Глава 10

В этот раз встреча с партнерами проходит не в ресторане, а в загородном клубе. Мой директор ведет машину по трассе на неприлично бешеной скорости – везет меня туда с ветерком. Цепляюсь пальцами в ремень безопасности, а сама ерзаю на сиденье, мне неудобно – ценник от юбки впился в бедро, а поправить его нет никакой возможности. Почти всю дорогу мы молчим. Он напевает под нос мотивы песен – знает все, что звучит по радио. Какой меломан! Я же скромно молчу и смотрю в окно – мелькает то лес, то поля – красота, одним словом. Изредка бросаю мимолетные взгляды и на него – что уж скрывать. Хорош стервятник! Сильная рука держит руль, вторая то там, то сям – ему тоже не сидится спокойно. В нем столько энергии! Прочищаю горло от долгого молчания и все-таки спрашиваю: - Какой формат встречи? Он хмыкает. Усмехается. Мотает головой. - Такой, как и всегда. – Произносит с умным видом, словно я дурочка. – Что за нелепые вопросы, Вероника? Загораюсь на мгновение. Да что я такого спросила? - А поточнее можно? – внутри закипаю, но с виду сама сдержанность. Держусь. - Застолье! – выдыхает. – Ужин, обсуждения. Всё в неформальной обстановке. Сразу оговорюсь: тебе пить нельзя! - Я и не собиралась, - пожимаю плечами. - Кушать можно. – Разрешает благоговейным тоном, словно пастырь, отпускающий грехи. – Хотя на тебя и так вещи трещат по швам. Морщусь. Если я ему так противна, зачем взял с собой?! Смотрю на него придирчиво. Язык так и чешется съязвить в ответ. Он все-таки заретушировал свой фингал и выглядит теперь…загорелым. Ему бы на тон светлее использовать средство, но что ж теперь. Лицо как из солярия, а тело же… - Да ну тебя, твои проблемы! – говорю свои мысли в слух и чмокнув губами от неожиданности, отворачиваюсь. - Что ты мямлишь, скажи громче! – делает музыку тише. - Я сказала – ясно! – рявкаю. Он смеется на мой ответ. Переключает музыку, щелкает по панели пальцами, и я ловлю себя на мысли что они у него тонкие и длинные – музыкальные. Красивые. И как будто бы с маникюром. Пижон! Смотрю на свои короткие ногти. Мне бы лаком их хоть покрыть… - Ну что тебе ясно? М? – спрашивает нагло. И голос опять такой…с нападками. Меня от этого тона сразу бросает в дрожь и постойку смирно. Снова ерзаю на кожаном сиденье. Уголок этой картонной этикетки уже впился в кожу, а может вообще, продырявил меня! - Что ты елозишь на месте? Успокойся. – Цепляется снова. Бросаю на него гневный взгляд. Видит Бог, я когда-нибудь вцеплюсь ему в волосы! - Я – что? – хмурюсь. - Елозишь. – Замечает со смешком. - Не знаю, что вы имеете в виду, но я не елозю. Он закатывается смехом, стуча пальцами по рулю. А мне, вот как обычно, вообще не смешно. Остаток пути молчу. Он снова поет. Настроение у него отличное! Энергетический вампир! Ну ничего, еще не вечер! То ли еще будет! Спустя еще тридцать минут подъезжаем к загородному комплексу. У массивных ворот нас встречает охрана и администратор. Ворота разъезжаются, и мы заезжаем на территорию. В глаза сразу бросаются ухоженные газоны с цветами и красивые деревянные строения из красного бруса. Баня, бильярд, сауна – читаю на одном из указателей. Поле для гольфа, бассейн – в другой стороне. Резиденция – прямо. - Сколько по времени известно? – спрашиваю. Мой желудок сводит от голода – я же сегодня не ела! Хоть какой-то плюс – поем от души здесь. Меня ведь покормят? - По времени? – Выдыхает задумчиво. Поджимает губы, паркуется. – Да думаю к обеду вернемся. Стоп! К какому обеду? Время ужина! Растерянно хлопаю ресницами. - Я правильно поняла? – выгибаю бровь. Ему смешно. Резвится. В глазах такие искорки радости, словно в лотерею выиграл! - Ты правильно поняла, - соглашается, внимательно следя за моей реакцией. - Мы здесь на ночь? – Выгибаю вторую бровь. Таращусь на него как на пришельца. - Все верно. С логикой у тебя порядок. Хоть где-то! – Заканчивает фразу широкой улыбкой и открывает дверь машины. Выпрыгиваю следом. Облегченно вздыхаю, проводя руками по юбке. А потом, сдерживаясь, говорю: - Мы это не обговаривали! Что значит. На ночь?! - А что есть проблемы? Тебя дома ждут семеро по лавкам? Вроде бы нет. А у помощницы директора график – та-дам! – ненормированный! Тебе что, разве не говорили? Моему удивлению нет предела. - Не говорили! - Ну теперь знаешь. А сейчас идем. Молча! Разворачивается и расправив плечи важной походкой идет к резиденции. Стучу каблуками следом, держа под мышкой папку с документами. Раздуваю ноздри и кусаю губы. Но молчу. Пока что. Резиденция прекрасна. В три этажа. С колонами. По фасаду барельефы и лепнина. Входим внутрь по широкой лестнице, перила которой выкрашены в золотой цвет, и я ощущаю себя на экскурсии в Петергофе. Вон, даже фонтаны есть ничем не хуже. - А где я буду спать? – Шепчу ему в спину. - В машине, - бросает так же тихо. - Что-о? - Да шучу я! – снова смеется. Да он издевается! И это занятие ему нравится! – Здесь есть номера. Все, как ты любишь! Мое терпение трещит по швам. Упираю руки в бока. Когда останавливаемся посреди холла. Все вокруг в позолоте, а над головой висит огромная хрустальная люстра. Аккурат над его головой и мне жалко, что привинчена она, наверное, очень надежно. - Ну говори! – Улыбается. – Вижу же, что что-то хочешь сказать. А я хочу! Вот только когда набираюсь смелости, мой взгляд натыкается на пару, которая, расправив руки, направляется к нам. Старик в деловом костюме жмет руку Кириллу Александровичу, а его спутница – высокая, статная женщина в дорогом платье со стразами, кривит губы и нарочито громко произносит: - Вероника! Что же ты тут забыла? Дочурка! Смотрю на мать и глазам не верю. Ушам тем более. У меня такой же встречный вопрос. Кирилл выгибает бровь и смотрит то на нее, то на меня. Потом обнимает мою мамашу. - Вероника моя помощница, - произносит довольно. – Так она твоя дочка? – вопрос к матери. Господи, они знакомы! - Да! Моя дочь! – заявляет театрально маман и проводит рукой по моим волосам. Пока мое лицо – камень, а язык онемел, превращаюсь в слух: оказывается старик один из его партнеров, а мама – старикашкина спутница. И они тоже здесь до завтрашнего обеда…А значит, эти сутки я буду жариться на сковороде материнского порицания и вранья. И она обязательно припомнит мне бедненького муженька, выставит меня в идиотском свете! Эта театралка уже строит из себя прекрасную женщину, вот только правда совсем иная… Встряхиваюсь как собака после купания. Меня трясет! - Да, - киваю. – Мы…родственники. Непроизвольно ищу за что схватиться и не нахожу ничего лучшего, как вцепиться в плечо директора. Тот косится на меня с улыбкой, но руку не одергивает. Сжимаю его бицепс своими пальцами. Слава богу, что он рядом! Дед расплывается в довольной улыбке. Хвалит меня за красоту, отмечает, что я вся в мать. А меня трясет еще пуще. Больше всего на свете я желаю быть не похожей на нее. И когда у меня появятся свои дети, она навсегда будет в моей памяти как мать, на которую нельзя ровняться. - Это вряд ли! – произношу холодно. – Мы даже внешне с ней не похожи. - А, по-моему, одно лицо! – упрямится старикан. – Ты ее копия! - Аристарх Владленович! – Кирилл перетягивает его внимание на себя. – Как ваше плечо? Они начинают обсуждать его здоровье, попутно договариваясь что встретимся в ресторане через час. Мать же, окинув меня ледяным взглядом, воркует голубкой: - Милый, мы отойдем с дочерью на пять минут. - Конечно, дорогая, - старик хлопает ее по спине. Золотые часы на его запястье лязгают, а россыпь бриллиантов на их циферблате слепит глаза. Мама звонко смеется, называя его шалуном и меня тошнит… - С меня хватит! – цежу сквозь зубы, дергая Кирилла за руку. – Я ухожу! - Стоять! – шипит мне на ухо, хватая за запястье. – Спокойствие соблюдай. Что ты как маленькая! - Вероника, идем! – мама подходит и берет меня под локоток. – Разговор есть! Тянет в сторону, и я подчиняюсь и то исключительно потому, что мой директор благодушно кивает. Предатель! Иду, выпрямив спину и вздёрнув подбородок в сторону уборной. Мамаша следом. Отрываюсь от нее на два шага, но она догоняет меня, когда заходим в дамскую комнату. - Ты вышла на работу? – вопрос первый. – Почему не отвечаешь на звонки? – вопрос второй. Устало выдыхаю. Открываю кран с холодной водой и ополаскиваю лицо. Волосы на лбу мокнут, блузка тоже – да плевать! - Я должна отчитаться перед тобой? – спрашиваю холодно и резко разворачиваюсь. – Серьезно? - А почему бы и нет, - шипит она. – Я все-таки твоя мать, имей уважение. - Не дано. - Что? - Ты слышала! – складываю руки на груди. – Говори что хотела, и я ухожу. И прошу тебя за ужином не лезть ко мне и даже не смотреть в мою сторону. - Ах, змея! – восклицает театрально. – Подколодная! Да благодаря Аристарху Василия завтра отпускают под залог, а все обвинения в его адрес сняты! Да тебе надо в ноги нам кланяться, что все так обошлось. - Не мне, а Ваське! – кривлюсь. – При чем тут я? - Он твой муж! Твое будущее! Кому ты нужна?! Такая недоделанная и непутевая! - Замолчи! – выдыхаю, сжимая пальцы так, что ногти впиваются в ладони. Но я даже не чувствую боли. - А то что? – хмыкает мать высокомерно. Подкрашивает губы красной помадой, смотрит на меня в зеркальное отражение. – Ударишь? - Я не опущусь до твоего уровня. Задницу припекает от воспоминаний как она хлестала меня розгами. За то, что в свои девять лет я плохо: варила, стирала, убирала, вздумала поиграть… - И ведь знаешь, что я права. Я в твои годы детей растила и бизнесом уже занималась, а ты никчемная. Как тебя Кирилл на работу взял? С ума сошел! - Взял же. - Взял, - соглашается. – Надолго ли. - У меня высшее образование! – выдыхаю. - Ой ли! Это не показатель ума, дорогая. Внутри ты пустышка. Пу-с-то-та! Усмехается кривыми губами, произнося по слогам. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не ударить ее. Вместо этого, опустив взгляд, мотаю головой и пячусь на выход. И когда открываю дверь, она громко смеется, доставляя мне еще большую боль. На подкашивающихся ногах иду к Кириллу. Он стоит там же, посреди холла, только теперь вокруг него три старика. Здороваюсь, мазнув по ним рассеянным взглядом. Цепляюсь за его рукав. И когда он прощается и ведет меня в номер, даже не сопротивляюсь. - Номер у нас один. – Выдает. Послушно киваю. - Ты молчишь? – удивляется. - Мне все равно, - пожимаю плечами, приваливаясь к стене коридора, когда он вставляет в замок ключ-карту. - Дивные дела! – тянет улыбку. – Да там и диван, и кровать. Спим раздельно! - Вот и чудненько, - киваю. И с ужасом жду предстоящий ужин.