Глава 7

Диана

Нда, беременная и в разводе, прекрасное будущее. Кто бы мог подумать? Предупредила маму, что еду к ней. Та сразу напряглась. Пообещала всё рассказать при встрече. Интересно, как она отреагирует на поступок Ульяны?

Мама встретила меня взволнованная, с телефоном в руке. Как обычно, на громкой связи разговаривает, что за дурацкая привычка?

— Мам, я знаю, что виновата, — донеслось до меня, и я остолбенела.

Ульяна её мамой называет? Как я это пропустила?

— Но как же так? — сокрушалась она. — Мы ведь семья. Разве можно так?!

— Нельзя, знаю, но я ничего уже не могу изменить, — жалобно плакали с той стороны. — Я не знаю, как это вышло. Кирилл, он… Я не смогла его остановить, понимаешь?

— Он что, — ошарашенно прервала её мама, — он тебя…

Сердце замерло.

— Что? Нет! Но мы этого не планировали, понимаешь? Так вышло.

— Так вышло, — скривилась мама. — Ты уже большая девочка, Уля. Я тебя не такому учила!

— Мам, прости, — плакала та. — Пожалуйста, не нужно меня ненавидеть.

Я ошарашенно смотрела на эту сцену с телефоном, мама перевела взгляд с трубки на меня.

— Мы ещё поговорим. Диана приехала. Как ты понимаешь, я на её стороне.

Разочарованно отключилась и выдохнула:

— Мне так жаль, моя хорошая. Как же так?

А меня только одно интересовало:

— Почему она называет тебя мамой?

— Диана, ну что ты…

— Тебе не кажется это странным?

— Нет, — мама отвернулась, найдя рукам какое-то дело. — Я понимаю, что у вас никогда не было всё гладко, но твоя ревность…

— О чём ты? — не поняла я.

— Я в курсе твоего к ней отношения. Но в этой истории я на твоей стороне.

— Какого ещё отношения? — не поняла, почему меня так задевают странные намёки.

— Уля мне рассказывала, — хмуро ответила мама, но понятнее не стало. — Пойми, я ведь ей и правда мать заменила. У неё нет никого больше.

— Я что, когда-то против была? — вскипела я. — Мне что, её жаль не было? Я какие-то бунты подростковые устраивала? О чём ты вообще?

— Но старшей сестрой ты ей не стала, — ответила обидное мама.

— Кроме жалости должно быть что-то ещё. Меня в пятнадцать лет безответная любовь к Кириллу волновала, а не как стать старшей сестрой для беспризорницы. Но я и слова тебе против не сказала, всегда гордилась, что ты такая принципиальная.

— Тогда в чём дело? Почему она не может меня мамой называть?

— Просто… — я не могла подобрать слов. — Почему я об этом не знала?

— Она меня попросила. Жаловалась, что ты будешь против, что снова начнутся придирки и упрёки, вся эта пассивная агрессия. Получается, права была.

Я сидела и переваривала. Дома полный звездец, ещё и здесь мне в уши льют непонятно что.

— Это она тебе такое сказала? Про придирки и упрёки.

— Милая, — тяжело вздохнула мама. — Ты хоть представляешь, сколько мы тут с ней на кухне времени провели? Сколько я её слёзы вытирала, когда ты её отталкивала. Девочка просто хотела быть частью семьи. И я тебя не виню, я твоего мнения не спрашивала, когда к нам привела. Но...

— Мам, да о чём ты? Никакие наши отношения для неё не индульгенция. Она с моим мужем переспала! Она разрушает мою семью.

Неосознанно положила руку на живот, и этот жест не остался незамеченным.

— Ты что, беременна? — мама округлила глаза.

Я кивнула.

— Девочка моя, — мама сжала меня в объятиях, и меня прорвало.

А потом, спустя длинный, путанный разговор, я пошла в свою старую комнату. Ещё кое-где остались мои детские вещи. Они потом к Ульяне перекочевали. Мама действительно никогда меня не спрашивала, просто ставила перед фактом.

«Ты уже большая, зачем тебе эти игрушки?». И как ей объяснишь, что в детстве я этого кролика к себе прижимала, когда они с отцом ругались? А этого медведя ей носила для утешения, когда она рыдала у себя в комнате. Потому что это лучший медведь на свете. Но в пятнадцать лет глупо держаться за каких-то медведей и зайцев, когда несчастному ребёнку они нужнее.

Да, наверное, я не стремилась стать ей сестрой. Но я не была злой или холодной. Просто… Её одержимые попытки мне под кожу влезть сближению не помогали. Желание всегда быть рядом, подражать везде и во всём, говорить моими словами, воровство моих вещей — всё это напрягало.

В ней всегда было что-то сумасшедшее, просто с возрастом она научилась это скрывать. А теперь мне кажется, эта её одержимость не прошла. Просто вектор сменила.

— Прости, — провожала меня мама, по плечам гладя. — Это я виновата. Недоглядела.

— Это не твоя вина, ей уже не десять, она знает, что делает.

Ехать домой не хотелось, снова эти разговоры. С мамой хватило. Ещё нужно переварить то, как всё вывернула Ульяна. Я, значит, обижала её. Бедная сиротка.

Ощущение складывалось неприятное. Переспала с моим мужем, мать на свою сторону перетягивает. Что дальше? Кожу мою на себя наденет, как Ганнибал Лектер?

Я сидела в кафе и грела руки о чашку с чаем. На улице снова пошёл дождь. Задумавшись, я наблюдала за каплями, катящимися по стеклу. И не сразу заметила, что уже не одна.

— Добрый день.

Подняла глаза на незнакомого мужчину. Тот улыбался ровными белыми зубами, будто только что он дантиста. В руках цветы.

— Добрый, — ответила, не понимая, что ему от меня нужно.

— Вы ведь Кристина? — он сел напротив без всякого приглашения.

— Вы обознались.

Посмотрел растерянно, оглянулся по сторонам.

— Простите, — выдохнул шумно. — У меня здесь назначено свидание вслепую, друзья обещали познакомить с девушкой. Я прождал полчаса, а потом увидел, как вы пришли. Подумал…

— Нет, извините, это не я.

Бедолага, не пришла твоя Кристина. Ну или пришла, но ты ей не понравился.

— Как глупо получилось, — смутился он. — Слушайте, возьмите букет себе.

Положил его на стол, а я неосознанно руки убрала.

— Пусть они хоть кому-то принесут радость, — уговаривал незнакомец.

Медленно кивнула, чтобы его не обижать. А потом вскочила.

— Спасибо. И мне жаль, что так получилось.

Бросила ему подбадривающую улыбку. Получилось не очень, но причины у меня объективные.

— Простите, что побеспокоил. Хорошего вам дня.

Я ушла с цветами, села в машину и бросила их на соседнее сиденье. Настроение лучше не стало. Ещё и пахли они слишком сладко, прямо в нос били, тошноту вызывая.

Завернув в ближайший двор, схватила букет и решительно понесла на помойку. Но в последний момент остановила себя и положила на лавочку. Пусть кто-нибудь найдёт и порадуется.

Лучше бы я ему этот букет в зад засунула.