Глава 17
Надо съездить к маме. Юсупов советовал выяснить все, что касается компании. Правда, после того, как папы не стало, еще не прошло шесть месяцев. А завещание, которое он оставил, вступает в силу только после их истечения.
Ндааа. Вопросов – море. Есть над чем работать.
В любом случае, еду к матери. Предстоит тяжелый разговор. Похлеще, чем с Юсуповым. Но откладывать его невозможно.
Хотела повременить с плохими новостями, ведь она еще не пришла в себя после похорон отца.
Отношения между отцом и мамой всегда восхищали меня. У меня перед глазами был пример идеальной семьи, в которой не было ссор и недомолвок. И, что самое важное, не было предательства. Может быть, поэтому маме так тяжело смириться с уходом любимого человека. А я, в свою очередь, так болезненно воспринимаю измену Руслана.
Когда отца не стало, я предложила матери переехать к нам. Но она отказалась наотрез. Говорила, что в одиночестве ей легче переносить горе. И успокаивала меня, что, если станет худо, тогда и приедет навестить, погостить, побаловать нас вкусняшками.
Ее можно понять. Наверное, каждому человеку проще переносить невзгоды в родных стенах. Я даже допускаю, что она в тишине беседует с отцом, иногда всплакнет, жалуясь ему на одиночество. И ей от этого становится легче. А у нас она бы постеснялась выставлять напоказ свои чувства. Вот как я сейчас.
Я ведь тоже никого не хочу видеть. И делиться своим горем не просто не хочется, а стыдно. Правда, горе у нас разное. В ее беде нет ничего постыдного. Она заслуживает сочувствия.
А что касается моей беды, то к ней отнесутся по-разному. Кто-то, может быть, и мне посочувствует. Кто-то порадуется. Ну вот как любовница Руслана, к примеру. Кто-то позлорадствует, мол, не все мне как сыр в масле кататься. А кто-то вообще осудит. Еще и дурой назовет.
Когда муж уходит к другой, жену начинают воспринимать как-то по-другому. Может, мне только кажется. Но последнее время я чувствую себя на людях неуверенно. Словно на мне обидное клеймо – брошенка.
Это надо пережить. Вернуть уверенность в себе. И вместо минусов в моем положении находить плюсы. Ну вот хотя бы то, что я не буду ходить в обманутых. Ведь теперь я знаю, что муж – предатель. И нет ему прощения.
А еще – я скоро стану мамой. Почему же скоро? Я уже сейчас ощущаю себя мамой маленького сокровища. Моего сокровища. И поэтому должна ходить с гордо поднятой головой. И не позволять ни жалеть меня, ни осуждать. Я буду жить, как хочу. Ну, не совсем так. Постараюсь жить так, чтобы родить здорового малыша и вырастить его счастливым, добрым и порядочным.
Перед тем, как поехать к маме, решила заехать домой, привести себя в порядок, чтобы не расстраивать ее своим плачевным видом.
Пока ехала из конторы Юсупова, мысли о матери отвлекли меня от своих проблем. Но, оказавшись дома, я со всей остротой осознала, что у нас с Кузей такой семьи не получилось. Никакой не получилось. Может быть, в этом моя вина? Я не сумела сохранить семейный очаг. Не сумела…
Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Никого не жду. Ирина еще в ателье. Мама без звонка не приезжает. А больше некому.
- Надо установить видеодомофон, - смотрю в глазок и замираю: опять Руслан! Он что, следит за мной? Подстерегает? Или совсем замучила любовница нытьем о разводе? Придется открыть. Иначе не узнаю, что ему надо.
На этот раз мое отражение в зеркале несколько лучше. Ведь я все-таки ездила к юристу и слегка навела марафет перед его посещением. Правда, для встречи с бывшим мужем мой макияж был бы несколько другим. Более выразительным. Но он опять не дал мне возможности предстать перед ним во всей, так сказать, красе.
- Блииин! Может не открывать? – думаю я и одновременно с этой мыслью уже поворачиваю ключ.
- Юля, извини, что я опять без предупреждения, - бормочет он.
А я во все глаза смотрю на своего, увы, бывшего мужа. И так хочется стереть из жизни эти ужасные дни. Ведь этой мой Руслан. И я должна себе признаться, что по-прежнему люблю его.
И ненавижу… И люблю…
- Мы же договорились, что…
- Да, помню, - перебивает он меня. – Но ситуация напряженная.
Почти не вникаю в смысл его слов. Мои усилия направлены на то, чтобы скрыть блеск в глазах. Он – результат неуёмного желания сейчас, немедленно рассказать Кузе все. Абсолютно все. И удержать его. Вернуть его. Он мой, и я не хочу отпускать его к другой.
- Понимаешь… - слышу голос Руслана. Холодный, чужой и опять противно-просительный. Этот голос напоминает мне, что ничего вернуть нельзя. Кузьмин опять пришел просить о разводе. – У Лары угроза преждевременных родов. Поэтому…
- Поэтому, - я уже взяла себя в руки, - ты сейчас уйдешь. И больше никогда, слышишь, никогда не побеспокоишь меня просьбой поторопиться с разводом. Лично мне развод не к спеху. А когда понадобится, я сообщу тебе.
- Ну и стерва же ты, Юлька! Я-то надеялся, что ты проявишь сочувствие. А ты!
- Да, стерва! Но развод ты не получишь. По крайней мере, в ближайшее время.
Во мне уже взыграла обида на Кузьмина. Ишь ты, как он беспокоится, чтобы его ребенок от любовницы родился в браке. Что ж, вполне закономерное желание. Но я своего, вернее, нашего малыша не нагуляла, а зачала именно в законном браке. Поэтому…
- Так вот что я тебе скажу, дорогая, - последнее слово в его устах звучит как ругательство, - я все равно разведусь с тобой. Не через ЗАГС, то через суд. И ты не сможешь препятствовать этому.
- Конечно, дорогой, - отвечаю ему той же монетой, - безусловно… когда-нибудь. Точнее, когда я захочу этого. До встречи в суде, милый.
Кузьмин задыхается от злости. Но возразить ему больше нечего. Он в бешенстве бросает на меня взгляд, полный ненависти. И, резко развернувшись, уходит, как и в прошлый раз, выразительно хлопнув дверью.
Стою без чувств. Без мыслей. Застыла от горя и обиды.
За что он так со мной? Я что ли виновата, что у его любовницы угроза преждевременных родов? И что им приспичило вступить в брак до рождения их ребенка?
Я вообще во всей ситуации – лицо пострадавшее. А он обозвал меня стервой. Меня, которой не так давно говорил о своей любви… И в это же время спал с другой. И даже не так. С нами обеими! Мерзавец!
Но как пережить эту боль?
Боль не только предательства, но и оскорбления. Это я-то стерва? Пусть своей любовнице адресует подобное определение ее социального статуса!
Поездка к матери сегодня откладывается. Куда уж с таким настроением.