Глава 3. Вера

Вера сидела в своей комнате на втором этаже и делала вид, что учит английские неправильные глаголы. На самом деле она слушала.

Она всегда слушала. Это было её суперспособностью — слышать то, что другие говорили шепотом. Например, она слышала, как папа говорил по телефону на прошлой неделе: «Нет, Настя, я не могу приехать сегодня. Ирина что-то подозревает». А потом: «Да, я люблю тебя. И сына. Конечно, люблю».

Вере было десять лет. Она уже знала, что такое измена. Не по книжкам — по жизни.

Она слышала, как мама плакала в ванной. Как папа уезжал по ночам. Как Маняня вздыхала на кухне: «Ох, не к добру это, не к добру».

Вера закрыла учебник. Английские глаголы могли подождать. В доме происходило что-то важное.

Она вышла в коридор и увидела, как мама поднимается по лестнице. Бледная, с красными глазами. Вера хотела окликнуть её, но передумала. Мама зашла в спальню и закрыла дверь.

Вера прислонилась ухом к замочной скважине.

Тишина. Потом — всхлипы.

Мама плакала.

Вера отошла от двери. Села на пол в коридоре, обхватила колени руками. Ей было страшно. Не за себя. За маму.

Она вспомнила, как папа в последний раз был с ними на выходных. Он сидел за ужином, смотрел в телефон и улыбался. Не им — телефону. Вера заглянула через плечо — экран погас, но она успела увидеть имя: «Настюша».

Настюша.

Вера ненавидела это имя. Она даже не знала, кто это, но уже ненавидела.

Внизу хлопнула дверь. Папа пришел. Вера слышала его шаги, его голос: «Ир? Я дома». Потом тишина. Потом мамин голос: «Пройдем в гостиную».

Вера спустилась на несколько ступенек, чтобы лучше слышать. Она знала, что подслушивать нехорошо. Но иногда хорошее и плохое меняются местами.

Она слышала, как мама сказала: «Я беременна». И как папа замолчал. Она слышала, как мама сказала: «Я знаю про Анастасию». И как папа заплакал.

Вера никогда не слышала, чтобы папа плакал.

Она медленно поднялась к себе в комнату, закрыла дверь, села на кровать.

И заплакала сама.

Не потому, что ей было жалко папу. А потому, что она вдруг поняла: её семья рассыпается. Как песочный замок на берегу моря — волна пришла, и нет ничего.

Она взяла с полки старого плюшевого мишку — того, что ей подарил папа, когда она пошла в первый класс. Мишка был лысый, с оторванной лапой, но Вера его любила.

— Что же теперь будет? — спросила она у мишки.

Мишка молчал. У него не было ответа.

Вера положила его обратно на полку, легла на кровать и уставилась в потолок.

Она вдруг поняла: больше никто не защитит маму. И сестер. И её саму.

Взрослые сломались.

Теперь придется быть взрослой ей.