Глава 32

Глава 32

Андрей

Внутри назревает тревожное чувство. Я понятия не имею, как и чем его объяснить. Мама всего лишь полчаса не берет трубку. Казалось бы, что в этом такого, но я…

Не могу найти себе места.

Поднявшись со своего рабочего кресла, подхожу к панорамному окну и жестко обхватываю ладонью затылок. Вдавливаю пальцы до ощутимого дискомфорта. Ожидаемого отрезвления не происходит.

Ещё и погода поганая. Хмурое небо с минуты на минуту не выдержит, и разверзнется гроза. Уже видно, как вдалеке на землю стеной обрушиваются потоки воды.

Тревожно.

Может быть, мне пора показаться психологу? Тема совсем нездоровая. По мере того как отец начинает раздражать меня всё сильнее и сильнее, я начинаю всё больше беспокоиться о маме. Если мне так хреново, то что, должно быть, она испытывает?! Как ни крути, они с отцом прожили вместе большую часть жизни, и я точно знаю — она мужа любила.

Бред. К мозгоправу я совершенно точно пойду.

— Ну ты и маменькин сыночек, — произносит серьезно Кирилл — мой друг и коллега, о присутствии в кабинете которого я абсолютно забыл. Он смотрит на меня несколько секунд, а после ржать начинает. — Успокойся. Что может случиться с Евгенией Александровной? Не душни. Она ведь красотка, к тому же теперь свободная, может быть, личную жизнь налаживает, — поигрывает бровями. — Девчонкам свобода нужна.

— Каким, нахер, девчонкам? — срываюсь на него. — Ты за речью своей следи! Ты о моей матери говоришь.

Друг выглядит ошарашенным.

Плевать!

Подойдя к столу, подхватываю телефон и в очередной раз набираю её номер. Не дождавшись ответа, поочередно звоню всем её охранникам.

Охуеть! Неужели так заняты и сложно ответить?

— Я отъеду на час, — предупреждаю его.

Кирилл тут же отбрасывает рабочий ноутбук на противоположный край дивана и подскакивает на ноги.

— Даже не думай. У нас встреча через сорок минут! — веселье с его лица мгновенно исчезает. — Я сам не вывезу. Это твой проект. Гонишь, что ли?

Его взгляд начинает метаться по кабинету, будто ищет, чем меня можно связать.

— Отвлечешь их немного.

— Так не делается! Да что с тобой, блд, в последнее время происходит? Мы столько сил убили на то, чтоб этот проект получить! Новый уровень, новые объемы. Да, блин, мы под него команду собрали отличную! — выпалив всё на одном дыхании, он переводит дух. После чего добавляет уже спокойнее: — Андрей, тебе, может быть, бабло и неважно, но для меня это шанс.

По итогу у Кирилла получается воззвать к моей совести. Всё оставшееся до деловой встречи время я пытаюсь вскрыть систему безопасности клиники мамы и подключиться к их камерам.

Ума не приложу, почему раньше не получил доступ?

Когда до обговоренного времени остается всего десять минут, в кабинет заглядывает моя секретарша и осторожно сообщает, что потенциальные партнеры просят перенести встречу. Из-за непогоды их самолет отправили на посадку в другой аэропорт.

— А заранее никак нельзя было предупредить? — проговариваю негромко, но ответ уже не слушаю.

Именно в этот момент прога выводит на экран прямую трансляцию с камер видеонаблюдения, находящихся в клинике. Крупным планом выведена картинка с ресепшена.

Увиденное поражает. Персонал, распластавшись, лежит на полу. Посетители клиники рассажены по диванам. Не менее восьми человек в масках контролируют всё пространство. Неудивительно, что я никуда дозвониться не смог.

— Что у них происходит? — удивленный голос Кирилла раздается над ухом, и я, мать его, не знаю, что ответить. — Это СОБР, что ли?

В глазах на миг темнеет. Чтобы справиться с удушающей волной, дергаю за воротник рубашки.

Как такое могло произойти? Что вообще там случилось? Судя по отсутствию каких-либо нашивок и отличительной символики, отношения к госструктурам эти бойцы никакого не имеют.

Затаив дыхание, туплю несколько мгновений — от напряжения перед глазами белые круги расползаются. Шумный выдох, и скрываюсь с места.

— Разбирайся сам, — бросаю Кириллу не оборачиваясь. — Мне похуй. Можешь хоть отменять встречу, хоть переносить.

Я за всю жизнь не нарушал столько правил дорожного движения. Если не успею, никогда себя не прощу. Мысли в голову лезут разные, и каждая новая страшнее предыдущих.

За последнее время мне доводилось несколько раз слышать о том, что пора сепарироваться от мамы. И сейчас я испытываю стыд за то, что серьезно задумывался над тем, чтобы переехать жить, например, в Дубай. Грузился на тему того, что со стороны выгляжу несамостоятельным.

Да похер! Абсолютно плевать!

Разве у меня есть кто-то ближе нее? Нет, блд, нету!

Мы всегда были близки, а после того, как у мамы не получилось выносить и родить ещё одного ребенка, она стала проявлять ко мне ещё больше внимания и заботы. Из-за этого они ругались с отцом, ему не нравилось, что она излишне носится со мной.

В то время как за всеми моими друзьями и одноклассниками стайками таскались няньки, гувернантки и прочий нанятый персонал, мама сама занималась моим воспитанием. Готовила завтрак. Дула мне на коленки, обрабатывая ссадины. Даже иностранные языки я с ней начинал изучать.

Мое первоклассное знание английского, французского и немецкого — это её заслуга.

Я при желании не смогу объяснить, сколько всего она для меня сделала. А по итогу что? Когда ей понадобилась помощь, от меня она её не дождалась.

Подъехав к клинике, бросаю тачку около входа. Сейчас плевать на то, что она перегораживает проезд.

Четверо мужиков в балаклавах перегораживают вход.

В иной ситуации я бы подумал, что рейдерские захваты возобновились.

Когда между нами завязывается потасовка, из здания клиники выходит мужик в строгом костюме и с нечитаемым выражением лица.

— Андрей Максимович? — уточняет, глядя мне в глаза.

— А Вы кто такой? Что за херь здесь происходит?

— Пропустите, — обращается к охране. После чего возвращает внимание ко мне. — Приношу свои извинения. Владислав Анатольевич просил с Вами связаться, но я не успел — Вы появились раньше. К сожалению, Вашу охрану на территорию клиники мы впустить не можем, — переводит взгляд мне за спину.

— Что произошло? — повторяю вопрос. Контроль к черту отлетает. — Владислав Анатольевич — это Молотов?

Признаться, я не придал особого значения их встрече.

— Так точно. У него была назначена встреча с Евгенией Александровной, но её отравили. В настоящий момент мы выясняем, кто причастен к случившемуся. Все сотрудники находятся в здании клиники. С ними проводятся…

Услышанное повергает меня не просто в шок. По ощущениям небо на голову обрушивается. Сердце разгоняется до бешеной скорости. Пульс долбит в висках и отдается тремором рук.

— Отравили? — единственное, что удается вытолкнуть из себя.

— Да. Состояние тяжелое, но, насколько я понял — стабильное. Она находится под наблюдением врачей… — приподняв руку, смотрит на наручные часы, — вот уже сорок минут. Ответьте на несколько моих вопросов, и наши люди сопроводят Вас в клинику, где находится Евгения Александровна.

Какие сейчас, к черту, вопросы?

Нежелание общаться, по всей видимости, отражается на моем лице, потому что мой собеседник добавляет:

— У нас есть все основания подозревать в отравлении кого-то из сотрудников клиники. В момент, когда на Евгению Александровну было совершено покушение, камеры во всем левом крыле, в том числе в её кабинете, не работали. Как Вы понимаете, совпадением это быть не может. Мы рассчитываем на сотрудничество, в любом случае Вашей матерью сейчас врачи занимаются.

От его взгляда, полного сожаления, меня выворачивает наизнанку.

Нужно было настоять на том, чтобы она несколько месяцев пробыла за границей! Что я за гребаный идиот? Почему не настоял?