Глава 16

— Слушаю, Альберт Игоревич, — нехотя отвечаю и нервозно поправляю лямку сумки на плече.

— Алина, где тебя носит? — зло рявкает в трубку свёкор. — Я уже у вас на квартире. Лену с Софией отправил домой.

— А вы предупреждали, что приедете?

Честно признаться, Альберт Игоревич — жуткий старикан. Всегда его боялась до мурашек. Властный, жёсткий, непоколебимый и вредный до чёртиков. Никогда не понимала, как Инга, мать Стёпы, его терпит. Хотя она тоже не подарок, но всё же помягче.

Причём он был таким же жутким и девятнадцать лет назад. На первой нашей встрече я этого не поняла. Но потом, он постепенно начал раскрывать свой скверный характер. Из-за чего я очень редко отправляла к ним в гости детей. Боялась, что свёкор с его взрывным и импульсивным характером может их напугать или того хуже отлупить. А я всегда была против подобных насильственных методов воспитания.

— А я не должен никого предупреждать.

Хм… Ответ в стиле семейства Климовых.

Быстренько соображаю, что раз Лену и Софью он отправил домой, значит мой Федька там остался наедине с ним.

— Хорошо, приеду через десять минут.

Отключаю вызов и бросаю телефон назад в сумку.

— Мам, что-то случилось? — Боря обеспокоено смотрит на меня.

— Дедушка в гости приехал. Надо ехать.

— Дед Альберт? — кривиться сын. — Что ему нужно?

— Если бы я знала.

— Алина, ты уже уходишь? — закончив разговор с врачом к нам подходит Лёва.

— Да, дела семейные так сказать, — вяло улыбаюсь и сняв бахилы подхожу к выходу. — Рада была видеть тебя, Лёва, — оборачиваюсь.

— Алин, моё предложение о выходных остаётся в силе, — кричит мне вдогонку.

— Всё позже, — отвечаю и вылетаю из больницы.

Город у нас небольшой, поэтому за десять минут долетаю до дома. Паркуюсь у дома как попало. Плюю, решив, что переставлю машину позже и поднимаюсь домой.

— Мамуль, деда приехал, — услышав, что я пришла из комнаты выбегает Федя.

— Всё хорошо, милый, я знаю, — треплю сынишку за щёчку. — Иди к себе в комнату пока, я потом к тебе зайду.

— Хорошо, — Федя покорно кивает и убегает к себе.

— А ты всё их балуешь, — из гостиной выходит свёкор и окидывает меня недовольным взглядом.

— Альберт Игоревич, вы здесь явно по другому поводу. Поэтому давайте опустим вопрос воспитания моих детей, — снимаю обувь и прохожу на кухню.

— Ваших со Стёпой детей, — резко поправляет меня.

— Как вам угодно, — включаю чайник на плите, достаю из шкафа печенье и ставлю на стол, не обращая внимание на свёкра.

— Так как ты Стёпу возвращать в семью будешь?

— Чего? — возмущённо охаю и чуть ли не роняю из рук кружку.

— Что ты вылупилась? — щурит на меня свои злые глаза, а я замечаю, что он заметно постарел. На лбу появились мелкие старческие пятна, на лице стало заметно больше морщин. — Это твоя женская задача! От хороших жён мужья на сторону не бегают. И твоя ответственность его вернуть назад.

Боже дай мне сил вытерпеть эти мученья!

Я честно, уже свыклась с тем, что, между нами, со Стёпой всё кончено. Это даже к счастью. Не придётся больше терпеть нотации свёкра и свекрови.

— Алина, — говорит чуть хрипло. — Да, понимаю, что ты обижена на него. Может быть в какой-то мере оскорблена. Но это всё такие мелочи.

— Ах, мелочи? — его слова больно режут по сердцу.

Бесит, когда кто-то лезет в твою личную жизнь с непрошенными советами. Бесит, когда кто-то обесценивает твои чувства. Мелочи! Да, посмотрела бы я на него, если бы его любименькая Инга Анатольевна сходила бы на сторону.

— И неужели ты, взрослая баба, готова проиграть какой-то молодой кобыле?

— Вот именно, Альберт Игоревич. Я взрослая женщина и в игры я не играю.

На глазах снова выступают слёзы. Я их сердито смахиваю. Чувствую себя сейчас маленьким беззащитным котёнком, попавшим под дождь. Хочется, чтобы меня кто-то защитил от этого злого старого монстра и от его сына в придачу.

— Что нужно было делать такого, чтобы мужик от тебя спустя столько лет совместной жизни сбежал? — поднимает голос. — Горшки свои лепила по ночам, вместо того чтобы яйца мужу вылизывать?

— Альберт Игоревич, я вас попрошу! — выгибаюсь струной и смотрю в сторону шкафчика, с коллекцией своих горшков.

Да, занятия в гончарном кружке доставляли мне удовольствие. Лепка горшков была моей отдушиной, моим маленьким увлечением. Я не смогла реализовать себя в карьере, поэтому весь свой пыл я выплёскивала при лепке горшочков и вазочек. Думала когда-нибудь открыть свою маленькую мастерскую и буду обучать деток.

— Слабачка ты, Алина, — хрипло возмущается. — Детей без отца решила оставить?

— Альбер Игоревич, ваш сын сам сделал свой выбор. И не моя вина, что он не может удержать своего дружка в штанах. Вы ему идите и мозг прочищайте. Не мне!

— А ты тон свой убавь! — рявкает. — Не посмотрю, что жена моего мужа, врежу, чтобы место своё знала!

— Уходите! — чувствую, как щёки покрываются красными пятнами от нервов, руки предательски дрожат.

— Ты если семью спасать не будешь, это сделаю я. Услышала, меня?

— Слышать ничего не хочу, — с грохотом ставлю кружку на стол. — Если вы сейчас не уйдёте я вызову полицию.

— Ох, Алинка, мудрости тебе женской не хватает, — отмахивается рукой и в коридор уходит. — Развода я не допущу, так и знай!