Эпилог

Глядя в глаза Ильдара, повторяю слова регистратора, как заведенная кукла. Просто потому, что так нужно.

Я думала написать свою речь на свадьбу. Вот только то, что я хотела бы сказать Ильдару, я не скажу во всеуслышанье. Это слишком личное, а в высшем обществе таким делиться вроде как неприлично. Хотя когда произношу “любить и оберегать”, голос немного срывается, выдавая мое волнение.

Наконец ободок из платины обретает свое место на пальце Ильдара.

Он берет мое колечко и надевает его на самый краешек моего пальца. Переводит на меня взгляд и, клянусь, я тону в его глазах. Он произносит стандартную речь, так же, как и я, повторяя ее за ведущей торжества. Но я почему-то слышу такие интонации, при которых мне кажется, что он говорит искренне.

Ильдар заканчивает свою речь, надевает мне на палец кольцо, но не отводит от меня взгляда.

Мое сердце разгоняется так, что я чувствую его ритм в горле. Как будто сейчас должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что совершенно изменит моюжизнь.

– Объявляю вас мужем и женой! – торжественно провозглашает регистратор. – Вы можете поцеловать невесту.

Я сглатываю, глядя на то, как Ильдар приближается. Одну руку он кладет мне на талию, а второй накрывает щеку. Прикосновение настолько нежное и невесомое, что по коже шеи тут же разбегаются мурашки.

Ильдар склоняется, а я смотрю на приближение его лица будто в замедленной схемке и не могу поверить в то, что он действительно собирается меня поцеловать. Хотя почему я сомневаюсь? Это свадьба. А реноме в глазах общественности в нашем мире крайне важна, и Жданов не может ударить в грязь лицом. Конечно, он поцелует. Скорее всего, мазнет по моим губам, прижмется на приличных пару секунд и отстранится.

Но чего я точно не ожидаю, так это того, что, приблизавшись, он шепнет “Я люблю тебя, Алиса” и накроет мои губы своими. Не просто коснется! Не мазнет! Нет! Он по-настоящему целует меня. А когда до меня доходит смысл произнесенных им слов, все тело окатывает волной жара.

Пока он нежно и чувственно целует меня, в груди зарождается звенящий восторг. Он трепещет и дребезжит во все теле, перетекая с место на место и заполняя собой всю меня.

Я не одна влюблена!

Не одна очарована своей половинкой!

Этот брак не будет фиктивным!

Вцепляюсь руками в лацканы пиджака Ильдара, отвечая на его поцелуй.

А когда он отстраняется, чувствую, как горят мои щеки.

Ильдар подмигивает мне и, взяв за руку, разворачивает лицом к гостям.

Нам аплодируют, кто-то даже свистит, а мы улыбаемся.

Счастье заполняет меня до краев, и сейчас я готова делиться им с целым миром. Его немного омрачает то, что среди всех гостей с моей стороны почти никого нет. Только знакомые, которые, в сущности, пришли даже не ради меня, а чтобы посмотреть вживую на свадьбу самого завидного холостяка страны. Моя семья так и не была приглашена. Я не хочу их видеть и слышать. После всего, что они сделали, они не заслуживают того, чтобы разделить с нами наше счастье. Настоящее, неподдельное.

Когда готовилась к торжеству, краем уха слышала разговор мамы Ильдара с его отцом. Он сказал, что мой отец узнал, где будет проводиться свадьба, и попытался прорваться сюда. Охрана его остановила, а Марк Исаакович поговорил с ним, запретив появляться в радиусе километра от его невестки.

Все это так унизительно, что невозможно передать словами. До сих пор противно от двуличности моей семьи.

А еще они как-то узнали мой новый номер и по очереди пытались дозвониться. Но я отключила телефон и спрятала его в сумочку. Мне стоило бы заблокировать своих родственников, но я не хочу этим портить свой самый счастливый день. Так что отложила эту задачу на потом.

– Добро пожаловать в семью, – произносит Марк Исаакович, – обнимая меня.

– Спасибо.

– Ты теперь Жданова, так что надо будет уметь с достоинством выходить из любой ситуации.

– Марк, ну что ты такое говоришь? – произносит Тамара Львовна и раскрывает для меня свои объятия. – Пугаешь нашу девочку. Она и так уже все умеет и знает. Лучшей жены Ильдару я и пожелать не могла. Поздравляю, дорогая.

– Спасибо, – отвечаю и с благодарностью прижимаюсь к этой великолепной женщине с широкой душой.

– Хватит тискать мою жену, – говорит Ильдар и аккуратно притягивает меня к себе. – Давайте праздновать, – предлагает он, и гости начинают отходить от алтаря в сторону банкетной части.

– Сделаем пару снимков, Ильдар Маркович! – выкрикивает фотограф.

– Сделаем, – кивает мой муж, но смотрит не на него, а на меня. – Сделаем же? – спрашивает тише. Тон такой… интимный, что по телу пробегает волна мурашек.

– Сделаем, – отвечаю хрипловато.

– Например, в тот момент, когда я повторяю, что люблю тебя, – тихо произносит он. На моем лице расплывается улыбка. Я слышу щелканье затвора камеры. – Или когда целую тебя.

Он уже тянется ко мне, но я быстро проговариваю:

– И я люблю тебя.

Его лица слегка вытягивается, глаза вспыхивают, и в следующую секунду он целует меня. По-настоящему. Страстно, жарко и так, что бабочки в животе вспархивают и разлетаются по всему телу, зекоча своими крылышками даже кончики пальцев.

Ильдар

Как можно было не влюбиться в нее?

Красивая, умная, саоотверженная, воспитанная и нежная.

Не чета своей ненормальной семейке. Как будто приемная дочь, ей-богу.

Сначала я хотел просто помочь. Но когда Адиса оказалась в моем доме, и мы познакомились поближе, я уже тогда интуитивно чувствовал, что никогда не отпущу. Даже в те дни, когда я был чертовски уставший и ничего не хотел, она словно открывала во мне второе дыхание. И хотелось сидеть с ней на диване в гостиной, поедать попкорн и смотреть фильмы до утра, время от времени обсуждая киноляпы.

Алиса невероятная. Исзысканная, элегантная, добрая и светлая.

За все это я полюбил ее. Мне кзалось, она пока не была готова услышать о моих чувствах, а на свадьбе это просто вырвалось. Само собой. Но как же я был счастлив, когда она ответила взаимностью! Думал, взорвусь от переполняющего меня восторга.

С тех пор прошло десять лет, а мы до сих пор начинаем и заканчиваем все наши дни этой фразой, которая их освещает. Наши дети – сын Адам и дочь Карина – тоже далеют так же. Уходя в школу, Адам говорит, что всех любит. Хотя Алиса сказала, что скоро это щакончится. Еще немного, и наш парень вступит в подростковый период.

Зато Кариша пока еще папина принцесса, которая успевает сто раз на дню повторить волшебную фразу и зацеловать мое лицо. Главное при этом следить, чтобы на ее губах не было блеска, который она так любит. Потому что еще раз появиться на важном совещании с блестками на лице я не готов.

И, конечно, моя любимая жена. Моя прекрасная беременная красавица, которая прямо сейчас крутится перед зеркалом, критически осматривая свой образ.

– Я немножко похожа на колобка на каблуках, – говорит Алиса, поправляя темно-синее вечернее платье.

– Не говори глупостей, – отвечаю, подходя ближе и обнимая со спины. Глажу любимый живот. – Ты великолепна. Красивее и сексуальнее женщины в мире нет. Ты затмишь всех в театре.

– Я их всех закрою за своим животом, – смеется Алиска, а я кусаю ее за плечо. – Ай! – возмущается и опять хихикает.

– Алис, я люблю тебя, – произношу серьещно и целую в шейку.

– И я люблю тебя, мой самый лучший муж, – отзывается она на выдохе, и мы встречаемся взглядами в отражении зеркала.

Замираем и любуемся друг другом, в точности повторяя позу на фотографии у алтаря, которую сделал фотограф десять лет назад. Наши взгляды горят так же. Ее щеки покрыты нежным румянцем. Ее припухшие от поцелуев губы сложились в потрясающую улыбку.

Вот такой я хочу видеть свою жену всегда. До конца наших дней, которые случатся еще очень не скоро.