Глава 24

- Женский алкоголизм не излечивается, - укоризненно качает головой Лида. - А это к чему сейчас? – спрашиваю, вскинув брови. В руках у меня стакан с кофе, в который я капнула пару капель коньяка, втихую, у бара директора – для бодрости духа. А она, видать, заметила. Следит она за мной что ли… Хмыкаю, покачивая стаканчик в руке. Вот сделала глоток, и мне хорошо стало. Но не думаю, что она права. Сажусь за стол, щелкаю мышкой просто по экрану, создавая видимость работы. А в голове ворох захламленных мыслей. Мысли-то бравые, но перекрывает их поток всего одна – искрится как пыль на подоконнике в солнечном свете – мысль о НЕМ. Снова хмыкаю, закидывая ногу на ногу. Делаю глоток. Ай, хорошо-то как! p.s Автор осуждает ее пристрастие!))) - Мне показалось, что ты любишь приложиться к бутылочке, - пожимает плечами и, отвернувшись, клацает короткими ногтями по клавиатуре. - Ну-у, - тяну, скрутив губы в трубочку. – Как сказать тебе, что такое ответить, чтобы не обидеть. - Злая ты! Нервная! – опережает мое умозаключение Лидочка и поправив на носу очки, снова принимается за работу. - Так точно. – Не вижу смысла спорить. А что я сделаю, если у меня нервы. И стыд, куда уж без этого. После собрания я накосячила в документах. Директор глаза закатил, бросив мне грубое: «Переделать. Живо!». И ладно бы с глазу на глаз, так это было при всем честном народе. И они посмотрели на меня, как на дуру. Потом к директору пришли гости важные. И уже через пять минут я неслась в его кабинет с подносом, как бравый официант. И, конечно же, потерпела фиаско, разлила кофе на брюки его гостю. И они снова посмотрели на меня как на безрукую и безмозглую курицу. Особенно мне не понравился взгляд Кирилла Александровича, когда я, схватив со столика салфетку начала промачивать брюки его партнера. - Оставь! – прорычал он, качнув головой. И удалялась я из кабинета под улыбку партнера и под нечитаемый, но очень темный взгляд директора. Конечно же, злой. Какая я безрукая! Но кофе приготовила ему мастерски! Потом я вообще отличилась: споткнулась на лестнице, когда бежала в буфет, и скатилась кубарем в просторный холл, где отдыхали коллеги из всех возможных отделов, останавливаясь пятой точкой аккурат у его ног. Документы, что прихватила с собой из бухгалтерии, рассыпались по полу белым ворохом. - Вероника, ты соберешься или нет в конце концов? – спросил он, останавливаясь. Все взгляды коллег – обеденный перерыв – будь он неладен, устремились на нас. - Соберусь, - кивнула. – Вот только соберу сначала бумаги. Он, громко выдохнув, присел рядом, поднимая один листок за другим. Вчитался. А я, пошатнувшись, схватилась за бицепс, как за спасительную соломинку. Ах, если бы его рука была и вправду соломинкой. Но он сильный, и руки его – крепкие, красивые, с проработанными мышцами. И этими руками он меня ночью трогал, обнимал, прижимал к своему телу. Замерла как вкопанная, глядя на него. На мгновение нырнула в омут его глаз, да забыла вынырнуть. - Ну? – спросил надменно, кивнув. И от его холодного взгляда и тона, пришлось протрезветь. - Собираю. – Кивнула, а потом заметила на его рубашке какую-то нитку и бесцеремонно протянула руку. Но то ли волнение, то ли проклятие какое-то, но я неуклюже мазнула пальцами мимо злосчастной нитки, крякнула, завалившись на бок и уперлась, ища опору аккурат в его пах. А там так горячо. Мощно. Воспоминания накрыли горячей волной… - Простите! – резко выпрямилась, поднимаясь на ноги. Он тоже. Закрыл глаза, выдохнул и качнул головой. Он сегодня все время так делает. - Я уеду на два часа. Ты остаешься здесь, - произнес, не открывая глаз. Словно мантру. Словно на радость, что не увидит меня хоть какое-то время. – Подготовь все документы для подписания, которые пришлет юридический отдел. С правками. Ясно? - Ясно. - Ника! – прозвучал рядом голос Лиды, и мы вместе с шефом обернулись на зов. Лида махнула мне рукой на парня, который замер посреди зала с огромным букетом цветов. – Он тебя спрашивает! Меня? Ах, это курьер. Я нахмурилась, засовывая документы под мышку. Натянуто улыбнулась директору, он выпрямился. - Это вам! Держите. Беру букет – роз тридцать, не меньше. Алые. С шипами. В окружении зеленой листвы. Все смотрят на меня как на куклу на выставке. И я краснею, сливаясь с оттенком этих похабных цветков. Никогда не любила красные розы. - Надо же какой! – восхищается Лида завистливо. – От кого это? – спрашивает торопливо и, бросив взгляд на директора, спешит ретироваться. - Видать от любимого, - пожимаю плечами, заглядывая в записку. Мне неудобно теперь. В одной руке цветы, в другой документы. И Кирилл Александрович напрягает. Стреляю в него глазами, он режет по мне в ответ. Вижу, что его лицо напрягается. - Положите это, Вероника, куда-нибудь и идите работать, - выдыхает, почти рычит. Мне показалось, или он реально зубами скрежетнул? - Да, конечно, минуточку. - Прямо сейчас! – гремит его голос, придавая мне ускорения. Теперь в приемной витает сладковатый запах роз и моего уныния. - У тебя столько косяков за этот день, - цокает Лида в своей манере. Мне кажется, она меня недолюбливает. – Рабочий чат на ушах стоит, все только тебя и обсуждают! - А им что заняться нечем? – вспыхиваю в ответ. - Они работают, в отличие от некоторых! – парирует она и усмехнувшись, колко так добавляет: - Как он тебя еще не уволил? Твоя предшественница и не за такое получала, да и уволили по сравнению с твоей работой неправомерно! Хмыкаю. Что мне сказать? Нечего. Лида абсолютно права. Училась я вроде отлично. Не имела привычки тупить, а тут все с ног на голову. Остаток дня мы проводим в молчании. Да мне и некогда говорить, я вся в работе! Директор закидал меня распоряжениями и все как можно скорее, всё срочно! Сам уехал, а на мессенджер шлёт и шлёт послания, словно и пяти минут без меня не может. Варвар! За пять минут до окончания рабочего дня он возвращается. В новой рубашке, переодеться где-то успел. Я уже сумочку собрала и такси собралась вызывать – меня ждут на просмотре квартиры, которую собираюсь снять, но у него на меня конечно же планы другие. Веские. Безотлагательные. И спорить бессмысленно. - Документы! – кидает мне с порога. – Быстро. Клацнув гневно мышкой, беру папку и спустя пару минут захожу в его кабинет. Он что-то быстро печатает на ноутбуке, склонившись над столом. Рукава рубашки закатаны, две верхние пуговицы расстёгнуты, а галстук торчит из кармана брюк. Взъерошенный весь. Как говорится, в мыле. Смотрю на его руки, на мышцы, что перекатываются при движении и у меня низ живота спазмом сводит. Даже не верится, что он был во мне. - Ты меня слышишь вообще нет? - Простите! Вот. - Открой дополнительное соглашение, сверим пункт пять. Юристы исправили? - Да, правки внесли. Открываю ему нужную страницу, и он скользит по тексту взглядом. Я жду. Молча. Смиренно. Не дыша. - Всё, отлично, - одобряет. – Отсканируй и отправь им на почту. И меня в копию. - Хорошо. Могу идти? - Иди. Вскидывает голову. Задерживает на мне внимательный взгляд и у меня мурашки несутся по телу. Меня прошивает иголками. А низ живота предательским томлением. Провожу, сама не замечая того, руками по бедрам. Замираю, медленно вдыхая. Мне кажется, что думаем мы об одном и том же. - Что? – выдыхаю, не выдерживая его взгляда. - От кого цветы? – почти шепчет, вдруг улыбнувшись. Смотрю на появившуюся ямочку на его щеке и мне нестерпимо хочется дотронуться до нее пальцем. И языком. И губами. Как наяву ощущаю вдруг запах его тела. И мои губы зудят… - Цветы? – выгибаю бровь. А я и знать не знаю. Там не был указан отправитель. Думала, что от Васьки. Больше не от кого. - Не знаю. Поклонник какой-то. - М-м, - тянет. И глаза у него на долю секунды становятся хитрыми. Или мне показалось? – Занятно. – Добавляет. – Пять минут подожди. Подвезу.