Глава 49

Мы встретились с детьми в уютном ресторане в центре города.

За столом уже собрались Катюша, Павел, Вадим.

Павел был высокий, русый, крепкий парень, с приятными чертами лица и открытой улыбкой.

— Папа, сестренка, привет! — помахал ладошкой счастливый и сияющий Олежка, садясь рядом с отцом. Сын тянулся к нему, я это видела.

Я же села напротив, с торца стола.

— Мам, познакомься, это Павел — мой парень, — широко улыбаясь, представила нас Катя.

— Очень приятно, — Павел привстал. — Рад познакомиться. Катя мне много

рассказывала о вас.

Вадим смотрел на меня, не сводя восхищенных глаз. Я, конечно, перед встречей уложила волосы, сделала макияж, но не думала, что он так будет смотреть.

От пристального взгляда Вадима я немного засмущалась. Много лет я не чувствовала от него такого интереса. Хорошо, что подошёл официант, чтобы принять мой заказ. Пока я выбирала и уточняла, мне хватило этой передышки, чтобы успокоиться и справиться со смущением.

Беседа протекала непринужденно. Катя неотрывно влюбленными глазами смотрела на Пашу, и они вместе рассказывали, как познакомились. Олежка с аппетитом трескал свои любимые роллы и слушал с открытым ртом. Я неспешно, наблюдая за всеми, ела мороженое с орешками и… без конца ощущала на себе взгляд Вадима.

Вдруг уловила, как Паша обратился к Вадиму:

— Я очень благодарен вам за помощь.

— Не за что, — улыбнулся Вадим, но… развивать тему не стал.

А вот меня слова заинтересовали. Интересно же, что он такого сделал, что Катюша простила его.

— Паш, а как вы познакомились с Вадимом? — спросила я.

— Ой, мам, долгая история, — отмахнулась Катя, но я сцепила пальцы замком, опустила на них подбородок и мягко ответила: — Так я никуда не спешу.

Паша улыбнулся и заговорил:

— Случился форс-мажор с квартирой. Мы нашли её, но вещи надо было быстро собрать, перевезти, буквально всё надо было сделать за несколько часов. И Вадим Александрович не отказал в помощи. Мы думали с Катей, что он поможет нам только перевезти вещи…

— Но папа помог нам договориться с хозяйкой, став нашим поручителем, и с мебелью помог. Всё наравне с нами носил. Да и так, по-разному.

— Да, потом всякие другие дела решал, — улыбнулся Паша.

— Какие? — задала я вопрос.

— Да ладно вам, чтобы я детям не помог? — неуверенно открестился от похвалы Вадим.

— У нас с Вадимом Александровичем нашлось много разных точек соприкосновения, — обтекаемо ответил Паша, после легкого пинка Катюши под столом. Он был почти незаметным, но я хорошо знала дочь.

— Правда? — изобразила удивление.

Почему-то родные вводить меня в курс дела не спешили. Повисла некоторая пауза, и тогда Олежка, прожевав и проглотив ролл, выпалил:

— А знаешь, мам, какую Паша с папой крутую рекламу сделали! Во какая! — Он выставил большой палец. И получил от сестры прищуренный взгляд. — А что?! — Не понял Олежка. — Ну ведь классная же! И результат дала! Да, пап? — Повернулся к отцу.

— Да, сынок, — уклончиво ответил Вадим. Я окончательно убедилась, что они от меня что-то скрывают.

— Ой, — спохватился Олежка, — а вы что, еще не говорили, да? — и поджал губы.

— О чем не говорили? — оглядела я собравшихся за столом.

— Ну, знаешь, мама… — начала Катя. — Паша увлекается маркетингом, и у него появилась идея. Интересная такая… Попробовать привлечь внимание к твоей школе.

— Что? — выпалила я. — К моей школе? Когда?

— Ну, с месяца полтора — два назад.

— Так, подождите! — В уме я уже прикинула, что наплыв учеников появился примерно в тот же срок. Однако я прекрасно понимала, что хорошая реклама, как бы экономно ни выстраивалась, требовала вложений. И отнюдь не копеечных. — То есть, вы вот просто так решили заняться рекламой моей школы?

— Ну да, — кивнула Катя.

— А деньги где взяли?

— Папа дал, — ответил Олежка. — Он, мам, так хотел тебе помочь, что как только Катя рассказала ему, он сразу согласился!

— Вообще-то, это папа предложил Паше сделать рекламу, — проворчала Катя. — И Паша закидал его предложениями. Они выбрали несколько, которые им больше понравились, и попробовали.

— Попробовали, значит? — растерянно произнесла я. — Не сказав мне ничего?

— Мы допускали, что у нас ничего не получится, поэтому решили сказать чуть позже.

— Но у нас получилось! — отозвался довольный и гордый Олежка. — Мы ведь все вместе это делали.

Я перевела взгляд на притихшего Вадима. Если бы мы были одни, я бы спросила, сколько я ему должна. Но сейчас вечер был посвящен другому. С трудом сдерживая эмоции, я вздохнула.

И Вадим, поняв мое состояние, произнёс:

— Мы хотели тебя порадовать. Чтобы ты перестала тратить силы на продвижение, меньше уставала и больше улыбалась.

Я испытывала странные чувства. Катя и Вадим помирились, вместе действовали, помогали друг другу. Да, что уж говорить, вся семья сплотилась, работая над продвижением школы. Но зачем Вадим влез и сюда?

— А давайте потанцуем? Музыка здесь отличная, — выпалил Паша, чтобы разрядить обстановку. Тут же поднялся и протянул руку Кате.

Играла ненавязчивая мелодия, и несколько пар кружились в центре зала.

— Потанцуешь со мной? — спросил Вадим, протягивая руку и глядя мне в глаза.

Я засомневалась, занервничала. Вадим понял это и не стал настаивать. Встал изо стола и ушел в сторону танцующих.

Я нервно выдохнула. И… наверное, пожалела. Он ведь изменился. Так долго показушно выслуживаться никто не сможет, если он неискренен. Я понимала, что он раскаялся и пытался вновь расположить меня к себе. Школу вон мою, оказывается, тянет… Уж от одного танца не развалилась бы.

— Зря ты так, мам, — Олежка как-то совсем по-взрослому осуждающе покачал головой.

— Ты, давай, еще меня учить будешь, — я подобралась. А то раскисла совсем! Только я встала и собралась пройтись до туалета, немного развеяться от тяжелых мыслей, как зазвучали первые аккорды моей любимой песни.

Я резко обернулась.

Вадим стоял на сцене с микрофоном и смотрел мне в глаза. И тут он запел, а у меня чуть не подкосились ноги:

— Милая, озера глаз небесно-синие,

А в них печаль необъяснимая,

Они как зеркало души, — Вадим пел.

У меня по телу бежали мурашки.

Эта песня звучала на нашей свадьбе и была нашей песней.

Я так и стояла, прижав руки к груди, слушала приятный баритон бывшего мужа и пыталась унять дрожь. Что же он творит? Всю душу наизнанку выворачивает!

— Мам, — я поняла, что меня дергает сын, — ты чего? Все хорошо?

— А? Да, малыш, — я улыбнулась сыну и поняла, что плачу, — Песня просто такая.

— Хорошо наш папа поет, да?

— Угу, — я лишь слабо кивнула.

Вадим своим поступком растрогал меня до глубины души. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Столько всего случалось. И ссоры, и примирения. Рождение детей, праздники, болезни. Мы полжизни вместе. И с его предательством из меня просто вырвали половину души. Все эти долгие месяцы во мне зияла черная дыра боли и отчаяния.

Да, я видела, что Вадим раскаивается, что он пожалел много раз о своем поступке, но… Я не представляла, как я смогу вот так стереть всю ту боль, что он мне причинил.

Песня закончилась, и Вадим подошел ко мне. Он смотрел на меня, как когда-то двадцать лет назад, с робкой надеждой и затаенным желанием вновь обладать мной.

— Инна, — голос его звучал от волнения с хрипотцой, глаза блестели, левое веко подрагивало от внутреннего напряжения. — Пожалуйста, прости меня. Только потеряв тебя, я осознал, как много ты для меня значишь.

Я молчала.

— Если можешь, прошу, прости меня и… Давай попробуем… начать всё с начала? — Вадим опустился на колено и протянул мне коробочку с кольцом.

У меня в горле встал ком. Пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, сделать вдох, я качнула головой.

Со стороны вышло, что я без слов отказала ему. Взгляд Вадима потух, будто из него вынули душу.

— Инна, я очень прошу. Умоляю.

Я была потеряна и растеряна. Обвела недоумевающим взглядом детей. Они уже собрались за столом и тоже смотрели на меня… с надеждой. Поэтому мне самой было просто физически больно произносить следующие слова:

— Я… я не могу… — слова застревали в горле.

— Инн, просто… подумай, ладно? Пожалуйста. Я буду ждать, сколько потребуется.

Катя застыла от напряжения, Олежка сжал пальцы в кулаки и жалобно смотрел, умоляя простить отца. А что я?

Я видела, что раскаяние Вадима искреннее. Что он изменился. Что многое обдумал…

Мне тоже было без него плохо. И я выдохнула:

— Попытаюсь. Но ничего не обещаю.