Глава 13

– Как это понимать? – раздался голос моей мамы, пока я сидела и, комкая в руках салфетку, не понимала, что именно чувствую.

Удовлетворение от того, что всё же сделала задуманное – определённо. Но к ним так щедро примешивались сомнения в правильности решения, принятого поспешно, что я уже не понимала, какого ощущения больше.

– Тётя, так всё и понимать, – вступила в разговор сестра, пока Вятский, подойдя к столу с Альбертом на руках, устраивался чуть поодаль от нас с Ильёй.

Последний был белее мела. Казалось, его вот-вот хватит удар.

– Что ты натворила? – прошептал он, и столько неприкрытого ужаса было в его голосе, что меня буквально снесло волной эмоций, которые наверняка испытывал муж.

– Это действительно Роман Вятский, – продолжила тем временем Алёна, пока я, мельком взглянув на Альберта, повернулась к Калугину. – Бывший партнёр нашего Илюши, отец Кристины Вятской, мамы вот этого милого мальчика.

– Ты действительно думал, что можно вот так вот сделать вид, будто ничего не произошло и человек, который был рядом столько лет, просто это проглотит? – вопросила я шёпотом.

Илья дёрнулся, как от удара. Резко отодвинул стул, ножки которого прошлись по полу с противным звуком. Вскочил и, метнувшись в сторону, отвернулся. Одна его рука легла на затылок, который он начал судорожно растирать, вторая – на грудь с левой стороны, будто Калугин предчувствовал сердечный приступ.

– Илюша, сыночек, что происходит?

Это уже был голос свекрови. Она поднялась и, подойдя к сыну, встала рядом. Бросила на меня быстрый взгляд, но в нём, слава всем святым, не было злости или ненависти. Просто недоумение, такое явственное, что оно стало отражением того самого чувства, которое я сама испытала вчера от прихода Кристины.

– Происходит то, что ваша невестка позвала на ваш праздник новых членов вашей семьи.

Роман, усадив малыша на стул и вручив ему ложку, тоже приблизился к Илье.

– Если ваш сын скрывал их от вас три года минимум, Ирина решила иначе. И правильно сделала – я не люблю ложь во всех её проявлениях.

Последние слова наверняка предназначались Калугину. Он зыркнул на Вятского, но ничего не сказал. Странно, сейчас я как будто видела совсем другого Илью, не того, с кем жила так долго. А хотя, в чём странность? За последние сутки я очень многое узнала о муже.

– Это правда? – продолжила расспросы свекровь. – Этот мальчик, он…

– Мама, тише! – прошипел Калугин.

Его глаза нервно забегали по залу. Мне почудилось, что даже музыка в соседнем помещении стихла. На нас были устремлены все взгляды присутствующих. Родные и друзья переводили глаза с меня на Калугина и обратно. Я не могла прочесть по их лицам, что именно они чувствуют, но все определённо были ошарашены.

– Пока я не стал говорить внуку всего, – произнёс Роман. – И Альберт, ввиду своего маленького возраста, наверняка мало что понял. Но я бы предпочёл, чтобы наш приезд сюда не прошёл без пользы.

– Я не стану с ним знакомиться и представляться папой! – процедил Калугин.

Каким же жалким он выглядел в этот момент! Уверивший себя в том, что можно просто сделать вид, будто этого ребёнка не существует и что в этом случае все грешки Ильи будут сохранены в секрете, он с такой силой вцепился в эту мысль, что категорически не желал с ней расставаться. Даже понимая, что так, как раньше, не будет, хватался за псевдоуверенность в том, что может даже теперь управлять ситуацией.

– Илья, это смешно, – притворно-надменно фыркнула я, тоже подойдя к весьма живописной группе. – Всё… всем всё стало известно, назад дороги нет.

Свекровь смерила меня взглядом и поджала губы.

– Вообще-то такие вещи не должны становиться достоянием общественности! Вы могли разобраться вдвоём! – начала она, но я её перебила:

– Не получилось бы, Лариса Анатольевна. Видите ли, вчера вечером ко мне пришла вторая жена вашего сына. Так что вдвоём с Ильёй мы бы точно ни в чём не разобрались. К тому же, Иван тоже уже в курсе. Он слышал очень многое.

– Ванечка… тоже об этом знает?

Свекровь приложила руку к груди и прикрыла глаза. Уж в чём-в чём, а в любви к единственному, до сего момента, внуку ей было не отказать.

– Илья, объясни же уже всё! – взмолилась она.

Но Калугин ответить не успел. К нам стали подходить друзья, которые, наскоро сообщив, что уезжают, но обязательно свяжутся со мной позже, отбыли по домам. И во взглядах их я видела огромный спектр эмоций – от растерянности до поддержки, которую они транслировали мне изо всех сил.

Наконец, остались только Алёна, Роман, мы с Калугиным и наши родители. А ещё – Рыков, что продолжал наблюдать за всем случившимся со стороны. Ну и Альберт, гоняющий по тарелке виноградинку и выглядевший весьма несчастным.

– Так это действительно наш внук? – спросила Лариса Анатольевна, посмотрев на ребёнка как на нечто диковинное.

– Естественно, – откликнулась я. – Он же похож на Илью, как две капли воды.

– Неправда! – рявкнул Калугин, но это не возымело на свекровь никакого действия.

– Пойду с ним познакомлюсь! – заявила она и с прытью, которой я никогда у Ларисы Анатольевны не наблюдала, направилась к Альберту.