Глава 8

Майя

«… Люблю тебя…» – смотрю на эти буквы, которые уложились в два слова, что сейчас заставляли недоумевать.

 Разве так любят, Иль?

 Разве так надо любить?

 Еще не отошла от утренней рвоты, которая порядком пугать стала. Интернет выдал много информации. Да столько лишней, что я решила не смотреть туда больше.

 Утро началось не самым удачным образом. Потому что снова не хотелось есть, и низ живота вел себя странно. Это была не боль, это был дискомфорт, который сложно объяснить.

– Майя, пойдешь со мной на рынок? – вошла свекровь на кухню, где я пыталась влить в себя хотя бы чай.

– Да, можно. У меня вопрос.

– Какой?

– Эти корзинки пирожные, вы купили?

– Нет. Илья спросил, что купить. Я сказала, что любишь ты, а остальное в доме имеется.

– Ясно. Пойду собираться тогда.

– Вот возьми, – она вытащила небольшую дорожную сумку, которую я прекрасно знала и любила.

– Он принес только это? Или все остальное тоже? – спросила, не знаю зачем грубо. – Простите.

– Он позаботился о тебе. Не более того.

 Кивнула и взяв с собой в комнату свои вещи, ушла.

 Внутри были кофты, штаны, белье, носки. Даже ночная пижама.

– Что же, спасибо.

 Оделась, чтобы было комфортно и, выйдя в коридор, заметила там свои любимые кеды.

 Вспоминаю, как мы их купили.

 «– Я в них такая маленькая, Иль. Не смогу тебя целовать, когда вздумается, – капризно дую губы.

– Тогда мне придется делать все самому, малыш, – гладит линию подбородка и заставив поднять голову вверх ласково прикасается к губам, лизнув их языком. – Мне определенно нравится, быть инициатором».

 Невольно улыбаюсь с грустью, одевая их на ноги.

– Готова? – появляется свекровь.

– Да.

 Подхватываю свою сумочку, а сама не могу поверить, что иду за продуктами с ней.

 Ближайший рынок находился в двух кварталах от дома, и мы решили прогуляться туда, а уже обратно поехать на такси.

– Хожу по этим аллеям и вспоминаю почти свою жизнь. Куда ни посмотри, везде Илья бегает, Прохор и я, – вдруг начала разговор, пока я наслаждалась свежим воздухом, от которого тошнота сходила на нет.

– Вы живете здесь всю свою жизнь?

– Не свою. А жизнь после свадьбы. Эта квартира выдавалась как служебная. Потом отец Ильи ее приватизировал. Я помню, какой была ошеломленной, попав в большой город. Привыкла в своей маленькой станице жить. Все знакомо. Родители рядом.

– Илья говорил, что вы познакомились, когда он приезжал в командировку.

– Так и есть. Он шел по дороге в своей форме. А я из пекарни с пакетом хлеба и парой булочек с повидлом. Засмотрелась и упала, расшибив себе колени о камни. И стыдно было и приятно. Прохор подошел. Даже не улыбнулся. Поднял на руки и спросив, куда меня нести зашагал в сторону моего дома. Я только и успевала сарафан держать. Не знаю, что с ним потом случилось, внезапно остановила свои воспоминания.

– Мне кажется, что люди не меняются, Антонина Степановна. Они просто притворяются, подстраиваются. Порой во благо, порой нет.

– Может, ты и права, Майя. Так, наверное, даже проще. Не ищешь причины в себе. Думая, что это он такой. А не ты вдруг перестала устраивать.

– А вы не думали снова мужчину полюбить? То есть… Простите за мое любопытство, – осеклась, вспомнив, с кем говорю.

 Оказывается, свекровь умеет располагать к беседе, вот и развязался язык. Плюс соскучилась по Оле. Других подруг нет, с кем поговорить могла бы.

– Не извиняйся. Это моя вина, что мы не стали близкими для подобных разговоров. А насчет любви я зареклась. Устала. Хотелось остаться одной и просто жить, – усмехается воодушевленно. – Живу.

– И вы счастливы?

– У нас с Прохором многое бывало. Но человеком он был строгим и сложным. Тут не стану его оправдывать. Я хоть и привыкла к такому темпу и сдержанности во всем. Но все же, устала. Поэтому решила, что лучше одной быть.

И я понимала ее. Почему-то сейчас я ее понимала.

Дальше мы шли молча. А если и говорили, то на темы далекие от тем семьи, любви и верности.

А еще я задала себе вопрос. Внезапный, но правильный!

«Чего ты ждешь, Майя?»

И ответить на него я не смогла. А это значит, что стоит мне заняться важными делами.

Мы все делаем выбор. Мой выбор на данный момент и первый его пункт – съем отдельного жилья.

Илья меня обидел и, более того, глубоко ранил. Не только изменой. Еще немного раньше, он не заметил, как забыл обо мне. Он и раньше работал в полиции. Был занятым человеком, но я была его женой не только на бумаге. Я знала, что меня любят, ценят. Я это чувствовала. Теперь мы стали далеки еще больше.

И вишенка на торте – то утро. По-моему, здесь все окончательно ясно.

Илья

Проснулся по будильнику и первым делом ощутил, что я один. Рядом пустота.

Взял в руки телефон, который был пуст. Прочитанное сообщение так и осталось неотвеченным. Знаю, что нечего ей ответить, и все же хотел, чтобы она написала.

Недолго сканировал ее контакт, но как бы ни хотел позвонить. Не стал этого делать.

Вспомнилась та ночь. Мысли крутились вокруг случившегося с Майей и самому тошно становилось.

Я решил, что ее слова о плохом самочувствии каприз. Слова, чтобы не идти со мной. Какой же я идиот.

Она была один на один с этим всем, а я…

Хмурюсь и вхожу во вкладку «звонки», «сообщения», а у меня последний звонок от кого-либо в восемь вечера. То есть как уехал, телефон совершенно молчал?

– Что за черт? – сел и начал заново смотреть. Но ошибки быть не может. Все пусто с восьми вечера, до самого утра и звонка моего Семену.

Ни от Майи, ни от мамы. В принципе я, итак, догадался, что мой телефон кто-то забирал.

Еще эту девицу найти надо. И если был секс, чего бы я ни хотел, то пройти врачей всех, кого можно.

Надо же было так вляпаться.

Телефон внезапно оживает, и я, как никогда, рад абоненту.

– Сема, я уже стал переживать.

– Ты должен быть трупом, а не переживающим майором.

– Все так плохо? – напрягаюсь в ожидании его ответа.

– Тебя что на ночь в химикатах жена замочила? Ты как еще дышишь, Илья?

– Не тяни и не пугай, Семеныч, – хватаюсь за голову, чувствуя тошноту.

– У тебя вместо крови таблица Менделеева, и я не шучу. Что с тобой?

– Накачали какой-то херней, и я не помню ничего. Просто белый лист.

– Понял. Значит, и дело – хрень. А еще я не понимаю, почему ты себя нормально чувствуешь.

– Ну спасибо.

– Это не шутка, Илья. После такой смеси в крови люди так просто не ходят на работу. Хоть там есть вещества быстрого распада, из крови их выводят специальными капельницами. Так что приезжай, и мы поговорим с тобой.

– Понял. Буду минут через сорок.

– Давай, жду.

– И да, Сем, это все между нами.

– Да я уже понял.

Отключаю звонок, а осмыслить ничего не могу. Вообще. Остается надеяться, что он немного приукрасил.

Одеваюсь и еду в его лабораторию. Хотел заглянуть к маме, но она написала, что они идут гулять, поэтому не стал. Увидел их выходящих из подъезда и недолго наблюдал за женой.

Словно похудевшая. Медленная. Сама не своя. Понятия не имею, как возвращать буду, но верну. Чего бы мне это ни стоило – верну свою Майю.

– Заходи, – друг открывает кабинет, и я замечаю подготовленные капельницы.

– Так, меня еще не встречали.

– Я буду первым. Симптомы, давай. Что сейчас чувствуешь?

– Тошнило. А так нормально. Голова болит, но это скорее привычка.

– Когда ел последний раз?

– Ну… – задумываюсь и вспоминаю, что это была булочка вчера в обеденный перерыв, которую я схватил в столовой отдела. Но, кажется, я ее недоел. – Я не голоден.

– Ясно. Ложись давай и руку мне.

Снимаю свитер и укладываюсь на кушетку.

– Так тебе ставили уже капельницу? Поэтому бодрый.

– Чего? Никто мне не ставил, – опускаю глаза на правую руку и вижу четкий след от иглы. – Пока я был в сознании, меня не колол никто. Могу заверить.

– Ясно. Тогда повторно тебя «почистим». Ну и поговорим.

– Ассистентка где твоя?

– Отправил на другой конец города. Взять анализы нужно. Остальные к девяти сегодня.

– Понял. Так что? Мое дело, труба? – он вставляет в меня иглу, настраивает препарат, который медленно вливается в вену и начинает:

– Если не докапываться, и не делать прямо такой развернутый анализ, ты просто был под наркотой. И твое состояние заяви ты о невменяемости и отсутствии памяти этим бы и оправдалось. Но, после распада всего того, что в тебя влили, там оказалось столько всего, чего в наркотиках нет, понимаешь?

– Нет. Но ты продолжай.

– Есть препараты, которые как бы меняют сознание. И ты вроде немного пьян, стоишь на ногах, ходишь, говоришь, но действуешь иначе, чем в трезвом уме.

– Ну как наркота.

– Наркотики зачастую одуряют. Эти же – нет. Эта хрень недавно появилась в городе, Илья. И она опасна. Это смесь психоделиков. Одни действуют так, что ты их принимаешь долгое время, чтобы результат добиться в терапии. А есть те, что надо много принять, для разового эффекта смешав, сам понимаешь с чем, как в твоем случае.

– А в этом состоянии ты бы смог спутать, к примеру, жену с другой женщиной, но быть уверен, что это она.

– Легко. Все так плохо?

– Очень. Мне нужно все вспомнить. И это самое важное.

– Память придет, не переживай.

– Надеюсь, раньше, чем Майя подаст на развод.

– Объясни ей. Приведи ко мне, я растолкую, что это было в тебе.

– Что объяснить? У меня нет ответов на вопросы. Она пришла домой, а там я голый и прижимаю к себе шлюху.

– Ничего себе.

– Она спросит, изменил ли я ей, и? Что я отвечу?

– Скажи, нет. В твоем состоянии считай, что был не ты.

– Я смотрел видео, где ушел с той девкой в сортир и не выходил целый час. Даже больше.

– Ну, не говори ей о нем. Илья, она должна понять…

– Конечно. Ни  хрена она мне не должна. Если бы я увидел ее с голым мужиком в кровати утром. Пристрелил бы его, а ее… Да черт знает, чтобы я сделал.

– Тогда разбирайся сначала с этим, а потом приди к жене и скажи как есть. А там, что решит.

– Вот и я думаю, что не стоит мне сейчас к ней лезть, если сказать нечего. Только бы успеть.

Закрываю глаза, чувствуя головокружение небольшое.

– Если станет плохо, скажи. Это нормально сейчас.

– Понял. Значит, мне ставили капельницу, суки.

– Ну да, тебя пытались подчистить. Но, скорее всего, влили половину раствора.

– Я вот лежу и думаю, в какой момент это сделали.

– Ты весь свой путь отследил?

– Вроде да, но что-то меня смущает. Они слишком многое смогли просчитать. За домом следили однозначно. Надо сесть и все по пунктам и минутам разложить. Потому что все слишком просто и виновных нет.

– Интересный расклад.

– Ага. И я о том же. Все крысы оказались белыми и пушистыми.

– Так, ладно, встает со стула, услышав, что кто-то зашумел в коридоре. – Оставлю тебя, там пришли клиенты. Если что на кнопку жми. Ну или ори.

– Спасибо.

Остаюсь один и пытаюсь начать заново тот вечер, но меня сильно клонит в сон. Мозги как лава. Плавят мозг и не дают все обдумать.

– Черт, – сжимаю на левой руке кулак и стучу в стену, не выдержав нервного срыва.

Одно я понимаю, затронута мораль и честь. Значит, может быть компромат. Иначе они бы меня подставили иначе. Если это, конечно, не начало их плана, разумеется.