Глава 38. Надя — рисунок для папы

Надя проснулась в шесть утра. Обычно она спала до восьми, но сегодня что-то разбудило её. Может, птицы за окном. Может, ветер. А может, сердце.

Она села на кровати, посмотрела на Любу — та спала, раскинувшись звездочкой, сжимая в руках Ушастика. Потом встала, на цыпочках вышла из комнаты.

Мама спала на диване в гостиной. Свернулась калачиком, поджав ноги к животу. Надя посмотрела на мамин живот — там, внутри, была еще одна сестра. Маленькая. Пока невидимая.

— Здравствуй, — прошептала Надя животу. — Я тебя уже люблю.

Живот не ответил. Но Наде показалось, что он чуть-чуть шевельнулся.

Она пошла на кухню, достала альбом и карандаши. Села за стол, начала рисовать.

Она рисовала дом. Большой, с садом, с голубым небом и солнцем. Шесть человечков: мама, папа, Вера, Надя, Люба и маленький — в животе у мамы.

Потом она подумала — и нарисовала седьмого. Маленького мальчика. Светловолосого, с серыми глазами — как папа.

«Это брат, — написала она под рисунком. — Который живет далеко. Но мы его любим».

Она посмотрела на рисунок, свернула его трубочкой, перевязала розовой ленточкой.

— Мам, — сказала она, когда Ирина проснулась. — Можно я пошлю папе рисунок?

Ирина посмотрела на рисунок, на седьмого человечка, на надпись.

— Конечно, — сказала она тихо. — Можно.

— Ты не злишься?

— Нет, Надь. Не злюсь. Папа — ваш папа. Даже если он сделал плохо. Вы имеете право его любить.

Надя кивнула. Спрятала рисунок в рюкзак — чтобы отправить, когда они найдут новый адрес папы.

Она не знала, что папа уехал в деревню. Что он будет копать картошку и думать о них. Что он будет плакать по ночам.

Она просто знала: папа — это папа. Даже если он далеко.

Даже если он ошибся.