Глава 51

Диана

Три дня я провела в раздумьях. Кирилл старался на меня не давить, хотя я и чувствовала, что он ждёт моего решения. Я же понимала, что, если дам нашему браку шанс, значит, должна по-настоящему его простить. И никогда больше не вспоминать об измене. Не тыкать ему этим в лицо при любом удобном случае.

Было бы мне проще, если бы я осознала причину произошедшего? Если бы на вопрос «Почему ты мне изменил?» я бы получила конкретный ответ? Наверное, да. Как будто по этой причине я и не могла определиться. Что, если я не пойму, в чём дело, и тогда всё повторится?

К сожалению, жизнь не так проста. Иногда ответов нет. И тогда приходится решить: довериться или нет? Достаточно ли мне его клятв и обещаний? Научило ли нас это хоть чему-то?

Точно я понимала лишь одно: я до сих пор его люблю. Я чувствую, вижу, как он страдает и раскаивается. Проклинает ту ночь и своё решение. Искренне беспокоится за меня.

Кирилл был прав. Прага пошла мне на пользу. Я отсыпалась, наслаждалась едой, бесконечно много гуляла. И думала.

Вспоминала, как у нас всё начиналось, как я сходила по нему с ума. Какую страсть видела в его глазах и поражалась его стойкости. Ведь он ждал, пока я вырасту, ни разу не позволил себе ничего лишнего. И вместе с тем давал понять, что для всех остальных я занята.

Есть ли у меня кто-то ближе него? Даже мама меня подвела.

И к концу третьего дня я поняла, что безумно соскучилась. Что нашла ответ, который искала. Я определилась и больше не желала тянуть.

Кирилл встретил меня в аэропорту. Он искал меня в толпе, и я буквально чувствовала его нервное напряжение. Встретившись с ним взглядом, я просто приросла к месту. Встала как вкопанная. Смотрела в лицо любимого мужчины, и между нами крепла связь. Ослабшая из-за всех этих ран и обид, сейчас она снова укреплялась.

Кирилл нашёл ответ в моих глазах, его лицо просветлело, и складка на переносице разгладилась. Расталкивая людей, он шёл ко мне, не отводя взгляда. И спустя пару секунд я оказалась в его крепких объятиях. Таких родных и надёжных.

Я всматривалась в его лицо, в каждую знакомую и любимую чёрточку. Ласковые глаза, тёплая улыбка, и столько нежности во взгляде. И тогда я просто уткнулась в его плечо, втянула носом знакомый аромат, и простила.

Отпустила обиду и боль. Перелистнула страницу и позволила нам просто жить дальше. Вместе.

— Как же я скучал, — горячо произнёс Кирилл, взяв моё лицо в ладони.

— Я тебя люблю, — прошептала я и тут же услышала вздох облегчения и тёплый смех.

Кирилл целовал меня и постоянно признавался в любви, в том, как ему меня не хватало, какой он дурак, едва не потерявший нас. А я таяла, позволив себе снова стать счастливой. Плевать на то, что там снаружи. Здесь есть он и я. И это то, что мне нужно.

Не обращая внимания на людей вокруг, мы целовались. Так, будто и не было этих десяти лет. Я снова врастала в него. Все оборванные ниточки срастались вновь, и из меня рвался счастливый смех. Мы вернулись друг к другу.

— Поедем домой, — наконец произнёс Кирилл.

Я кивнула. Теперь я стремилась там оказаться. Не в пустом доме, где мне было одиноко, а в нашем семейном гнёздышке.

— И мне нужно многое тебе рассказать.

— Ты что-то выяснил?

Кирилл кивнул.

— Насчёт Кости. Но это, пожалуй, позже. Думаю, в первую очередь тебе нужно поговорить с мамой.

— О чём?

Я поёжилась. Пока что к разговору с ней я была не готова.

— О том, почему она привела в ваш дом Ульяну.

***

По дороге домой я допытывалась о том, что за разговор у него был с мамой. Но Кирилл дал понять, что мне лучше самой с ней поговорить. А мне этого совершенно не хотелось. Он не оправдывал её и не обвинял. И я не знала, чего ждать.

Приехав домой, я ещё долго не решалась ей позвонить. А когда всё же сделала это, она с дрожью в голосе настояла на личной встрече. Попросила приехать к нам. Скрепя сердце, я согласилась.

Мы встретились на следующий день. Сидя за кухонным столом, мы пили чай, ну или просто грели руки о горячие кружки, не решаясь начать разговор. Мне было больно смотреть на неё. Обида во мне просто пылала.

— Диана, — наконец решилась мама. — Мне непросто это говорить…

Я вскинула на неё взгляд, пытаясь угадать, о чём же она заговорит.

— В молодости я совершила много ошибок.

Её голос слегка дрожал, будто она еле сдерживала слёзы. И я слегка оттаяла. Видела, что ей непросто. И даже стыдно. Я молчала, давая ей выговориться.

— Ты, наверное, помнишь, как непросто складывалась наша жизнь с папой. Он ведь был глубоко травмированный человек. Мы тебе тогда особо не рассказывали, да и не принято это было раньше. Это сейчас все вспоминают, как им в детстве тяжело жилось. А тогда…

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что у него было очень непростое детство, — мама промокнула глаза платочком и продолжила: — Жестокая мать, отец — деспот. По правде говоря, я вообще не знаю, как он выжил. Вырвался из этой семейки искалеченным человеком. В шестнадцать уехал в город, и с тех пор избегал родителей.

— Его били?

— Били? — невесело усмехнулась мама. — Избивали. Чёрте что у них там творилось. Это снаружи всё благопристойно было. А дома… Я просто хочу сказать, что поначалу просто не понимала, как с ним будет тяжело. И даже винить его толком не могу.

— Он поэтому от нас ушёл?

— У него не было нормального примера перед глазами, понимаешь? Не знал он, как правильно. Всё рвался куда-то. Сбежать от нас подальше. А я его домой тащила. Я просто хочу сказать, что мне с ним было очень тяжело. И ему со мной. Не приспособлен он был к семье. А мне любви хотелось. Нормального мужика рядом.

Тема отца для меня была непростой. Все эти скандалы в детстве, битьё посуды, крики и ругань. То измены отца, то его же ревность. Только к чему всё это сейчас?

— И я нашла его.

— Кого? — не поняла я.

— Другого мужчину, — вздохнула мама.

— Ещё в браке?

Она молча кивнула.

— Отец узнал, тогда и ушёл окончательно. Да и с другим у меня не вышло. Он женат был.

Я устало потёрла виски. Такое ощущение, что измены — просто норма. Я что, последняя, для кого это недопустимо?

— Зачем ты мне сейчас всё это рассказываешь?

— Затем, чтобы ты поняла, — с нажимом ответила мама. — Этот мужчина был отцом Ульяны.

— Что? — я вскинула на маму взгляд. Она это серьёзно?

— Мы с Витей со школы друг друга знали, только не виделись давно, — поджала она губы. — А тут на работе встретились. У меня были проблемы в семье, у него тоже. Жена у него была пьющая. Даже беременная пила! Да и после, — махнула мама рукой.

Я молчала, не зная, что сказать.

— В общем, закрутилось у нас. Думала, что разведёмся оба, вместе жить станем. Будет у нас семья нормальная.

— И что же пошло не так? — я не смогла скрыть иронии в голосе.

— Жена узнала, что у него роман на стороне, скандалы ему закатывала. Я ему говорила: «Уходи ты от неё!» Он всё метался, нерешительный был. Говорил, дочь жалко. Не может её матери-пьянице оставить. Я ему даже сказала, чтобы с дочерью к нам приходил. Раз мать-пьяница, сами ребёнка воспитаем. Он решился уже… — сдавленно произнесла мама и расплакалась.

Она сидела напротив, спрятав в ладонях лицо, плечи её подрагивали, а я не знала, что делать. Мне вдруг стало ужасно жаль её.

— Мам, не плачь, — я коснулась её руки и слегка погладила. — Расскажи, что дальше было.

Мама высморкалась, отдышалась и продолжила:

— В тот день мы договорились, что он всё расскажет жене, потребует отказаться от Ульянки. В общем, перед фактом поставит. Может, помягче надо было, подготовить как-то. Не знаю точно, что там у них произошло. Я говорила с ней потом, с матерью Ульяны. Да и в милиции узнавала.

— О чём ты?

— Он из окна выпал, — еле слышно произнесла мама. — С восьмого этажа. А то, что не сам… Доказательств не было. Мне участковый сказал, что с соседями разговаривал. Те давно на шум жаловались, говорили, что они скандалили постоянно. У него в крови алкоголь обнаружили. И ничего, что он просто для храбрости выпил! Решили, что по пьянке всё вышло. Случайно. Не мог он, понимаешь?! Он ко мне хотел уйти!

Я смотрела ошарашенно на маму, не зная, как реагировать.

— А дальше что?

— А дальше горевала я. Меня будто с ним убили. Я ведь и правда в него влюбилась, думала, нашла родную душу. Хотела за ним уйти.

— Мам, ты чего?

— А вот так, Диана. По утрам вставать не хотелось. Ради тебя только жила. Ещё и отец твой на нервы действовал. Опять вернуться решил. А мне это уже не нужно было, прогнала его. Развелись окончательно. И я дальше училась жить. А потом Ульянка с матерью к нам напротив переехали.

— Что, по случайности? — поразилась я.

— Я говорила, что Витю с детства знала, — напомнила она. — Он напротив жил, потом от родителей съехал. Они давно уже умерли, квартира к нему перешла. А после смерти — к его жене. И вот возвращаюсь я с работы, а они тут. Представь себе, мою реакцию. Я эту суку видеть не могла!

Не знаю, что меня больше удивило: жёсткость, с которой говорила мама или слово «сука». При мне она никогда не сквернословила.

— А она ещё больше пить начала. Совсем не просыхала. Каких-то алкашей к себе водила, чуть ли не притон устроила. И так мне жалко Ульянку стало… Я себя виноватой считала. Мало ли как бы всё сложилось, не влезь я в их семью. Понимаешь?

Она с надеждой взглянула на меня.

— Не могла я её оставить! Хотя бы о Вите в память. Вот и взяла под своё крыло.

— Стой, я что-то не пойму… Ты считала себя виноватой, взялась воспитывать Ульяну, и так её жалела, что меня в жертву принесла? Ты разрешила этой стерве засунуть меня в психушку! Ты в своём уме?!

Я вскочила и заходила по кухне. Она всерьёз считала, что эта слезливая история должна мне всё объяснить?

— Диана, — мама тоже встала, — ты пойми, я её семью разрушила.

— Это не ты скинула Виктора. Ты вообще не знаешь, что тогда произошло!

— И всё равно, я должна была позаботиться о девочке, — настаивала мама.

— Да кто тебе мешал? — взорвалась я. — Как это объясняет то, что ты встала на её сторону? Если бы ты просто заботилась о ней. Неужели этого было мало? Ты закрывала глаза на всю дичь, что она творила. Ладно в детстве, но сейчас-то! Я что, должна войти в её положение и простить всё, что она натворила, потому что у неё в детстве отец умер?

— Ты так говоришь, будто…

— Будто что? Будто ты наплевала на своего ребёнка и предпочла верить этой психованной стерве? — я надвигалась на маму, а она, опешив, отходила. — Будто она перепала с моим мужем, а ты ей просто пальчиком погрозила? Пыталась убить моего ребёнка, а ты мне не поверила? Хотела сплавить меня в психушку, а ты взялась ей помочь?

— Я виновата перед ней, — жалобно произнесла мама, умоляюще глядя на меня.

— Ты передо мной виновата, мам! Передо мной, понимаешь?

В ответ она кивнула.

— Понимаю, — прошептала еле слышно. — Понимаю, милая.

Зарыдав, осела на стул. Её прорвало, и было видно, что надолго. Устало я тоже села и взглянула в окно. Ветер трепал берёзу, срывая последние жёлтые листья, и на душе было так же холодно и пакостно.

Мы так ни о чём и не договорились. Я выслушала мамину историю, поняла почему она так поступала, хоть и не приняла этого.

Остаток дня я провела в объятиях Кирилла. Мы весь день валялись в обнимку на диване и смотрели любимые фильмы. Только это помогало мне не замкнуться в своей обиде.

— Не бойся, — успокаивал меня Кирилл, — я вот-вот закончу с Костей и закрою вопрос с Ульяной. Они тебя больше не потревожат.

Подробностей про Костю он мне пока не рассказал, хотел сначала довести дело до конца. А от Ульяны я ждала новой подлянки. Вряд ли она останется спокойно смотреть в стороне на наше воссоединение.