Глава 5

– Ты что вытворяешь? – шипит Павел, как только за Ильдаром закрывается дверь.

– У меня болит голова, – произношу устало и закрываю глаза.

Но мой бывший – или нынешний? – жених не дает мне отдохнуть. Подлетает к кровати и хватает за руку. Я ахаю от того, как сильно он ее сжимает, и распахиваю глаза.

– Отпусти, мне больно, – хриплю.

– Удавлю тебя собственными руками, если ты провалишь мне этот брак, – рычит. – Я же сказал, что он состоится. Даже если мне придется накачать тебя седативными и полуживой тащить к алтарю!

– Да зачем я тебе?! – восклицаю. – Какая разница, какая из сестер Коваль станет твоей женой?! С Ланой тебе хотя бы хорошо!

– Есть разница, раз я так говорю! Как ты себе представляешь наш с Ланой брак? Сама знаешь, в обществе этого не примут! Она старше меня! Мезальянс! Кто захочет, чтобы его кости перемывали? Вот и я не хочу. Так что пойдешь под венец как миленькая! Я не дам тебе загубить бизнес моей семьи!

– Какое отношение я имею к этому бизнесу? Мне плевать, что у вас там происходит!

– Алиса, если я сказал, что брак состоится, значит, так и будет! И не смей даже рта раскрывать о разрыве помолвки! Иначе я тебе устрою вырванные годы!

– О, Павел, и ты тут, – раздается от двери голос моего отца, и я судорожно втягиваю в себя воздух.

Паша сразу отпускает мою руку и, вернув ее на кровать, поглаживает запястье. Я прячу ее под одеяло, чтобы этот козел даже не прикасался ко мне.

Сволочь! Ненавижу! Так сильно, что меня даже потряхивает!

Мало того, что изменил, так еще и выставляет меня сумасшедшей!

– Папа, – зову его, – мы можем поговорить?

– Конечно, моя дорогая.

Павел смотрит на меня, приподняв одну бровь. А я демонстративно отворачиваюсь и впиваюсь взглядом в отца.

– Наедине, – добавляю.

Павел стреляет в меня взглядом, а потом выпрямляется, прочищает горло и, кивнув моему отцу, выходит.

Как только за ним закрывается дверь, я смотрю на отца. Он садится на стул возле моей кровати и склоняет голову набок.

– Папа, что тебе сказал Павел? – спрашиваю. – Что я сумасшедшая? Что специально попала в аварию? Это не так! Ты прекрасно знаешь, что я один из самых здравомыслящих людей. Зачем мне умирать? У меня все прекрасно… было, – добавляю поникшим голосом. – Павел… он… он изменяет мне.

– Дорогая моя, измены в браках из высшего общества – это не такая уж трагедия. Главное не выносить этот сор из избы.

Моя челюсть отвисает, когда я слышу это, сказанное таким спокойным тоном. Как будто я спросила у него, что такое фуа-гра или куда мы едем в следующий отпуск. Словно предательство, о котором он так спокойно говорит, это и впрямь такое обыденное дело, не стоящее ни одной нервной клетки.

Если он так рассуждает, получается, и сам изменяет маме? А она – ему?

Господи, я просто не понимаю, как можно оставаться в браке с человеком, который тебя не любит и не уважает настолько, чтобы хранить верность. Или она уже не в чести?

– Но я не хочу так жить! – восклицаю. – Я хочу, чтобы мы с мужем были верны друг другу! Хочу, чтобы он любил только меня.

– Многие из моих знакомых любят своих жен, но при этом у них есть любовницы. Одно другому не мешает.

– Я не понимаю, – качаю головой. Голос совсем садится. – Папа, но я же могу жить по-другому. И хочу. Просто… с Павлом я не буду счастлива. Даже если не брать во внимание чувства, меня унижает то, с кем он спит. Ты же даже не знаешь!

– Зря ты так думаешь, – сухо отзывается отец. – То, что у Павла роман с твоей сестрой, я знал задолго до вашей помолвки.

Внутри все обрывается. Как будто последний мостик, соединяющий меня с нормальной жизнью, только что, покачнувшись рухнул. Словно все то, что я знала до этого, оказывается ложью.

До меня не сразу доходит смысл сказанного папой. А вот когда доходит, становится очень больно.

То есть, получается, он еще до помолвки узнал, но решил, что свадьба должна состояться? А все почему? Потому что помолвка была громкой. В стиле медийных личностей и миллиардеров. Вертолет, ресторан, фотограф и оператор, скрипач, свечи, кольцо с огромным бриллиантом… Тогда мне казалось это красивой сказкой. Довольно привычной, но все же. Какая девушка – даже самая богатая – не хотела бы получить такое предложение? Даже нет смысла спрашивать. Каждая мечтает о такой сказке. Моя же, похоже, будет с очень страшным концом.

– И ты позволил этому случиться? – сиплю не своим голосом.

– Алиса, – строго произносит папа и впивается в меня взглядом. Таким, от которого с самого детства у меня выработался рефлекс: заткнуться и повиноваться. – Этот брак состоится.

– Но почему? Неужели ты не хочешь, чтобы твои дочери были счастливы? Да пускай он женится на Лане, я не против!

– Слишком легко ты отпускаешь человека, которого вроде как любишь.

– Я никогда не говорила, что люблю. Думала, в браке мы полюбим друг друга. А пока… между нами была небольшая влюбленность. Но она еще не переросла в серьезное чувство.

– Тогда о чем тебе переживать? Пусть себе спокойно изменяет.

– Папа! – восклицаю в шоке. – Я не хочу такой брак! Я…

– Ты поэтому пыталась покончить с собой? Слишком ненавистен тебе этот брак?

– Неужели ты ему поверил? – шепчу. – Как ты мог…

– А что я должен думать, Алиса? – раздраженно отзывается он. – Выбежала ночью босиком в мороз. Чуть не влетела в столб на высокой скорости. Какие еще мысли у меня должны быть? Ты была трезвая.

– Папа… – выдавливаю из себя, но и сама понимаю, как выглядит мой поступок со стороны. – Я не…

– В общем так, Алиса, – встает и чеканит отец. – Даже если этот брак не нужен тебе, он нужен мне.

– Пусть Лана…

– На нее у меня другие планы! – рявкает он так, что я вздрагиваю. – У твоей палаты охрана. Как только врач выпишет, поедешь домой и выйдешь замуж, как и было запланировано. А будешь упираться, и правда упеку в психушку.

– Ты не сделаешь этого, – говорю, хотя сама уже не уверена в своей правоте.

– Правда? – спрашивает он насмешливо. – А ты испытай меня.

И я понимаю, что он воплотит свою угрозу.

От этой мысли внутренности сковывает холодом. Получается, этот брак нужен всем, кроме меня. И в лице папы я точно не обрету союзника.

Он выходит за дверь, и я слышу, как он кому-то говорит:

– Не отходить ни на шаг. Отвечаете головой. Если будет пытаться сбежать, я скажу врачу, чтобы кололи успокоительное.

Дверь закрывается, отрезая меня даже от иллюзии свободы. Кажется, я обречена.