Глава 15.

Глава 15.

*Вера*

Подбегаю к окну, сердце уже стучит где-то в горле. Осторожно отодвигаю штору и выглядываю наружу.

Внизу, у обочины, стоит массивный внедорожник. Узнаю его сразу — слишком хорошо помню эту машину. Водительское окно опущено, и в полутьме салона я вижу бывшего мужа.

Руслан сидит спокойно, расслабленно, но это лишь видимость. Его взгляд направлен прямо на наше окно, холодный, цепкий, пронизывающий.

Меня охватывает паника.

Я резко отшатываюсь назад, шторы качаются от резкого движения, но я не уверена, успел он меня заметить или нет. Хотя, кого я обманываю? Удача обычно мимо меня проходит.

Телефон в руках вибрирует, выворачивая мне все нервы. Он снова звонит.

Я игнорирую.

Проходит несколько секунд — новый вызов. Затем ещё один. Он не сдастся.

Я стою, не в силах пошевелиться, мозг отчаянно ищет выход, но тело будто парализовано.

Вибрация снова пронзает тишину. На этот раз оповещение о входящем сообщении.

«Я знаю, что ты не спишь. Ответь, не заставляй меня подниматься!»

Боже…

Он точно меня увидел.

Но это не самое страшное. Самое страшное это то что он реально может подняться.

Если Руслан войдёт в квартиру, риск того, что он увидит Давида, станет слишком высоким. Сын может проснуться в любой момент и заплакать — в его возрасте это происходит часто, ведь он просыпается ночью для кормления.

Как я тогда смогу объясниться? Что я скажу Руслану?

Нет. Не так он должен узнать о сыне. Не так.

Стискиваю телефон в ладонях, пальцы дрожат. Губы сухие, я прикусываю их, пытаясь собраться с мыслями.

Что делать?

Руслан ждёт. Он ведь сделает, что говорит. Придёт сюда, если не отвечу.

— Алло, — шепчу в трубку, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить сына.

— Мы не договорили, выйди.

Голос Руслана звучит настойчиво, но слегка тянется, будто бы он нетрезв. Я сжимаю телефон крепче, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— Ты пьян? — оглядываюсь на спящего малыша. — Зачем ты приехал? Как вообще нашёл меня?

В ответ слышу лишь насмешливый смешок. Он не собирается отвечать на мои вопросы.

— Спустишься?

— Нет! — восклицаю я, но тут же одёргиваю себя и снова понижаю голос. — Ты пьян, Руслан. Уезжай домой!

— Вера… — в голосе его звучит нечто угрожающее. — Я очень не хотел бы будить Галину Васильевну, но если ты настаиваешь…

Сердце обрывается.

— Я спущусь! Только не надо беспокоить мою маму.

Безусловно, я переживаю за неё. Но сейчас мои мысли заняты другим — мне нужно спрятать сына, чтобы Руслан ни в коем случае его не увидел сейчас.

Между нами год разлуки, боли и предательства. Я не знаю, каким он стал, чего от него ждать. Особенно в таком состоянии. Может, он просто хочет поговорить. А может, его привела сюда злость, обида, желание отомстить, всё же он считает меня предательницей.

Я не могу рисковать. Поэтому я делаю глубокий вдох, выскальзываю из тёплого укрытия квартиры и начинаю спускаться вниз.

Руслан выходит из машины, его движения ленивы, но точны, словно у хищника, который умеет ждать. Ночная темнота обволакивает нас плотной пеленой, рассеиваемой лишь тусклым светом фонаря неподалёку. Я запахиваю кофту, ощущая, как ночной воздух обжигает кожу. Руслан достаёт сигарету, и в слабом свете вспыхивает огонёк зажигалки. Он прищуривается, глубоко затягивается, а в воздухе тут же разливается терпкий запах табака, смешиваясь с прохладной свежестью ночи.

— Говори скорее, что хотел, и уезжай.

Я злюсь. Чёрт возьми, как же я злюсь. Злюсь на него за то, что он снова вынуждает меня играть по его правилам.

— Нет! Говори здесь, — упрямлюсь, не двигаясь с места.

Его пьяный взгляд цепляет меня, и от этого по спине пробегает неприятный холодок. Я слишком хорошо знаю Руслана, слишком долго жила бок о бок с этим человеком, чтобы не понимать его настроение. Он зол. И выпивка только подчёркивает эту злость, делая её более непредсказуемой. Мне нельзя терять бдительность. Здесь, под открытым небом, я хотя бы ощущаю свободу. Если сяду в машину, окажусь в его пространстве — а значит, под его властью. Там будет его запах, его энергетика, его присутствие, которое давит, словно тяжёлая лавина.

Руслан внимательно изучает меня, взгляд его опасных, пристальных глаз медленно, нагло скользит с головы до ног. Он будто оценивает, взвешивает, решает для себя, как именно ему стоит поступить дальше. Затем глубоко затягивается сигаретой, запрокидывает голову и выпускает в небо густую, длинную струю дыма. На несколько мгновений он остаётся недвижим, а потом резко выбрасывает окурок и, не говоря ни слова, открывает переднюю пассажирскую дверь.

— Будь умницей, Вера. Садись. И не зли меня ещё больше.

Его голос тихий, но в нём слышится угроза. Он, как всегда, не умеет просить по-человечески. Включая свой повелительный тон, он даёт понять, что всё должно быть именно так, как он сказал, и без возражений.

— Что значит ты злишься?! — вспыхиваю я, не в силах сдержать эмоции. — Если кто и должен злиться из нас двоих, то это я! Или ты забыл, почему я от тебя ушла?!

Мои слова повисают в ночи, гаснут в её глубокой, звенящей тишине. Я не отступаю, смотрю ему прямо в глаза, заставляя его вспомнить, почему всё между нами закончилось. Почему он потерял право злиться. Потому что это он предал. Он разрушил всё, что у нас было.

— Я свою вину не отрицаю! — вдруг неожиданно взревел он, его голос раскатистым эхом разнёсся по ночному двору. — И своё наказание я уже получил и принял, — добавил он чуть тише, но в его голосе всё ещё звенело напряжение.

Руслан резко взъерошил волосы, пальцы беспокойно прошлись по затылку, и он отвернулся, уперев руки в бока. Весь его вид говорил о раздражении, о внутренней борьбе, которую он, похоже, не мог выиграть. Постояв так несколько секунд, он медленно наклонил голову сначала вправо, потом влево, будто пытаясь снять напряжение с шеи.

Я слышала его тяжёлое, громкое дыхание. Оно выдаёт его куда сильнее, чем слова. Я знала Руслана достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас он находится на грани. Чувства в нём бушуют, сердце колотится быстро, но он всеми силами пытается держать себя в руках. Именно поэтому я молчу. Стою, прикусив язык, позволяя этим секундам повиснуть в воздухе, наполненным только его нервными движениями и моими мыслями.

Руслан думает, что уже расплатился, что получил своё наказание, но всё, что он пережил меркнет по сравнению с тем, что я была вынуждена скрыть от него правду о сыне.

Он потерял нечто куда более важное, чем может себе представить. Он лишился права знать, что я носила под сердцем его сына. Лишился возможности провести ладонью по моему животу, почувствовать, как под его рукой шевелится новая жизнь. Лишился волнения первых толчков, радости ожидания, бессонных ночей перед родами.

Он не был рядом, когда я впервые услышала стук крошечного сердца на УЗИ, не видел, как я, едва сдерживая слёзы, прижимала снимок к груди. Он не знал, как я боялась, как говорила с нашим сыном, гладила живот, обещая, что всегда буду рядом.

Он пропустил его первый вдох. Не услышал первый отчаянный плач. Не держал его крошечную ладошку в своей. Не был там, когда наш сын впервые открыл глаза и увидел этот мир.

— Садись в машину. Я всё равно не отстану, ты меня знаешь, — вдруг резко разворачивается он и произносит это тоном, не терпящим возражений.

От его голоса по коже пробегают мурашки. Я прекрасно понимаю, что у меня нет выбора, если не хочу, чтобы он устроил очередной скандал прямо здесь, у подъезда, я должна сделать так как он говорит.

Мне не хочется, чтобы соседи стали свидетелями наших разборок, не хочется ловить на себе осуждающие или, что хуже, сочувствующие взгляды утром. Поэтому я, сжав зубы и с силой хлопнув дверью, сажусь в его машину. Скрещиваю руки на груди, инстинктивно пытаясь закрыться от него хотя бы так.

Руслан садится за руль и сжимает его так сильно, что костяшки пальцев белеют от напряжения. Он молчит всего пару секунд, а после резко и грубо бросает вопросы, которые явно лишают его покоя:

— С кем ты сегодня была в ресторане?

— Что? — Я искренне не сразу понимаю его слова, настолько нелепым кажется вопрос.

— Вера! Не заставляй меня повторяться, ты знаешь, что я терпеть этого не могу! — Его голос звучит грозно и настойчиво, словно я обязана отчитываться перед ним за каждый свой шаг.

— Ты вообще в своём уме, Руслан?! — взрываюсь я, не выдержав его наглости. — Ты приезжаешь глубокой ночью и устраиваешь мне допрос? По какому, чёрт возьми, праву?!

С каждым произнесённым словом моя злость нарастает, охватывая меня с головой. Его наглость выходит за все возможные границы.

— Кто этот хрен, Вера?! — Его голос становится ещё грубее, словно он вовсе не слышит моего возмущения. Он продолжает давить, хочет получить ответ на свой вопрос.

— Да пошёл ты! — срываясь на крик. Меня всю трясёт от его тона, наглости и дерзкого взгляда.

Я дёргаю за ручку двери, но Руслан быстрее — он одним нажатием кнопки блокирует замки, и я оказываюсь запертой в машине вместе с ним.

— Открой! — внутри стремительно нарастает паника, сжимая горло и мешая дышать. Он молчит, не реагируя на мои слова. — Открой немедленно! — повторяю я уже громче, пытаясь придать голосу твёрдости и уверенности, хотя сама ясно осознаю, как жалко и беспомощно сейчас звучат мои слова.

Он спокойно поворачивается ко мне, пристально глядя своими тяжёлыми, тёмными глазами.

— Ты спишь с ним? — Голос его звучит обманчиво тихо.

Мои губы раскрываются в немом шоке. Как он смеет так со мной говорить? Откуда у него вообще право задавать мне подобные вопросы?

— Я больше не собираюсь продолжать этот абсурдный разговор! Выпусти меня сейчас же! — требую я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Ты спишь с ним? — холодно и опасно повторяет он, глядя на меня тяжёлым, почти ненавистным взглядом. Я вижу, как его глаза наливаются бешенством и ревностью, как одна только мысль о том, что я могу быть с кем-то другим, разрывает его на части.

— Ты легла под него, мать твою? Отвечай!..