Эпилог

Илья

В баре, куда Калугин добрался, едва придя в себя, ему сообщили, что Анна уволилась два дня назад, прихватив вместо зарплаты бутылку дорогого пойла. Это ошарашило. Он ведь говорил ей только, что скоро раздобудет деньжат, которые позволят им первое время безбедно жить за границей, а потом станут стартовым капиталом для его бизнеса. Выходит, она подготовилась и попросту ждала момента?

Он ведь хотел на ней жениться, построить с Аней семью. Неужели это всё было не настолько важным, как пачки денег, которые Калугин не успел положить на новый счёт? Неужели он так ошибся в выводах об Анне?

– Мне нужен её адрес, – заявил он хозяину бара, когда тот к нему всё же вышел. – Эта дрянь меня обокрала!

Он выкрикнул эти слова, виски снова прострелило вспышкой боли, а в глазах помутилось.

– Я не даю такую информацию, – отрезал хозяин. – Тебя вижу впервые в жизни, а Аня отработала здесь пару лет безупречно.

– А бухло? Она же его спёрла тоже, – не унимался Калугин.

– А там то на то и выходило, – пожал плечами хозяин. – Так что я не в обиде.

Он почесал подбородок и кивнул на дверь:

– Иди пролечись, выглядишь неважно, – сказал он. – И не распугивай мне клиентов.

Выглядишь неважно… А как ещё он мог выглядеть после того, что эта дрянь с ним сделала? Калугин сжал руки в кулаки. Он пребывал в ужасе от того, что ничего не мог поделать. Об Ане знал лишь имя и всё. Когда жили вместе, последней мыслью стало бы вытащить у неё паспорт и посмотреть данные. Каким же идиотом он был, мать её!

– Пожалуйста, – попросил он у хозяина снова. – Мне нужно только знать её адрес и всё.

Он понимал – отыскать Аню равносильно тому, чтобы обнаружить иголку в стоге сена. У него не было о ней никакой информации! Вообще! Только лишь этот бар, откуда его неровен час выгонят, если он продолжит и дальше орать, как потерпевший.

– Никаких адресов, – отрезал хозяин. – И иди проспись и больше здесь не появляйся, – добавил он и ушёл, предварительно кивнув громиле на входе.

Просить Калугина дважды было не нужно. Если его вышвырнут, пожалуй, сил хватит только на то, чтобы упасть рядом с баром и валяться так, пока не вызовут полицию и его не увезут в вытрезвитель.

Выйдя на улицу, он покопался в карманах и нашёл пару купюр. Теперь его путь лежал в магазин, где он собирался купить себе очередную дозу того, что сможет хоть немного притупить ужас, который им владел.

Алкоголь.

Ирина

– Костя! – окликнула я Рыкова, когда тот вышел из машины и направился к дверям в подъезд.

– Ириша?

На лице его было такое удивление и всё то же восхищение, как будто перед Константином только-только разверзлись врата рая и к нему спустился ангел.

– А я тебе весь день звонила. Точнее, вечер, – ответила, продемонстрировав коробку со сладостями: – Пригласишь на чай?

Он подошёл ко мне вплотную. Я замерла, глядя на Рыкова. А что если он скажет сейчас, что те несколько дней, когда мы не общались, привели к тому, что Костя уже меня забыл? Нет, это глупости. Я ведь так отчётливо помнила, с какой искренностью он говорил мне о любви.

– Я забыл телефон дома, представляешь? – улыбнулся он. – Поехал по делам и забыл. А чай… конечно, идём, выпьем чаю.

Он забрал у меня коробку с пирожными, которые я купила, чтобы был повод вот так вот свалиться на голову Рыкову и напроситься на чаепитие. Но, конечно, целью этой встречи было вовсе не совместное распивание каких бы то ни было напитков. Я собиралась поговорить с Костей и сказать, что готова… нет, что хочу быть с ним и попробовать построить крепкие отношения. Если, конечно, он не передумал.

Как только мы оказались в прихожей, а Рыков поставил коробку на полку, я взялась за лацканы его пиджака и, приподнявшись на носочках, прикоснулась губами к его губам. Сначала Костя замер, застыл, подтверждая мои самые дурацкие предположения, но не успела я растеряться, как ответил жадно и голодно.

Между нами не было произнесено слов, кроме тех, которые бессвязно шептали друг другу в порыве страсти. Но никакие разговоры были и не нужны.

До чая и пирожных мы в этот вечер так и не добрались.

Четыре года спустя

– Вань! Ты хоть меня слышишь? – со смешком в голосе повернулась к сыну, когда мы втроём – я, Костя и наш Иван ехали на встречу с очередным владельцем коттеджа.

Ни один из тех домов, что мы уже успели осмотреть, не нравился мне на все сто. А ведь это была первая моя настолько серьёзная покупка за последнее время.

– Угу, – неизменно буркнул Иван, который зависал в телефоне.

– Ты там опять? Свои колледжи смотришь? – поинтересовался Рыков, взглянув в зеркальце заднего вида.

– Или с девушкой переписываешься? – с полуулыбкой спросила я.

Лицо сына пошло красными пятнами и он смутился так, как никогда до этого. Всё ясно! Я попала точно в цель.

– Мам, ну что ты такое говоришь? – пробасил сын, отложив телефон, и демонстративно начал смотреть в окно.

Я покачала головой и тихо рассмеялась. Мы как раз подъехали к внушительному дому, который можно было обозвать даже словом «особняк». Такие дорогущие коттеджи мне не особо нравились. И хоть та фирма, которой я теперь управляла, приносила отличный доход и я могла себе позволить такую покупку, не видела смысла в подобных тратах. Тем более, что и застройка в этом посёлке была весьма забавная. Особняки-дворцы соседствовали с такими хлипкими и старенькими строениями, что этот пейзаж вызывал сначала оторопь, а следом – уныние.

Хотя и послушала сегодня Костю, который уже договорился с хозяевами, я уже понимала, что вряд ли приобрету этот дом. Что мне в таком делать? Концерты устраивать?

– Вань, идём, посмотрим, – позвала я сына. – А потом быстро в город. Ты вроде сегодня собирался гулять? – поинтересовалась я.

– Ага, мам, – ответил Иван, и мы втроём вышли из машины.

Я не успела сделать и нескольких шагов к воротам, которые были распахнуты для нас, когда моё внимание привлекла мужская фигура. Странно одетый человек шёл чуть поодаль, неся в руке бутылку с какой-то мутной жидкостью. Он замер, как вкопанный, глядя на меня, а я, округлив глаза, смотрела на Калугина… И мне казалось, что вижу призрака, или что зрение меня подводит.

От того Ильи, каким он был четыре года назад, не осталось и следа. Испитое лицо, обкромсанные волосы… Худой, небрежно одетый, в продырявленных башмаках, он стоял напротив и с силой прижимал бутылку к груди, как будто опасался, что я могу её отнять.

Я взглянула на Рыкова – видит ли он то же самое? И поняла – видит. А вот Иван скользнул по отцу безразличным взглядом, словно не узнал его, и спросил:

– Мам! Пап, ну, мы идём?

Калугин вдруг выронил бутылку на землю и она, спланировав вниз, чудом не разбилась, упав в траву. Цветасто выругавшись и схватив водку – или что там это было? – Илья развернулся и мгновением позже его и след простыл.

– Да, Вань, идём, – откликнулась я и мы направились к коттеджу, который, конечно, я уже точно решила не приобретать даже под дулом пистолета.

За эти четыре года Калугин лишь единожды напомнил о себе, когда бросил мне и Ване те деньги, словно подачку. После этого пропал, и я ничего не знала о его судьбе, да и знать не хотела. Как и сын, который сейчас даже не узнал отца. Или сделал вид, что в принципе было почти одно и то же.

Наскоро осмотрев дом, мы вернулись в машину. И только когда оказались в её безопасности, меня покинуло чувство того, что Калугин снова может вернуться в мою жизнь. Бр-р-р, гадость!

– Я думаю, что этот вариант мне точно не подходит, – сказала я, когда Рыков быстро выехал по дороге на шоссе.

– А может, всё же согласишься на то, чтобы сделать совместное вложение и купить тот коттеджик на берегу озера? – спросил меня Костя, не притрагиваясь к теме обсуждения нежданной встречи с Ильёй. – Там мы когда-нибудь даже свадьбу можем сыграть, – тихо добавил он.

Вопрос с тем, чтобы выйти за него замуж, поднимался регулярно, но я отмалчивалась или говорила, что не хочу спешить. А сейчас, когда перед нами убегала вдаль серая лента дороги, которая чем-то напоминала мне жизнь; когда я ощущала себя так уютно и комфортно рядом с Рыковым, для которого мы с сыном стали семьёй, и это чувство было полностью взаимным, я поняла, что все страхи лишь в моей голове.

– Думаю, что совместные вложения с моим будущим мужем – это то самое, к чему я уже точно мысленно пришла, – ответила Косте.

В ответ он улыбнулся, снял руку с руля и переплёл наши пальцы.

А я снова тихо рассмеялась. На этот раз от безграничного счастья.