Глава 22

Пока я не оказалась в квартире, даже представить не могла, какие мысли насчёт этого жилища возникнут в моей голове. Какие желания испытаю, оказавшись в родных стенах и взглянув на привычные глазу вещи. С одной стороны, вроде как всё было ясно – после неоднократного паломничества Кристины, которая решила, что может ходить сюда, когда ей вздумается; после того, что узнала, на какие именно деньги это жильё было приобретено, – совершенно разумным и правильным было отказаться от него. Забрать причитающееся по суду и переехать с сыном. Но сейчас, когда я собирала вещи Калугина в большую картонную коробку, негатив, который испытывала, словно утекал капля за каплей.

Здесь всё было сделано моими руками. И было неприятно даже от одного осознания, что вот так просто возьму и это всё брошу. А для того, чтобы избавиться от духа любовницы мужа, вполне можно вызвать священника. Или экзорциста. А то и обоих разом.

Эти мысли вызвали у меня улыбку. Я бросила в коробку личный фотоальбом мужа, при этом вынув из него единственную фотографию, на которой он был запечатлён со мной, и уже собралась было запаковать вещи и унести их в кладовку, когда входная дверь открылась.

Нахмурившись, я взглянула на часы. Ванька, которого я попросила в смс забежать в нашу квартиру на полчасика, должен был прийти из школы минут через сорок, а это означало, что либо домой приехал Калугин, либо вернулась настырная Вятская.

Отставив довольно увесистую коробку, я встала и направилась в прихожую. И когда вышла, сердце моё тут же заколотилось о рёбра. На пороге квартиры стоял взъерошенный Иван, а за ним, в общем коридоре, маячил не менее растрёпанный Илья.

– Что случилось? – выдохнула я, растерявшись.

– Всё в порядке, мам, – заверил Ваня.

Стащил обувь, прошёл мимо меня и скрылся в ванной. Я перевела взгляд на Калугина. Он выглядел каким-то жалким и растерянным.

– Он вообще не хочет со мной говорить, – пробормотал муж, запустив пальцы в волосы и окончательно их взвихряя.

– После того, что Ваня узнал, это неудивительно, – пожала я плечами.

Илья посмотрел на меня, в глазах его зажёгся нехороший огонёк, который он, впрочем, быстро притушил. А я уже знала, что Илья хотел сказать – наверное, попытался бы обвинить меня в том, что это я настроила так нашего ребёнка. Интересно, почему сдержался?

Он сделал шаг, видимо, желая войти в квартиру. Я выставила руку и замотала головой.

– Тебе здесь делать нечего, – заявила ему. – Кристина уже у меня побывала и забрала твои вещи.

Я с удивлением поняла, что для Ильи это известие стало сюрпризом. Причём скорее неприятным.

– Она была здесь сама? – приподняв бровь, уточнил он.

– Да. Собрала чемодан твоих рубашек и трусов, примерила мою одежду.

Я старательно говорила это совершенно спокойным тоном. Словно у нас чуть ли не семейной традицией был регулярный приход любовниц Калугина, которые чувствовали себя в этой квартире как дома.

– Ещё она заявила, что все твои запонки, ну, кроме тех, что подарены Кристиной, – дешёвка. Так что самого драгоценного для тебя здесь больше нет и делать тебе здесь тоже больше нечего.

Мы не ругались, не спорили, не ссорились. Калугин не бросался на меня с обвинениями и угрозами, и, пожалуй, для меня и Вани это было самым правильным. Спокойно пройти через суд и жить дальше без Ильи, новой жизнью. Хотя, конечно, если сын захочет видеться с отцом, я препятствовать этому не стану.

– Ириш… самое драгоценное у меня здесь есть. Это вы, – начал муж, но я его вновь остановила:

– Я совсем не нуждаюсь в новой серии мыльных опер. Сейчас принесу коробку, туда побросала все остатки твоих вещей. Технику ты, вроде как, вывез в офис на работу. Если вдруг что-то ещё найду, постараюсь сдержаться и не выбросить. А если Кристина хоть раз окажется на пороге моего дома снова – сменю замки.

О том, что я планирую это сделать в любом случае, говорить, разумеется, не стала.

– Вообще-то, это мой дом тоже! – с вызовом сказал муж.

Мне даже показалось, что он всё же перешагнёт порог, вновь превратится в того Калугина, который стал для меня настоящим откровением, пугающим, словно рядом находился незнакомец.

– Тогда постарайся сделать так, чтобы твой, как ты выразился, дом, перестал быть проходным двором.

Илья засунул руки в карманы пальто и замер на месте. Опять тот адский коктейль чувств, что появлялся уже не раз в его глазах по отношению ко мне, заставил меня почувствовать себя неуютно.

– Сейчас принесу вещи, – сказала я и, чуть притворив дверь, отправилась за коробкой.