Глава 35

Глава 35

— Что…

Я собираюсь узнать, какая муха его укусила, но неожиданно для себя замечаю маленькую оранжевую точку на противоположной от окна стене. Так уж вышло, что я знаю, как выглядит и устроен оптический прицел. Лазерные целеуказатели, испускающие оранжевые пучки света, менее универсальны, нежели красные, но для хорошей погоды — такой, как сегодня — подходят как нельзя лучше.

— Черт, Женя!

Растерявшись, я и пискнуть не успеваю, как оказываюсь прижата к «безопасной» стене. Влад действует быстро, нисколько не мешкая. Убедившись, что я застыла, он резкими движениями задергивает шторы.

Это какой-то дурной сон…

Ловлю себя на мысли: я не дышу. Ужас сковал легкие и парализовал нервную систему. Дело даже не в страхе за свою жизнь, скорее, меня пугает то, с какой скоростью она рушится.

Всё началось с измены…

Череда событий, случившихся после того, как я познакомилась с Анной и узнала о неверности мужа, не может не впечатлять.

— Ты в порядке? — цепкий взгляд Влада сканирует мое лицо.

Киваю.

При всем своем внушительном, да и что уж кривить душой, грозном виде Молотов видится в моих глазах не иначе, как ангелом-хранителем.

— Отлично, — получив желаемый ответ, он переводит взгляд на мою маму. По привычке продолжаю её так называть про себя, но испытываю внутренний дискомфорт. Всё могло бы быть иначе, если бы родители от меня не скрывали правду. Сложившаяся ситуация — отличная зарисовка к тому, куда может привести ложь. — С Вами сейчас побеседуют следователи. Советую на этот раз рассказать им всё, что знаете. Иначе Вас привлекут к ответственности. Тот факт, что Комаров Ваш сын, роли не сыграет. Отнеситесь к моим словам серьезно.

Чтобы звучать убедительно, Владу не требуется повышать голос. Он холоден, сдержан и спокоен. Это производит невероятный эффект.

— Подозрения в адрес Ярослава напрасны, — на моей памяти она впервые проявляет такое ослиное упрямство. Сказывается чувство вины или что-то другое? — Он всего лишь хотел обрести семью.

В отличие от меня, Молотов не скрывает своего скептического отношения.

— Вы сами верите в то, что говорите? Рассказать, как всё бы сложилось? Сначала бы убрали Женю. Дальше — её сына. А напоследок сын и Вас бы убрал. Мне сейчас плевать на его мотивацию — месть или деньги, значения не имеет. У Вас есть последняя возможность выступить в качестве свидетеля. В случае отказа у следствия возникнут резонные основания считать Вас заказчицей. Буквально через час нанятый киллер, — кивком головы указывает на зашторенное окно, — начнет давать показания, и Ваши признания никому не нужны будут.

Судя по обращённому на меня взгляду, наполненному отчаянием, ждет поддержки. Но нет. Не в этот раз.

Угрозу в адрес Андрея я не прощу никому.

Новое, пусть и несостоявшееся, покушение заставляет меня отложить разговор с Максимом. На самом деле я даже не знаю, о чем с ним говорить. Не исключено, что кому-то после сорока бес в ребро вселяется, но у моего мужа, судя по всему, запустился механизм саморазрушения мозга. Других объяснений его глупого поведения я не могу найти.

И нет, раньше за ним такого идиотизма не замечалось.

Я не представляю, чем он думал, согласившись скрыть от меня наличие брата. Родного, единокровного или сводного — роли не играет. Даже идей никаких на этот счет у меня нет, разве что просто не хотел заморачиваться с семейными разборками.

Развестись. И как можно скорее. Других пожеланий у меня нет.

Голова раскалывается, будто бы обещая разрушить черепную коробку, но я всё-таки заставляю себя поговорить с Андреем.

Не всем быть дерзким, резким и толстокорым. По своему ребенку я вижу — он находится под сильным впечатлением, и винить его за это нельзя. До недавнего времени наша жизнь была размеренной и поминутно спланированной.

Комфорт и спокойствие — те вещи, за которое я была готова отдать многое.

Мы долго общаемся. Обсуждаем случившееся. Позже Андрей рассказывает мне про свой новый проект, делится планами. Но в какой-то момент неожиданно меняет тему.

— Он тебе нравится?

Смотрю на него, изогнув бровь. Не скрываю недоумения.

— Молотов, — поясняет сын.

— Андрюш, я сейчас не в том состоянии и положении, чтобы углубляться в чувства.

Отчего-то испытываю неприсущую мне неловкость.

Мы с Максом позволяли себе проявлять чувства на людях, и я не видела в этом ничего сверхъестественного или неприличного, но обсуждать с сыном другого мужчину, оказывается, непросто.

Вот как сказывается на человеке отсутствие полноценного жизненного опыта.

Какие ещё аспекты жизни мимо прошли из-за раннего брака?

— Только слепой мог не заметить его заинтересованности в тебе, — продолжает Андрей выуживать сведения.

— Что правда, то правда, — усмехаюсь. — Я с трудом представляю, зачем он со мной так носится. Выкупить «Стратегию» после моей смерти было бы проще.

— Мама!

Прикрываю рот ладонью, когда из меня вырывается нервный смешок.

— Да ладно, Андрюш. Всё в порядке.

Говорю, а сама не верю. Послать бы всё к черту и устроить себе ретрит на Бали.

Сейчас я в полной мере ощущаю то, как мне надоело быть сильной и самостоятельной.

— Мне показалось, или ты что-то задумала? — сын мгновенно реагирует.

Как только Андрей уходит, ко мне заглядывает лечащий врач. Получив очередные результаты анализов, отчитывает меня как девчонку, угрожая, что заставит лежать в клинике до полного восстановления.

Он знает, что мы коллеги, и его слова скорее шуточную форму имеют. И всё-таки в каждой шутке…

— Евгения, что Вы делаете, когда пациенты не выполняют Ваши предписания?

— Серчаю.

— Вот и я близок к этому. После отравления восстановление не бывает простым, особенно меня беспокоит левая почка. Мне бы очень хотелось, чтобы бы Вы серьезно отнеслись к дальнейшему курсу восстановительной терапии.

— Если бы это только от меня зависело…

— Да, я уже в курсе. Насколько я понял, в ближайшее время Вас переведут в другую, более безопасную, клинику, но всё же я советую более бережно относиться к своему здоровью.

Наше общение прерывает появление Молотова.

Без стука появившись в палате, Влад остается стоять в дверях. Ждет, когда нас оставят наедине.

Перед тем как уйти, врач отдает ему копию своего заключения и рекомендаций.

— Вот тебе и врачебная тайна, — усмехаюсь.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — качает головой, дескать, так вышло.

— И что ты будешь делать с этой ценной информацией?

— Естественно, тебя контролировать.

Надо же…

— Мне кажется, у тебя и так из-за меня масса головной боли появилась.

Он садится в кресло и ненадолго задумывается. После чего подается вперед и, упираясь локтями в колени, подпирает скрещенными пальцами подбородок. Смотрит на меня странным взглядом.

— Если ты думаешь, что я это делаю для тебя, то ошибаешься.

На долю секунды теряюсь.

— Ещё немного, и я сама буду упрашивать тебя выкупить у меня акции банка.

Влад хмыкает, никак не комментируя мои слова.

— Стрелка задержали, — метнувшись в сторону окна, его взгляд ко мне возвращается. — Он ожидаемо выдал всё, что знал. В том числе данные нового паспорта Комарова. Максимум завтра утром его задержат. Есть немного времени, чтобы решить — как бы ты хотела, чтобы его приняли? Жестко, или пусть живет до суда?

То неумолимое спокойствие, с каким он задает вопрос, ошеломляет.

— Жень, я хуже, чем ты себе можешь представить, — по глазам мои мысли читает. — Возможно, тебе подобные темы не по душе, но есть люди, которые, как ни старайся, хорошего отношения никогда не оценят.