Глава 16

Глава 16

Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

В силу возраста отлично понимаю: в жизни всякое бывает, но откровения матери производят на меня «Вау» эффект. Ни разу до этого момента я не слышала о том, что она была замужем дважды. В моей картине мира отец — первый и единственный её муж.

Андрей тоже выглядит слегка оглушенным.

Он был любимцем деда. Они проводили вместе массу времени, за которое папа изрядно смог повлиять на становление моего сына, его мышление и виденье мира. Но, похоже, дед ни разу и словом не обмолвился о подобных подробностях.

Ну что же…

Это их право. Каждый волен сам очерчивать границы, меня напрягает лишь то, что мама пытается продавить меня под свои жизненные установки.

— Я об этом не знала, — мне требуется несколько мгновений, чтобы справиться с удивлением.

В конце концов, какая мне разница?

— Мы с твоим отцом решили никому не рассказывать.

Наблюдаю за ней и чувствую исходящую от мамы неловкость. Жалеет, что поддалась эмоциям и призналась.

— Ваше право. Но если отталкиваться от твоих слов, мама, то легко можно сделать вывод, что с разводом жизнь не заканчивается. Ты ведь встретила отца, и он стал твоим верным и надежным спутником. Максим, конечно, меня не бил, но он тоже предатель. И лжец. Что мешает мне развестись и быть счастливой без него?

— Мне было двадцать! — насколько быстро взвивается, настолько стремительно и тухнет.

Мы встречаемся взглядами, но мама быстро отводит глаза.

Я пытаюсь понять, что меня сейчас беспокоит больше: то, что она едва ли не прямым текстом меня старой назвала, или то, что мной мама в девятнадцать забеременела…

Честно признаться, я не уверена, что готова сейчас к новым потрясениям. Макс выполнил план-пятилетку за пару дней. Ещё парочка старых скелетов из шкафа, и смело можно будет отправляться на длительное лечение к своим коллегам из психиатрии.

— Ты хотела сказать — девятнадцать? — уточняю, изогнув бровь.

— Да! — отвечает очень быстро, не задумываясь, и тут же нервно поправляет прядь волос.

Как и всегда, подмечаю детали.

Произнося ложь, люди очень часто касаются волос, мочек ушей или носа. Жесты нас выдают. Достаточно внимательно понаблюдать за человеком.

— Не переживай, я чувствую себя превосходно, — прохладно произношу.

— И выглядишь также, — подает голос Андрей. — Некоторые парни до сих пор думают, что я им вру о том, что ты моя мама.

Сын расплывается в довольной улыбке.

Прищурившись, смотрю на него с легкой толикой укоризны.

Не хватает только того, чтобы мама подумала, что я планирую на малолеток переключиться. Шум получится из ничего.

Мама продолжает выглядеть раздосадованной, но тему мы, к счастью, меняем.

Она лишь просит меня хорошо всё обдумать, чтобы впоследствии не жалеть.

В последнее время я не могу похвастаться отменным аппетитом, а короткие перепалки — сначала с мужем, а после и с матерью, и вовсе сводят мой обед к чаепитию.

Мама всё чувствует и решает разрядить обстановку рассказом о небольшом аукционе, в котором им с Ниной довелось поучаствовать. Только вот ни бриллиантовое колье, ни кольцо с редким сапфиром интереса во мне не вызывают.

Ловлю себя на мысли, что вглядываюсь в лицо мамы, ища сходства между нами. И, к своему огромному огорчению — не нахожу.

Мы обе блондинки, и на этом, пожалуй, всё.

Когда я была маленькой, все говорили, что я на папу похожа, а характер больше на мамин похож, но годы прошли, и даже он стал другим.

— Женя, а банк? — вдруг мама спохватывается, когда мы перемещаемся в гостиную.

Я невольно вздрагиваю. По новой начнем?

— А что с ним? На Максиме свет клином не сошелся. Он не единственный эффективный топ-менеджер.

— Управленец должен быть из семьи. Для твоего отца это всегда было важно. Максиму он доверял всецело. Видел в нем приемника. Саша в людях не ошибался.

Я мысленно закатываю глаза.

Что она мне предлагает? Жить с человеком, от которого меня выворачивает наизнанку, только из соображений финансовой выгоды? И то, я хочу заметить — сомнительной.

Ещё неизвестно, как именно он управлял… Если так же, как вел себя в семейной жизни, то у меня большие проблемы.

— Постараюсь осилить новую для себя сферу, — отвечаю с легким сарказмом.

— Не ерничай! Я серьезно с тобой разговариваю!

— Ты отчитываешь меня, как маленькую девочку. Я подобное не люблю, и ты это знаешь.

Напряжение между нами растет.

Положа руку на сердце, моя мама всегда была весьма инфантильной. Это не упрек, просто факт. Не хорошо и не плохо. Папа, зная особенности её характера, старался всецело окружить жену заботой. Был опорой и поддержкой. Ни бытовые, ни финансовые трудности матери не касались. Сопровождение, водители, помощницы по хозяйству — вокруг нее всегда была масса специально обученных людей, способных помочь и обеспечить комфортный уровень жизни.

В ответ она дарила отцу всю себя. Он был центром её вселенной, тонул в любви, нежности и внимании.

Каждый волен самостоятельно делать выбор.

Наша с Максимом семейная жизнь изначально имела мало общего с тем, что я привыкла видеть с детства.

Мы поженились, когда я в меде училась. И речи не шло о том, чтобы забить на обучение и порхать вокруг молодого мужа.

Был один неприятный для меня момент, когда мы только начали встречаться. Я увлеклась настолько, что из рук вон плохо подготовилась к экзамену. Единственный раз меня на пересдачу отправили. Прошло много лет, а я до сих пор помню, как заведующий кафедрой терапии пригласил меня к себе и провел серьезную беседу на тему того, что влюбляться во время учебы категорически воспрещается.

Объем информации, который приходится осваивать и запоминать будущим медикам — колоссален. А эмоции естественным образом влияют на наше восприятие и мыслительные процессы.

Эмоционально окрашенные события (в моем случае — первые отношения) запоминаются проще, чем нейтральные и, соответственно, внимание к ним сильнее.

Не настолько люди многофункциональны, чтобы одновременно успешно и мыслить, и строить новые отношения.

Мне было так стыдно, что с того дня я всегда четко разграничивала личную жизнь и учебу, а впоследствии и работу.

У меня звонит телефон, и я с удовольствием отвлекаюсь на разговор.

Общение с мамой своего маленького пациента дается проще, чем с собственной. Чудеса.

Я, конечно, ожидала, что она начнет защищать моего мужа. Но обиду всё равно ощущаю.

— Евгения Александровна, мы очень бы хотели попасть к Вам на прием… Запись никак не откроют. Я звоню каждый день, — из телефона доносится горестный вздох. — Никому другому Мишутку мы доверить не можем…

Обычно я этого не практикую — за редкими исключениями, но сейчас соглашаюсь осуществить вызов на дом.

Даже если мама обидится, так будет лучше.

Перед тем как уехать, прошу помощницу по хозяйству приглядывать за мамой. Мало ли что.

* * *

— Ты задумчива. С пацаном что-то серьезное? — спрашивает Андрей, когда спустя пару часов мы выезжаем из коттеджного поселка, в котором живет семья малыша.

— Что? — мысленно повторив заданный им вопрос, отвечаю. — Нет. Отец втайне от матери накормил сына клубникой. Когда началось покраснение кожи и зуб, побоялся признаваться. Всё стандартно, — отвечаю на автомате.

— А почему побоялся?

— Клубника сильный аллерген. А их сын астматик, к тому же по части дермы проблемы имеются.

Андрей хмурится.

— А зачем он тогда… — задумчиво проходится ладонью по затылку. — А, пофиг. У меня детей всё равно не будет.

— Как скажешь, — роняю равнодушно.

Достаю телефон из сумочки и в мессенджере ищу переписку со своей тетей. Судя по тому, как сильно меня всколыхнул разговор с мамой, нам есть о чем поговорить с ближайшей родственницей отца.

— И это всё? Даже не будешь меня переубеждать? — сын не отстает. — Внуков там просить, — откровенно смеется.

— Зачем? Я уверена, ты сам в состоянии решить, какой хочешь видеть свою дальнейшую жизнь. Если даже внуков никогда не будет, меньше любить тебя я не стану, — быстро отправив сообщение тете, перевожу взгляд на сына. Рассматриваю его профиль.

Мой любимый мальчик похож на отца.

Хоть где-то Максим постарался на славу.

— Команда?! — почувствовав мой взгляд, Андрей оборачивается. Отрывает правую руку от руля и, сжав её в кулак, протягивает мне. Предлагая ударить своим.

— Мой самый родной и любимый человек, — касаясь его, отвечаю с искренней теплотой.

Если зародившееся внутри свербящее чувство меня не подводит, то, возможно, и единственный родной человек.