катаев откинулся на спинку стула и лениво наблюдал за сценой. Воронова это, кажется, нервировало и раздражало, но я постаралась не фокусироваться на реакциях мужа. Они мне ни к чему и неинтересны. Смирившись, я вышла вслед за супругом из пространства кофейни в широкий, залитый светом пасмурного зимнего дня коридор. Напротив нас тянулась панорамная стеклянная панель с волшебными видами на заснеженные лесные просторы. Любоваться бы всей этой безмятежностью, вместо того чтобы решать очередную проблему… — Что тебе нужно? — Вы с Катаевым ну просто сиамские близнецы. — Это вообще сейчас к чему? Ты для этого меня попросил о разговоре? — Я поручил увеличить финансирование твоего фонда. Так, значит, это была не хмельная бравада? Или Михаил до сих пор в должной степени не протрезвел. — Зачем? Цель этой показушной стратегии какова? — А я обязан тебе в этом отчитываться? Заставить я его, конечно, не могла. — Если ты заявишь, что тебе от меня нужно что-то взамен… — Нет, — покачал он головой с таким видом, будто только и ждал этих слов.— Нет, Светлана, у тебя не получится выставить меня ещё большим монстром. Я не собираюсь с этого ничего получать. Если пожелаешь можешь даже совсем вымарать имя моей фирмы с ваших благодарственных рассылок, с вашей рекламы и вообще отовсюду. Это ничего не изменит. — Воронов, мне кажется, с тех пор как ты связался со своим ангелком, у тебя словно мозг стал сдавать. Ты извини за прямоту. Но других объяснений я не нахожу. — Ну а вариант с искуплением чем тебя не устраивает? — он бросил на меня мрачный взгляд исподлобья. — Какого ещё искупления? Твоего искупления? А ты спросил, нуждаюсь я в нём? — Твой фонд нуждается, — огрызнулся муж. — Ты не станешь отрицать, что этим деньгам твои коллеги быстро найдут применение. Вы ведь собирались новое помещение арендовать, разве нет? — Надо же, — хмыкнула я.— А ты, оказывается, помнишь. — Я всё помню, — он посмотрел мне глаза. И мне показалось, речь сейчас шла не только о фонде. — Звучит почти угрожающе. — Можешь иронизировать на эту тему сколько угодно. Но деньги ушли. В течение дня поступят на ваш счёт. Распоряжайтесь. Я молча его изучала и в конце концов не выдержала. — Что-то ещё? — Да, — Воронов бросил короткий взгляд на витрину кофейни. — Ты остаёшься? — В смысле? Прежде чем я ответила, в голове мелькнула шальная мысль, не о грядущем ли разводе он сейчас говорит. Не подкуп ли это для фонда, чтобы не разваливать брак. Понятия не имею, почему именно эта мысль пришла мне в голову первой. — Здесь. На праздники. Само собой, с этим предположением я ошиблась. — Теряюсь в догадках, зачем тебе понадобилась эта совершенно бесполезная информация. Нет, это действительно забавно — всем вокруг было дело до того, что я решу по поводу своего возможного отъезда. — А это что, какая-то великая тайна? — Надеюсь, ты-то из своего отъезда тайны делать не будешь. — А с чего ты решила, что я собрался уехать? Мне даже не пришлось имитировать удивление. — То есть как это? Ты собираешься оставить свою голубку праздновать новогодние праздники в одиночестве? Ещё одна шальная мысль на мгновение сковала мой мозг — только бы Александр как-то не влез между ними. Я уже плохо соображала, что между ними всеми происходило. Не соображала и соображать не хотела. Мне всё чаще и всё сильней хотелось оказаться подальше от этих разборок. Воронов бросил на меня сумрачный взгляд. — Само сбой, не собираюсь, — бросил он. — Ну так вот этим будь добр голову себе и забивай. А не моими планами. Я с ними сама как-нибудь разберусь. С божьей помощью. — Понятно, — кивнул Михаил. — Тогда желаю счастливого нового года. И в новой компании, насколько я понимаю. Конечно, он говорил о Катаеве. И я ничего не могла с собой поделать — румянец без разрешения опалил мои щёки, так что их защипало. — Очень великодушно с твоей стороны, — я сложила губы в фальшиво-вежливой улыбке. — И тебе того же самого. Воронов порывался сказать что-то ещё, но так ничего больше и не добавил. Метнув последний мрачный взгляд на вход в кофейню, развернулся и пошагал прочь. Кажется, у него сегодня была запланирована ещё как минимум одна деловая встреча. После он наверняка вольётся в стройные ряды тех, кто отбывал из отельного комплекса. Я огляделась, невольно гадая, кого же тут больше — тех, кто уедет, или тех, кто останется. За свой столик с листавшим что-то в своём телефоне Катаевым я вернулась в лёгкой задумчивости. — Всё прошло успешно? — поинтересовался собеседник, тут же погасив экран и отложив телефон на край стола. — В целом, — я кивнула, не предпринимая никаких попыток расширить свой лаконичный ответ. — Хорошо. Тогда скажите, вы обрадуете меня? В ответ я ему улыбнулась, понадеявшись, что сделала это искренне.