- 25 Лия -

После поцелуя с Гришей я сбегаю. Банально боюсь и под предлогом, что мне нужно в ванную, сбегаю и провожу там почти час. Ярошин проявляет чудеса терпения и не пытается ко мне вломиться.

Когда же я набираюсь смелости, чтобы вернуться в гостиную, он уже снова спит, лежа на широком диване. Вероятно, стоило бы пойти в другую комнату, но я в этот момент совершенно не хочу оставаться одна.

В душе такое смятение и стылая пустота после того, как узнала о мнимой беременности, что я просто не могу уйти от того, кто дарит тепло.

Гриша для меня невероятный. Добрый. Искренний. Подкупающе привлекательный.

И он однозначно достоин куда большего, чем дамочка в беде вроде меня. Мне стоило бы уйти и вообще дать понять, что вряд ли у нас что-то получится. Хотя потому что после всего, что я узнала про мужа, внутри меня пустыня. И по-хорошему я не имею права вешать свои проблемы на Гришу.

Но мне так страшно остаться одной наедине с этой болью, что я эгоистично ложусь рядом с Ярошиным. Долго-долго разглядываю его, подмечая каждую деталь. И сама не замечаю, как засыпаю.

А будит нас визит врача от Давида.

Наверное, именно в этот момент я вдруг испытываю острое желание начать свою жизнь сначала. Когда осознаю, что все это время я переживала за Гришу. Просто была так сильно оглушена потерей мнимой беременности, что просто не слышала собственных чувств.

С того дня проходит несколько дней. Все это время я будто нахожусь в другой реальности - с другим мужчиной, который смотрит на меня так, как, казалось бы, должен смотреть на меня муж.

Гриша не стыдится своих желаний, но не напирает, флиртует, соблазняет. А на мои стыдливые замечания, что пока я все еще замужем, лишь уверенно заявляет, что у меня нет никаких моральных обязательств перед гулящим мужем.

Правда, при этом уважительно относится к моим отказам сблизиться еще больше.

И вот эта атмосфера уверенности и уюта дает мне возможность не просто прийти в себя, но и и отогреться, перестать вздрагивать и наконец начать спокойно спать.

Ярошин между тем практически полностью поправляется, и когда врач во время повторного визита отмечает значительный прогресс в его состоянии, я наконец-то рискую задать вопрос, который меня давно мучает:

- Гриш, а когда я смог вернуться в город?

Мужчина оборачивается ко мне, рассеянно проводя пальцами по волосам.

- Хочешь вернуться к мужу? - вроде бы он спокойно спрашивает это, но я отлично ощущаю холод, который проскальзывает в голосе.

- Хочу вернуть свою жизнь, - мягко поправляю его. - Мне нужно вернуть документы. Или восстановить - тут уж как получится. Опять же подать на развод.

Ярошин хмурится и отводит взгляд так, словно что-то знает, и это что-то не очень радостное.

- Что? - не выдерживаю и, встав с дивана, подхожу к нему. - Ты что-то скрываешь?

- Не совсем, - неохотно признает он. - Понимаешь, Садыков не намерен давать развод по-хорошему. Да и твой отец тоже не хочет лишаться такого перспективного тестя. Поэтому как только ты вернешься, на тебя начнется охота.

- И что же мне делать? Я не могу всю жизнь прятаться, - в отчаянии говорю. - Гриш?

Он осторожно привлекает меня к себе, обнимает.

- Тебе и не придется, малыш. Я обо всем позабочусь. Давид сказал, нам нужен еще день-два, чтобы подготовить почву для того, чтобы вернуться. Насчет документов не переживай - их восстановили.

- Уже? - искренне удивляюсь.

- Конечно.

- Но тогда может…

- К чему такая спешка? - Гриша пристально смотрит мне в глаза. - Что ты недоговариваешь? Лия, мы на одной стороне. И что бы ни случилось, я поддержу тебя во всем.

- Прям-таки во всем? - осторожно уточняю.

Он хмурится еще сильнее.

- Я думал, мне удалось тебе доказать это делами. Но, возможно, с твоей стороны это выглядит недостаточно…

- Нет-нет-нет, - тут же тараторю, испугавшись, что обидела его. - Я не это имела ввиду. Просто..

- Ну?

- Помнишь, я спрашивала про мои вещи в больнице? Я хочу за ними вернуться.

- Зачем? - непонимающе спрашивает Гриша. - Телефон купим, как только вернемся в город. Документы тоже уже готовы. Что-то из косметики там осталось? Не вопрос, купим. Одежду тоже.

Опускаю взгляд, пытаясь подобрать правильные слова. Гриша столько делает для меня, что мне совершенно не хочется его обижать. Но и оставить все как есть я не могу.

- Там осталось кое-что очень важное для меня. Цепочка мамина. Это память, понимаешь?

Когда-то я же самое рассказала мужу, но он тогда снисходительно усмехнулся, обесценивая важность этой вещи, и сказал, что обязательно отправит в ювелирный, чтобы починил замочек, который сломался. Поэтому, наверное, и сейчас не жду, что Ярошин поймет меня. Все-таки он мужчина.

- Хорошо, - кивает. - Придумаю, как съездить за ней.

Недоверчиво смотрю на него.

- Что?

- Спасибо, - искренне говорю. - Для меня это правда очень важно. Мама рано умерла и я… - замолкаю. - Мне кажется, она разбилась в тот день, потому что поругалась с отцом из-за его любовниц. Он как-то бросил такую фразу, словно в этом дело.

Гриша крепче обнимает меня.

- Понимаю, для тебя это больная тема. И я клянусь, что никогда не поступлю с тобой так же.

Мне нельзя быть наивной, нельзя больше бросаться в омут с головой. И все равно я верю Грише. Верю его словам, и впервые сама тянусь к нему, чтобы поцеловать. Он замирает, смотрит на меня так, словно боится спугнуть. Я же собираю всю смелость, что у меня есть, и прикасаюсь к его губам.

Сначала осторожно, едва-едва. Ярошин напряжен до предела. Его хватка на моей талии становится крепче, а взгляд - темнее.

- Лия, - выдыхает он. - Прости, милая, но если мы не остановимся, то боюсь, у меня слетят тормоза. Давай-ка переключимся, если ты не готова идти дальше.

Растерянно смотрю на него. Странно, что раньше мы целовались куда более откровенно, и ничего подобного он мне не говорил.

- Но я же ничего такого…

- Прости, у меня рядом с тобой все аж подгорает, как я тебя хочу, - признается он. Склоняется ниже и прислоняется лбом к моему. - Боюсь наломать дров и не хочу тебя напугать. Так что давай…

- А если я хочу? - с вызовом спрашиваю. Меня будоражит мысль, что между мной и Гришей все может быть по-настоящему и всерьез.

Ярошим мягко улыбается, проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

- Ты удивительная, Лия. И меньше всего я хочу сломать тебя. Еще не время. Я подожду столько, сколько тебе потребуется, малыш. И когда ты действительно этого захочешь, у нас все будет.

- Да, но…

- Тшшш… Я люблю тебя, Лия. И сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Его признание обезоруживает меня. С одной стороны мне действительно хочется пересечь черту. С другой, часть меня согласна с ним - я еще не совсем готова. И отчасти я бегу от той боли, что еще живет во мне.

- И ты не обязана…

Его прерывает настойчивый звонок телефона. Гриша мгновенно напрягается и с него слетает вся расслабленность, едва он достает тот.

- Кто там?

- Давид, - отвечал он. - И он не должен был звонить раньше завтрашнего дня.