Глава 9

Радмир Кто бы сомневался, что Маленькая паразитка выкинула все. И почему с ней все так не просто? Другая на ее месте уже бы поняла с кем связалась и сдалась, принимая правила игры, но эта… Нет. Воюет со мной. Перечит. Готова загрызть любого за ребенка, и плевать, что сама может пострадать. Была бы моей женщиной, сказал бы сбавить обороты, не дело это. Но она не моя женщина. Муженек у нее та еще гнида, и это неудивительно, что девчонка сама бодается со мной. И нет, баллов ей это в моих глазах не прибавляет. Глупая она. Но что-то все же в ней есть. Только что? Пинаю носком туфли мусорную корзину, из которой торчат ножки цветов. Не пожалела же букет, прямо цветами в ведро засунула, чтобы наверняка. Неподкупная, ага. Поверил сто раз. Видел я такие показательные выступления. Да и слышал достаточно сегодня. Приручить меня захотели. Зубки обломятся. Ни одна девка мной вертеть не будет. Никогда. Пожалуй, надо будет ограничить присутствие этой, как же ее, Лизы, кажется, в жизни Алёны. Подхожу к кровати и смотрю на спящую девушку. В свете луны и уличных фонарей она похожа на ангела. Светлые волосы разметались по подушке. Блондинка, никогда их не любил. Мало того, что все дуры, так еще и на кукол вечно похожи. Пластиковых и бесчувственных. Но эта не похожа на куклу. Мозги вроде есть, судя по образованию, и тому, как работала. Накачанного в теле ничего, даже по мелочи. Странная. – Что же мне с тобой делать, Алена? Не удержался, прошелся кончиками пальцев по пухлым губам, погладил костяшками пальцев щеку. Мягкая она, теплая. Живая. По-своему, даже красивая. Возможно, даже не испортит породу. От моих прикосновений девушка заворочалась, реснички начали подрагивать. Застыл, потому что не хотел, чтобы она просыпалась, ведь рот свой сразу откроет и все, сама себя доведет истериками. А моему сыну это вредно! Присаживаюсь на край кровати и все же делаю то, чего не должен, накрываю ее живот ладонью. Понимаю, что он еще не может толкаться, но я-то знаю, что сын там. Еще мелкий, и уже мой. Все для него сделаю. – Алёна, Алёна. – М-мм? – сонно протягивает девушка, а я так и застываю, с рукой на ее животе, когда она открывает глаза. – Аааа! – Да тише ты, – резко хватаю ее, закрывая рот рукой, когда полоумная начинает кричать. – Что орешь? Всю больницу на уши поднимешь. Дура пустоголовая. Даже в тусклом свете уличных фонарей вижу дикий страх, застывший в ее глазах, а потом узнавание. Отлично. Хоть память на лица у нее не отшибло. – Что вы здесь делаете? – отползая к изголовью кровати, шепчет пересохшими губами, заставляя инстинкты просыпаться внутри. – Сына проведать зашел, – говорю с сарказмом, стараясь подавить желание притянуть к себе девку, повалить на лопатки и впиться в губы поцелуем. И это желание мне не нравится. Совершенно. Она просто мать моего ребенка, поэтому организм толкает на необдуманные поступки, хочет попробовать девку на вкус. Да, так и есть. Подсознательно хочу распробовать и убедиться лишний раз, какое недоразумение мне подсунула судьба, и как удача показала мне пушистую пятую точку в вопросе рождения ребёнка. – Раз уж ты проснулась. С завтрашнего дня контакт под именем Лиза для тебя потерян, пока не примешь мои правила игры. Пока не подпишет все, что мне нужно, никакой подруги. Никаких советчиков. – Мне нужен сын, тебе нужна свобода. Я дам ее тебе. Завтра, вернее уже сегодня днем, к тебе придет мой юрист и предложит два варианта выхода из этой ситуации. Встаю с кровати, иду к выходу, когда в спину летит тихий девичий голосок. – Это мой ребенок. Какие могут быть варианты? И почему вы решаете, с кем мне общаться? Она не истерит, не ругается, но в голосе слышны непролитые слезы, которые, к счастью, меня не трогают. – Зверя нельзя приручить, Алёна. И таким советчикам рядом с тобой не место. Жестко чеканю, выходя из палаты, и слышу, как она все же срывается в слезы. Нет, все же один пункт надо будет включить в договор. Тот, по которому я могу выкинуть ее из-за истерики. Алёна На моих руках малыш, я счастлива. Смотрю на кряхтящий недовольный комочек. Меня окутывает теплом и нежностью. Смеюсь агукающей крошке, целую в пухлые щечки. Нам хорошо вдвоем, и тут нашу идиллию прерывают. Эрмирханов вваливается в палату, дверь шумно ударяется о стену, и кряхтение крошки сменяется плачем. Сердце сжимается в панике. Не отдам. Никто не отберет у меня ребенка! Крепче прижимаю самое дорогое, что есть в жизни к груди, пока мужчина идет на нас, тянет свои загребущие руки к сокровищу. Едва его руки приближаются к ребенку, я просыпаюсь. Это самый страшный кошмар, который только мог мне присниться. Но до чего же все было реалистично. Даже мурашки, пробежавшие по коже от страха, до сих пор находят отголоски во мне. Ночной приход Радмира выбил меня из колеи. Просыпаться от его голоса и трепетного прикосновения к животу было удивительно. И неправильно. Он чужой, но, если отбросить эмоции, было чертовски приятно. Но не он должен был так поглаживать животик, а муж! Это должен быть наш с Мироном малыш, мы должны были быть счастливы. Но кажется, кто-то там наверху решил подшутить надо мной, раз подсунул такую свинку. Весь день мечусь по палате, как раненый зверёк, послушно выполняя все рекомендации, кроме одной – не нервничать. Это не получалось делать. Доверенный юрист Рада пришел только в три часа дня. Сел, словно царь жизни, за небольшим столиком и протянул мне два документа. Взяла их дрожащими руками и села на стульчик, напротив. «Договор о суррогатном материнстве» Откинула листы так, словно обожглась о них. Хотелось крикнуть, что они с ума сошли. Это мой малыш. Мой. Но кому нужна моя истерика. Этому чурбану уж точно все равно. – Хм, ваше право. Хотя, это был бы самый правильный вариант. Подумайте, там приличная сумма. Смотрю на него, как на умалишенного. Я не продам своего ребенка. Никогда. Ни за какие деньги. Поэтому беру второй документ. Пробегаюсь по строкам. Это не договор, не расписка, ничего такого. Просто куча странных бессвязных пунктов, которые вводят меня в заблуждение. «7. Кормление ребенка грудным молоком до одного года; … 23. Полное подчинение; … 41. Покорно выполнять все поручения (беспрекословно);» Листаю одну страницу за другой. Удивление не сходит с моего лица. Он совсем с ума сошел. – Что… Что это такое? – поднимаю глаза на юриста, который жадно следил за каждым моим движением. Стоит вопросу сорваться с губ, как мужчина расплывается в широкой, хищной улыбке. Понимаю, что сейчас он скажет то, что навсегда может изменить мою жизнь. Холодок пробегает по коже. Такой же, как во сне. Сердце стучит в груди так сильно, что кажется, еще секунда промедления, и оно вырвется из груди. – Это условия вашего нахождения рядом с ребенком после рождения. Не верю собственным ушам. Он не заберет его у меня? Неужели мои молитвы были услышаны? Я смогу… Нет, стоп. Его фраза. Она построена странно. Мужчина сказал «рядом». – В чем-то подвох, да? В качестве кого я останусь рядом с ребенком? Я попала в точку. В этом загвоздка. Ухмылка слетает с губ мужчины. Ладошки вспотели. Мне страшно. Меня бросает в жар, в висках больно стучит. Кажется, еще мгновение и голова лопнет от перенапряжения. – Не молчите, прошу. Пощадите меня, скажите же уже, на что ваш хозяин меня обрекает? – не могу кричать, голос осип, из-за чего вышел жалкий шепот, а из глаз брызнули слезы. Чертовы хозяева жизни. Привыкли все решать за других, ведь у них деньги и власть. Такие, как я, для них – пыль у ног. – Вам понравится. Как вы выразились, хозяин дает вам три дня на принятие окончательного решения. Не спешите. Выгоднее всего заключить договор, чем подписать соглашение, которое вы держите в руках. Едва он произносит эти слова, как у меня кулачки непроизвольно сжимаются, комкая белую бумагу. – Хм, – возмущается, недовольно хмуря брови. Да это не он должен злиться и хмурится, а я! – В качестве кого я останусь при своем ребенке? – голос дрожит, но уже не так. – Через три дня вы либо станете суррогатной матерью, либо…