Глава 27

Я подошла к двери и, затаив дыхание, прислушалась.

Новый тяжелый стук и до боли знакомый окрик заставили подпрыгнуть.

– Мамуль, это я! Юра!

Голос сына заставил сердце мое подпрыгнуть в груди и сжаться от счастья! Все тревоги и сомнения, терзавшие меня весь день, вдруг отступили, словно испугавшись этого знакомого, родного тембра.

Я бросилась к двери, с лихорадочной поспешностью открывая сразу все три замка. Забыла про осторожность, про желание спрятаться от всего мира. Дверь распахнулась, и я оказалась в крепких, таких родных и нежных объятиях сына.

– Юрочка! – выдохнула я, прижимаясь к его широкой груди. Какой же он у меня все-таки уже большой! Не заметила совсем как вырос. Уже настоящий мужчина! – Ты зачем приехал? Когда успел? А работа? Учеба?

Слезы радости непроизвольно катились по щекам, размывая контуры возмужавшего сына. Какой же он красивый! Высокий, широкоплечий. Совсем взрослый. И такой родной!

Юра засмеялся, глубоким, бархатистым голосом, так похожим на голос Андрея, и закрыл за собой дверь.

– Работа не волк, в лес не убежит, – подмигнул он, помогая мне снять легкую куртку. – А вот мамусик у меня одна-единственная. Здесь я нужнее.

Он наклонился и нежно поцеловал меня в макушку, совсем как я когда-то целовала его, маленького, убаюкивая перед сном. Неужели помнит? Тепло разлилось по груди, отогревая замерзшее от одиночества сердце.

– Наслышан о "подвигах" отца, – сказал он, проходя на кухню. – Представил, как его сейчас колбасит от злости – и решил приехать, побыть с тобой. Не дай Бог перемкнет еще чего. Мам, а есть че пожрать? Я чего-то не успел ничего…

Я все еще не верила, что Юра приехал! Это казалось нереальным, словно сон. Но сын был здесь, передо мной, реальный и теплый. Я радовалась так сильно, что не могла сдержать слез.

– Ну, ма-а-ам, хорош сырость разводить!

Уплетая ужин, который я приготовила на счастье как раз перед его приходом, Юра кратко рассказал, как ему накануне позвонил Андрей с категоричными требованиями повлиять на меня, убедить принять его условия. Рассказал и про неприятный диалог с сестрой, которая с холодным прагматизмом выбрала сторону отца.

– Отец требует, чтобы сестра повлияла на тебя, иначе откажет ей в финансовой помощи, – закончил Юра свой рассказ, отложив вилку, – Я в шоке, мам, он че там? Совсем уже?

Мне было больно, что Андрей опустился до такого низкого шантажа.

Также было вдвойне горько осознавать, что для дочери важнее деньги, чем семейные узы, чем поддержка матери в трудную минуту.

Юра отложил приборы, встал из-за стола. Подойдя ко мне, стоящей у окна, он взял меня за руки, сжав обе мои ладони в свою большую, теплую ладонь. И, совсем как я когда-то утешала его, маленького, гладя по голове и шепча успокаивающие слова, начал успокаивать меня:

– Мам, Вичка с детства такая была. Эгоистка до скрипа костей. Если не поддаваться на ее манипуляции, она успокоится и быстрее осознает, что мир не крутится вокруг нее. Кинь ее в черный список вообще! Временно.

– Ты тоже думаешь, что я не сберегла семью? – спросила я, поднимая глаза на сына. Он был такой высокий, голос как у Андрея, но глаза, взгляд, черты лица – мои. Родные. И в этих родных глазах я видела поддержку и понимание.

– Ну что ты, мам, – Юра притянул меня к себе, крепко обнял. Его объятия были такими теплыми и надежными, словно защищали от всех невзгод. – Я думаю, что отец не прошел испытание деньгами. Они изменили его, вскружили голову. Когда я звонил ему в последний раз, он был зол и орал от бешенства, что он в мои года был успешный бизнесмен и ворочал миллионами. Хвастался, что сам всего добился.

– Что-о-о? Врет он, как дышит! – усмехнулась я, вытирая слезы и чувствуя, как напряжение последних дней начинает понемногу отпускать. – Нашей зарплаты едва хватало на съем квартиры и скромную еду. Помнишь, как мы экономили на всем? У тебя в садике и была-то пара машинок желтая да синяя. Это потом, намного позже, благодаря уже моему отцу, он получил первый контракт, и дело пошло в гору. Он быстро забыл, кто дал ему старт, кто в него верил, кто поддерживал.

– Тогда ты поддержала его, мам, – Юра гладил меня по плечу, и в этом жесте было столько нежности и заботы. – Папе повезло, что рядом с ним была ты. А теперь я рядом с тобой.

– Юрочка, – я сжала его руку, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от переполнявших меня эмоций. – Я и с тобой. И чем смогу, поддержу. Всегда.

Сын обнял меня так крепко, что я на мгновение перестала дышать. Но это было приятное ощущение. Хорошо и радостно оттого, что у меня в этом мире есть хоть одна родная душа, которая понимает и поддерживает.

Юра остался у меня. Мы долго разговаривали, вспоминали забавные моменты из детства, делились планами на будущее. Засыпая в одной квартире с сыном, я чувствовала себя спокойно и защищенно, как много лет назад.

Чтобы не будить его, утром я передвигалась по квартире на цыпочках, стараясь не производить лишнего шума. Приготовила его любимый завтрак, собралась, взяла необходимые документы и поехала в Роспотребнадзор, чтобы отвезти акт об уничтожении просроченной продукции.

После томительного ожидания и бесконечной волокиты, мне, наконец, выдали заключение. Оказалось, что мне всего лишь выписали штраф. Сумма была совершенно незначительной, но главное – деятельность кафе не остановили! Ура!

Вот же… Лопатин… Ну как тут не признать, что это полностью его заслуга. Его связей и статуса. И что теперь? Быть ему обязанной? Ох… свалился же на мою голову!

Выходила я из здания Роспотребнадзора с огромным облегчением. Груз с плеч словно спал. Солнечное утро радовало яркими красками, в воздухе витал аромат весны, где-то вдали пели птицы.

Я радовалась, что все, наконец, обошлось. Но когда завибрировал телефон, высвечивая незнакомый номер, я совсем не хотела отвечать. Внутри зародилось неприятное предчувствие, что лимит везения и радости на сегодня исчерпан и что этот звонок, вероятно, принесет очередные неприятности…

Сердце тревожно сжалось.