Глава 6

Вечер был одним из тех, что оставляют осадок, словно горечь во рту, и выжигают душу изнутри. Мы провожали гостей… Все вокруг улыбались, обнимались, будто эта идиллия не скрывала за собой агонии моей души.

— Пока, пока! — с игривой легкостью помахала наманикюренными пальцами Альбина, неустанно обнимаясь… Сначала с Катей, потом с Вадимом. И как же она повисла на нём, прижавшись всем телом! А тот аж поплыл.

Я зло сжала зубы.

Её лицемерное лицо обернулось ко мне с натянутой фальшивой улыбкой. И она уже потянулась, готовая обнять меня, но я выставила руку.

Ее удушливые, приторные духи ударяли в нос. И ведь я узнала запах. От Вадима иногда так пахло, но я думала это ароматизатор для авто или еще что-то. Даже мысли не допускала… Теперь правда пульсировала в моих венах, мучительно и ярко.

Достаточно. Больше не позволю этой фальши касаться меня.

Вадим, прощаясь с Игорем, заметил наше противостояние, нахмурился… Плевать. Я не собиралась себя насиловать ради приличий.

Степановы, счастливые и беззаботные, садились в машину, не подозревая о хаосе в моей душе.

Вадим открыл ворота, а Таня, высунувшись из окна, помахала мне рукой и улыбнулась. И мне на миг показалась усмешка в ее глазах.

Может, я уже брежу?

Похоже я больше никому не смогу доверять. Ведь Таня-то свою дочь знала как облупленную. Они были близкие подружки, ходили по салонам и на шоппинг всегда вместе. Ведь она могла знать и молчать…

Я смотрела вслед уезжающим гостям, и чувствовала, что меня просто начинает воротить ото всех. Хотелось сбежать. Закрыться и рыдать навзрыд, чтобы с криком вышла хоть часть боли.

Ушла наверх, укрывшись в детской комнате, на этот раз спасаясь не только от мужа, но и от себя.

— Ин, может, таблетку принести?

За вечер он еще пару раз подходил. Каждая попытка Вадима вернуть меня в нашу спальню натыкалась на холодное:

— Там душно.

И когда Олежка, чувствуя мое состояние, заступился за меня: «Пусть мама побудет со мной», по душе растеклось тепло, давая мне силы терпеть все это, хотя бы ради него.

Всю ночь я искала ответы, которых, казалось, не существовало.

Изредка проваливалась в сон. Сын спал беспокойно, вертелся, разговаривал. Я его обнимала, утыкаясь носом в родную макушку, и находила силы дышать и держаться.

Я должна была быть сильной — ради Олежки, ради Кати. Но мысль о разводе зудела. Я знала, что он неизбежен, и иного пути нет, иначе я уничтожу себя, оставаясь в той же клетке.

Рубить сгоряча проще всего. Но нужно было продумать, что делать дальше, как жить без мужа, ведь он был единственным добытчиком, а пока придется тянуть время.

* * *

Утром понедельника, после бессонной ночи, я встала раньше всех, чтобы приготовить завтрак. Чуть позже проснулся Вадим, чтобы отвезти Олежку на тренировку. Я суетилась на кухне, нарезала греческий салат, варила кашу с орехами и ягодами, делала бутерброды… Старалась гнать мысли прочь, но они так и роились.

Отчаянно изображала, что всё по-прежнему, но не находила себе места. Задела ножом палец, до крови поцарапала кожу, а потом и вовсе уронила на пол лопатку. Всё падало из рук.

Кухня и хлопоты о семье больше не доставляли радости, ведь мой дом был осквернён. Он перестал быть моим, родным… Бросила взгляд на часы и поспешила в детскую.

— Олежка, солнце, вставай! — ласково будила сыночка. — Егор Андреевич тебя ждёт.

— Блин! — сын сладко зевнул. — Забыл про тренировку. — И снова уткнулся в подушку. — Ещё немного, мам.

— Олег! — чуть строже обратилась к сыну. Жаль было будить его, но нужно было воспитывать ответственность.

— Ла-адно, — широко зевая, он сел на постели.

Вскоре проснулся Вадим, я услышала его шаги… Как обычно, умывшись, он подошёл ко мне, чтобы по привычке поцеловать, но я не хотела этого, отвернулась и склонила голову, не позволяя к себе прикасаться губами. Даже его объятия мне отныне были неприятны.

И в то же время сердце сжималось от боли.

— Да что случилось-то?

Радушное настроение Вадима испортилось, он нахмурился и бросил грубо ни в чём не виновному Олежке:

— Ну что ты возишься?

— А? — поднял голову от телефона сынок. Он ел, как и всегда, одновременно листая видосики в телефоне.

— У меня нет времени возиться с тобой.

«Как это нет времени? Спешишь? Куда?» — чуть было не спросила я, но вовремя спохватилась.

Вадим вчера ничего не говорил о том, что у него были планы на день.

Внезапно догадка озарила меня. От обиды защемило сердце.

Ещё и Вадим подлил масла в огонь, сообщив:

— Срочные дела появились. Надо встретиться с заказчиком.

Я подняла на него глаза, и он недовольно проворчал:

— Для вас же стараюсь.

Видела я вчера его старания. Если он так для нас «старался», то его неожиданный клиент, скорее всего, звался Альбиной.

— Олег, быстрее! Оторвись от телефона! — рыкнул на сына Вадим.

Не позволю ему рычать на сыночка. К тому же, я так хотела вырваться из дома, из удушающей атмосферы лжи, переключиться, проветрить мозги, что резко повернулась.

— Отстань от ребенка! — почти тоже прорычала я. — Пусть спокойно поест. Я сама его отвезу.

Красивые губы Вадима искривились.

— Что ж, — вскинул он голову, как будто я была его врагом. — Вези. Я хоть спокойно соберусь.

Так и не сев за стол, он ушёл из кухни.

— Мам? Чего это с ним? — тихо прошептал расстроенный Олежка, смотря на меня грустными, взволнованными глазками.

Я подошла к нему, погладила по голове.

— Не обращай внимания.

Наверху хлопнула дверь, по лестнице спустилась Катя в домашнем халате и белых больших наушниках, в которых играла музыка.

Не кивнув, не поздоровавшись, она взяла свою тарелку, чашку с какао и собралась уходить.

— Здороваться не учили?

Не услышала.

Я махнула у неё рукой перед лицом, она чуть отстранилась, оттянула одно ухо и недовольно посмотрела:

— Чё?

— Доброе утро. Мы все в город уезжаем. Я Олега на тренировку сегодня повезу. Ты должна убрать со стола. Ужин тоже ты готовишь.

— А че я?

— А ничо!

Катя сделала удивлённые глаза.

— Я с тобой нормально вроде разговариваю, так и ты будь добра отвечай по-человечески.

Дочь закатила глаза и сделала недовольную мину.

— Я гулять хотела идти.

— Вот всё дела сделаешь и пойдёшь. Не вижу проблемы. Я вас каждый день кормлю по три-четыре раза и не перегнулась, как видишь.

— Ой, мам, я пойду одеваться, чтобы не опоздать, — Олег всё это время стоял как суслик, затаившись. Они привыкли ко мне безропотной и молчаливой. Угодливой. Вот только никто этого не ценил…

А я осталась на кухне, перед столом, заставленным грязной посудой. И чувствовала себя в душе такой же опустошённой.

Когда-то Вадим предлагал взять помощницу по дому. Я отказалась, старалась быть идеальной матерью и женой, и не заметила, как превратилась в обслугу, до хлопот которой никому не было дела.

Размышляя о том, что я сделала не так, в чём ошиблась, я поднялась за своими вещами.

Вадим, ещё недавно спешивший, лежал на постели, положив ногу на ногу, с ноутбуком и расслабленно что-то листал.

Увидев меня, он повернул голову и с обидой спросил:

— Ну чего ты начала на пустом месте? Нормально же прошли выходные, хорошо посидели.

Ох, как у меня полыхнуло! Так и хотелось бросить, что тебе ещё и хорошо пососали, но я пока что должна была держаться. Я должна была быть сильной, скалой, чтобы принять верное решение, но как же это было тяжело, когда эмоции бушевали, а обида так и затапливала душу.

— С Таней что ли поссорилась?

Не хотела перед ним переодеваться, взяла необходимое и пошла к двери.

— Не надо меня испепелять взглядом! Я ничего не сделал!

Уже у двери в спину мне полетело:

— Перебесишься — скажешь.

Пока Олежка обувался и перепроверял, всё ли взял с собой на тренировку, я, кусая губы, чтобы не реветь, включила капельный полив и пошла к машине.

Вадим не вышел нас провожать, и я впервые была рада этому. Не хотела его видеть.