Глава 42

Через час после Кирилла приходят его родители. Я глажу в комнате одежду и слышу, как они проходят в гостиную. Мама Кирилла раздражена, отец, как всегда, немногословен. Я не прислушиваюсь к тому, о чем они говорят. Мои мысли снова возвращаются к Рощину. Не слишком ли много я думаю о нем?

Из гостиной доносятся голоса. Разговор идет на повышенных тонах. Мама упрекает Кирилла, Алексей Петрович периодически вставляет веские фразы. Удивительно: он и с родными ведет себя как на научном симпозиуме — говорит мало, но веско, с чувством собственного достоинства. Оно у него обостренное. Какое счастье, что теперь это не моя семья!

В комнату без стука входит Кирилл:

— Мои родители хотят сделать тебе предложение.

— От которого я не смогу отказаться?

— Не иронизируй, пожалуйста.

— Мог бы постучаться, — замечаю я.

— Мы пока еще муж и жена, — Кирилл обводит взглядом комнату. — Я хотел вернуть вещи, но теперь необходимость в этом отпала. Пойдем, — он придерживает дверь, — родители ждут.

— К чему пустые разговоры? — устало вздыхаю я.

— Это о разделе имущества.

Как же мне все надоело! Как люди ухитряются разводиться годами? Судятся, делят ложки и чашки. Я все оставлю мужу, не нужна мне посуда, не нужна мебель. Я хочу маленькую уютную однокомнатную квартиру и все, больше я ни на что не претендую.

Иду в зал. Наталья Юрьевна сидит на диване, рядом с ней ее супруг с важным лицом. Здороваюсь, мне едва кивают в ответ.

— Мы приняли решение, — произносит Наталья Юрьевна голосом старшины присяжных заседателей в суде. Следующая фраза должна быть: «Мы вынесли вердикт. Виновна по всем статьям».

Сажусь на диван и равнодушно смотрю на своих почти бывших родственников.

— Мы с мужем готовы выкупить твою долю в квартире. За это ты отдаешь акции Кириллу.

— Нет, — отрезаю я. — Мы это уже обсуждали с вашим сыном. Моя доля акций остается при мне. Квартиру можете у меня не выкупать, — я поднимаюсь, чтобы уйти. Так и знала, что ничего путного мне не скажут.

— Вы можете очень долго продавать квартиру. Она стоит недешево, покупатели быстро не найдутся, — замечает мама Кирилла.

— Я никуда не спешу.

— Ты удивительно расчетливая женщина, — пыхтит Алексей Петрович. — Мы предвидели такое развитие событий. Мы выкупаем твою долю в квартире и готовы выкупить акции. Это мы дали денег сыну. И мы имеем право получить их назад.

— Если я и продам акции, то только Воронову, — я закидываю ногу на ногу и откидываюсь на диванные подушки. Мне надоело быть скоромной и сдержанной. Мне так удобно сидеть, и абсолютно начхать, как это выглядит со стороны. Вульгарно? Да ничего подобного!

Мама Кирилла морщится, глядя на меня, но молчит. Алексей Петрович в очередной раз начинает недовольно сопеть и становится похожим на слона. Как я раньше этого не замечала? Такой важный слон с округлым животом и в сером костюме. Я прячу улыбку и отвожу взгляд от родителей Кирилла.

Значит, ни в какие долги Кирюша не влезал. Снова вранье. Впрочем, я уже к нему привыкла — что ни слово моего бывшего, то ложь.

— Через час придет оценщик. Ты готова продать Кириллу свою часть?

— Разумеется, — именно этого я и хочу. — Но сначала я проконсультируюсь еще у пары оценщиков. Хочу быть уверена, что меня не надули.

— Да как ты смеешь подозревать нас в махинациях? — взрывается Наталья Юрьевна.

— Доверяй, но проверяй. Так говорит моя мама, — парирую я. — Если все чисто, значит, вам и волноваться нечего. Мне все равно, кому продать свою долю. Главное, чтобы цена была реальной и соответствовала текущему моменту. Цены на недвижимость растут на глазах.

— И как ты столько лет прожил с этой расчетливой бабой? — удивленно смотрит на Кирилла Алексей Петрович.

— Зато теперь у Кирилла баба не расчетливая, — замечаю я. — Ну, подложила свинью ему на работе, с кем не бывает? Будет выплачивать колоссальный штраф. Вы, надеюсь, поможете бедной девушке деньгами? Тем более что она носит под сердцем ребенка вашего сына.

— Мы в твоих советах не нуждаемся! — бросает мне Наталья Юрьевна. — Тебя это вообще не касается.

Согласна полностью. Это точно не мои проблемы.

— Ты добилась своего, — кривит губы отец Кирилла. — Отобрала акции, которые не покупала, лишила Кирилла квартиры. Но за все рано или поздно придется платить. И ты заплатишь, я даже не сомневаюсь. Заплатишь сполна.

— Я уже за все заплатила, — раньше я робела перед свекром. Теперь этого нет. Передо мной не важная персона, а просто старый напыщенный самовлюбленный сноб. — Ваш сын сделал все, чтобы я разлюбила его — изменил, заделал любовнице ребенка. Так что теперь можете высказывать свои претензии его новой жене.

— Я говорил, что не женюсь на Алисе, — вздыхает Кирилл.

— И это меня не касается, — напоминаю ему.

— Ты стала очень резкой, — Кирилл смотрит на меня изучающе. Словно видит впервые. — Ты очень изменилась.

— И не в лучшую сторону, — вставляет веское слово Алексей Петрович.

Хорошо, что их мнение меня больше не волнует. Не надо никому угождать, не надо ни под кого подделываться, я могу быть сама собой. Только есть одна проблема — я разучилась делать это, я потеряла себя. И теперь словно заново учусь жить.

Бестолковый разговор прерывает приход оценщика. Он проходит по комнатам, закладывает в каждый угол, задает короткие и четкие вопросы: год постройки дома, сколько собственников в квартире сменилось.

В целом оценщик мне понравился. Не похоже, что будет что-то выкраивать в пользу Кирилла. Но завтра я все-таки посоветуюсь с кем-то еще. Сразу после женской консультации. И как мне все успеть в обеденный перерыв?

Хорошо, что я уже много лет наблюдаюсь у врача в частной клинике. Она всегда готова выбрать удобное для меня время. Я уже созвонилась с ней, и она ждет меня завтра.

Беспокойство снова холодным комом шевелиться в районе желудка. А вдруг у меня что-то серьезное? Вдруг, будет нужна операция? Как же я боюсь врачей! Это какой-то животный страх, на уровне инстинкта.

Мне хочется, чтобы побыстрее наступило завтра. Скорее узнать, что со мной и как это лечить. Я уже убедила себя, что больна. Хорошо, если это нервы, а не что-то более серьезное.

Родители Кирилла уходят вместе с оценщиком, Кирилл остается. В его глазах я читаю удивление:

— А ты научилась жестко вести переговоры.

— Жизнь заставила, — пожимаю плечами и направляюсь к себе в комнату.

— Твоя напористость мне нравится, — продолжает Кирилл. — Ты можешь не верить мне, но я люблю тебя несмотря ни на что. И всегда любил, даже когда был с Алисой в постели.

— Не верю, — киваю ему в ответ.

— Ты — необыкновенная женщина. Как бы мне хотелось вернуть тебя.

— Не говори пустых слов. Я устала от них, — теперь слова Кирилла вызывают во мне только глухое раздражение. Никогда бы не подумала, что любовь может пройти так быстро и оставить такое гадкое послевкусие…