Эпилог. Часть 2

Эпилог. Часть 2

Спустя несколько недель…

— Мам, я хочу тебя кое с кем познакомить, — начинает Андрюша загадочно.

Я непроизвольно подбираюсь. Сажусь в кресле ровнее.

— Не томи, — прошу его с нервным смешком.

— Вчера я сделал девушке предложение. Думаю, что вас стоит познакомить до свадьбы. Ты как считаешь?

Приторможенно хлопая глазами, я стараюсь осознать услышанное.

Он ещё сомневается, знакомить или нет?

Андрею удалось меня не просто удивить, но и вывести из состояния душевного равновесия.

— Предложение сделал? — пораженно переспрашиваю.

Как же так?

Мы с ним не отдалялись друг от друга, продолжали ежедневно общаться. Я догадывалась, что появилась особа, закрутившая на себе внимание сына, но не до такой же степени!

Я даже забываю, зачем позвонила Андрею.

— Мамуль, не переживай. Наташа тебе понравится. Я в этом уверен. Она нормальная… Обычная, в смысле, без понтов.

— Ты думаешь, успокоил меня сейчас?

Положа руку на сердце, Андрей и раньше не считал своих возлюбленных стервами, даже в тех случаях, когда они ими реально оказывались.

Сын усмехается и, игнорируя мой вопрос, произносит:

— Вам с ней, кстати, будет о чем поговорить. Наташа учится в медицинском.

Я, безусловно, рада, что коллег у меня с каждым годом становится всё больше и больше, однако и этот аргумент успокоения не приносит.

Если на то пошло, то среди людей в белых халатах ненормальных полно, да и маньяки порою встречаются.

— Ты мог меня как-нибудь подготовить? Андрюш, по телефону, в самый разгар рабочего дня… Как я теперь работать буду?!

Я готова к званию матери-наседки. Плевать. У меня один сын, и его счастье превыше всего.

— Я вообще не понимаю, зачем тебе работать, — ни с того ни с сего произносит Андрей. — У вас же с Владом всё серьезно, насколько я понял.

Утверждать, что у сына с Молотовым сложились приятельские отношения, значит, слукавить. Нет, они ладят, но без фанатизма. Пока что меня это устраивает.

— А раньше, по-твоему, я из-за нехватки денег работала?

Сын смеется.

Вскользь он намекает на то, что после проведения полного аудита стоимость акций «Стратегии» упала на пятнадцать процентов. Существенно, но не критически.

Пока Максим занимался своими амурными делами, пытался скрыть от меня наличие сына, развлекался с подружками, его подчиненные во главе с ныне покойным Анатолием Макаровым успели провернуть несколько крупных и крайне нечистых операций, ударивших по репутации банка.

Возможно, бывший муж слукавил, сказав, что ему ничего не известно о теневых сделках вверенной ему финансовой организации, однако вникать в это я не стала. Уголовное дело не завели, потому что он из собственных средств покрыл все штрафы и иные издержки.

Теперь, если учитывать те внушительные суммы, которые Макс, согласно решению суда, должен в ближайшее время выплатить мне после раздела имущества, нажитого в браке, он явно перестанет выглядеть лакомым кусочком в глазах малолетних девиц, желающих присосаться к щедрому папику. Даже смешно.

Впрочем, если он возьмется за голову, ему хватит ума, чтобы снова встать на ноги. А пока…

Ему не позавидуешь.

— Мам, если честно, я хотел тебя попросить… Или посоветоваться… Наташа не хочет торжество устраивать, только роспись… — слышу, как мой мальчик понуро вздыхает.

— А ты, значит, хочешь пышное торжество?

Пока Андрей собирается с мыслями, дверь моего кабинета приоткрывается после короткого стука.

Улыбаюсь, увидев на пороге Влада. Как всегда, в образе. Жесткий, собранный, источающий ауру силы.

Взглянув на время, понимаю, в чем дело. Я опаздываю на совместный обед. Тихо, прикрыв микрофон рукой, прошу его подождать несколько минут.

Не каждый день меня так сын осчастливливает.

— Андрюш, а девочка твоя, случайно, не беременна? — мягко интересуюсь, чем привлекаю внимание не только своего чада, но и Молотова.

«Я тебе позже расскажу», — шепчу одними губами.

— Да нет, мам… — пылко отвечает Андрей и тут же осекается. Мое сердце стремительно ухает. — Ты думаешь, она могла мне не рассказать?

Пока мы с Андрюшей пытаемся общими усилиями разобраться в сложившейся ситуации, у Влада звонит телефон, и он выходит из кабинета, предупредив, что ждать будет на улице.

Спустя минут десять я нахожу его на парковке.

Вид у Влада взбешенный.

Впервые ловлю себя на мысли, что подходить мне к нему страшно. Умом понимаю: он точно ничего мне не сделает, и всё же волнуюсь.

Вздрагиваю, когда, выругавшись себе под нос, он ударяет телефоном по начищенному до блеска капоту своего внедорожника.

— Как же эта дура меня задолбала… — доносится до слуха его глухое рычание.

Собравшись с духом, подхожу ближе и опускаю руку на напряженную спину. Глажу легонько, в тот же миг ощущая, как пружинятся мышцы под моими пальцами. Вспышка гнева настолько сильна, что его всего передергивает.

— Расскажешь мне, что случилось?

Он с трудом признается в своих слабостях. Я готова к тому, что придется удариться в уговоры.

— Да так… Семейные проблемы, — сквозь зубы.

— Посмотри на меня.

Подойдя ближе, касаюсь его щеки. Заглядываю в глаза.

— Ты несправедлив. В тот момент, когда семейные проблемы меня чуть не убили, даже делиться с тобой ничем не пришлось. Ты сам всё решил. Позволь мне хотя бы тебя выслушать… Я точно так же хочу быть нужной.

— Жень, ты и без того знаешь, как много значишь для меня.

Я быстро киваю.

— И всё же?

Он думает пару секунд.

— Моя недоразвитая племянница снова бросила дочку неизвестно где, — его голос тусклый, как никогда. — На этот раз в Париже. Оставила в номере отеля со своей, полагаю, такой же безмозглой подружкой.

— Эта подружка тебе сейчас звонила? Просит Еву забрать?

— Жена покойного брата. Такая же курица. Не может за внучкой полететь. Загранпаспорт у нее, видите ли, просрочен, — говорит уже спокойнее, однако грудь по-прежнему сильно вздымается. — Сейчас позвоню своему помощнику…

— Давай мы сами её заберем? — предлагаю не задумываясь. — Ты же понимаешь, возникнут проблемы с вывозом девочки из чужой страны. У меня как раз есть знакомые в посольстве.

Наши взгляды встречаются. Кажется, Влад не ожидал от меня такой прыти.

— Жень, ты не обязана…

— Не говори глупости. Я очень соскучилась по Евушке. Представляю, как она напугана. Будет лучше, если её заберет кто-то из родных.

Дабы отбросить оставшиеся сомнения, я тянусь и целую его в губы.

— Пожалуйста. Я правда хочу поехать с тобой…

* * *

Если кто-то и сомневался в сговорчивости Влада, то точно не я.

— Придушу её на хрен.

Мы поднимаемся в лифте на третий этаж. Напряжение, исходящее от моего ужасно грозного мужчины, почти осязаемо. Наверное, поэтому помощники, стоящие за его спиной, предпочитают разглядывать носки своих туфель и дышать через раз.

— Главное, чтобы с Евой всё было в порядке, — нахожу его руку и нежно сдавливаю пальцы. — В прошлый раз у меня сердце едва не остановилось…

Спустя минуту мы уже стучим в стандартную дверь гостиничного номера.

Открывает нам молоденькая девушка, внешне очень напоминающая эскортницу.

До смерти перепуганную эскортницу.

Её короткое синее платье помято и в нескольких местах испачкано какой-то странной жижей бледно-розового цвета.

Я настораживаюсь, но в следующую секунду причина её испуга и странного поведения становится ясна как божий день.

— Я хотю кушать! — откуда-то из глубины номера доносится детский крик, переходящий в рёв.

Я видела Еву единожды, но отлично запомнила и светлые мягкие кудри, и ясные глазки, и нежный детский голосок.

Сомнений в том, что плачет она, нет никаких.

— Пропустите.

Не посчитав нужным церемониться, отодвигаю девушку в сторону и направляюсь на поиски маленького ангелочка.

— Я не знала, что с ней делать… Как хорошо, что вы приехали… — всхлипывает за моей спиной нерадивая нянька.

За ней самой присмотр не помешал бы.

— Маленькая, ну что ты… — опускаюсь на корточки перед Евой.

Найти её труда не составило.

Судя по всему, девушка реально боялась и не впускала никого в номер даже для уборки. Номер небольшой и жутко грязный.

Не хочу даже думать, чем девушки здесь занимались в присутствии малышки.

Сидя на краю постели, она растирает ладошками слезы по красным щечкам. Кажется, с момента нашей единственной встречи ребенок сбросил несколько килограмм.

Девочка выглядит испуганной и изможденной.

Всё моё естество в этот момент протестует. Я бы лично отхлыстала её мать за такое отношение к маленькому и беззащитному человечку.

Как можно издеваться над своей кровиночкой?

— Не плачь… Иди ко мне… — осторожно протягиваю руку, боясь напугать и без того натерпевшуюся крошку.

— Я тибя поню… — внимательный взгляд замирает на моем лице. — Басеня купаись…

Огромных усилий стоит не разрыдаться в этот момент.

Неужели я с возрастом становлюсь ещё более сентиментальной? Неожиданно.

— Точно. Ты тогда хотела поплавать, а я тебе помешала… — говорю медленно. Спазм горло сковал.

Ничего не отвечая, девочка кивает.

— Пойдешь ко мне на ручки? Мы с твоим дядей Владом приехали за тобой.

Протянув руку, дожидаюсь, когда Евушка настороженно вложит в нее свои крошечные пальчики.

Как только она делает маленький шажочек навстречу, я поднимаюсь на ноги и беру её на ручки. Прелесть прижимается ко мне и, опустив голову на плечо, негромко произносит:

— Кушать хотю…

— Сейчас покушаешь, Евушка. Расскажи мне пока что, чего бы тебе хотелось?

Сердце колотится на разрыв. Будто триггер какой-то срабатывает… Не понимаю, почему отношусь к девочке с такой нежностью.

Можно подумать, что дело во Владе, но это не так.

Вся его связь с Евой ограничивалась финансовой помощью, выделяемой для её матери. Меня же интересует именно Ева.

На самом деле я отлично осознаю — во мне море нерастраченных материнских чувств, но, трезво оценивая ситуацию, уже не рассчитываю на многое.

Оставив своих людей улаживать имеющиеся юридические вопросы, Влад спускается с нами в ресторан.

— Вы отлично смотритесь вместе, — произносит он задумчиво, пока я изучаю детское меню. От голода ребенок может съесть что угодно, однако на пользу неразборчивость не пойдет.

Оторвав взгляд от желтых листов, вопросительно смотрю на Молотова.

— Это намек? Ты хочешь отобрать ребенка у нерадивой племянницы и исполнить ещё одну мою мечту?

Кажется, я всё же сумела заставить его растеряться.

— Жень, ты же шутишь сейчас…

— Расслабься, Влад. Это решать не мне, — передергиваю плечами. — В своих семейных делах, я уверена, сумеете разобраться без чьей-либо помощи.

Говорить о вселенской справедливости — только воздух сотрясать. Её нет нигде и ни в чем.

Мама родила меня вопреки всему, возможно, даже изначально имелась угроза её жизни. Но нам с ней так и не удалось познакомиться.

Я была готова пойти на всё, лишь бы во второй раз испытать радость материнства. Однако не сложилось. После выкидыша родить не удалось, а из детского дома Макс ребенка брать отказывался.

Правда, ему-то зачем?

Это я чувствовала себя неполноценной, а не он. У Максима к тому времени сын подрастал… Очередной.

При этом есть женщины, способные собственными руками разрушить жизнь родного ребенка…

Я не хочу сравнивать Еву с Ярославом, но звоночки всё-таки есть.

Где гарантия, что следующий загул её матери не закончится чем-то трагическим?

Оставить ребенка с чужим человеком — для меня верх безрассудства.

Когда вечером, искупав девочку, я переодеваю Еву в пижамку, замечаю на мягких щечках тонкие дорожки от слез.

— Моя хорошая, — обнимаю её.

— Я пахая, — произносит она очень уверенно, будто долгое время думала об этом.

— Моя прелесть, ну что ты такое говоришь? Ты замечательная, очень послушная и красивая девочка, — глажу по головке. — День был трудным. Ты, наверное, устала. Давай отдыхать?

— Мама меня не юбит, патаму я пахая…

Её всхлип разрывает мне сердце.

— Евушка, это не так… — как же трудно объяснить причины, которые ты сама до конца осознать не можешь. — Твоя мама просто ещё очень молода и многого не понимает. Не знает, что детки — это самое большое счастье в жизни. С возрастом она обязательно всё осознает. — Глажу острые коленочки. Ребенку не стоит знать о том, что осознание может прийти к её матери слишком поздно. — У меня тоже есть сыночек. Он уже большой, но я его люблю точно так же, как любила и раньше, когда он был такой же малыш, как ты сейчас.

— А меня ты буишь юбить?

За спиной хлопает дверь, отвлекая меня на секунду.

Дернувшись, я возвращаю внимание к девочке.

— Буду, конечно, если ты этого хочешь…

Встрепенувшись, Ева повисает на моей шее. В этот же момент над ухом раздается негромкий голос Влада.

— Без тебя бы я точно не справился. Моя Женя.