Глава 8. Курьер Сергей

Сергей — курьер с десятым классом образования и мечтой о собственной «Газели» — вез цветы и конфеты по адресу в Серебряном Бору. Заказ был дорогой: дюжина красных роз, коробка трюфелей, открытка с надписью «За всё».

Сергей не знал, что значит «За всё». Может, за любовь. Может, за измену. Может, за то, что забыл купить хлеб.

Ему было все равно. Он просто вез заказ.

Он подъехал к воротам белого дома. Нажал кнопку домофона. Тишина.

Нажал еще раз. Тишина.

— Странно, — сказал он вслух. — Заказчик сказал, что хозяйка дома.

Он достал телефон, набрал номер Елены Викторовны.

— Слушайте, никого нет. Может, оставить у соседей?

— Подождите, — сказала Елена Викторовна. — Я перезвоню.

Через минуту она перезвонила:

— Заказ отменить не можем. Оставьте у ворот. Прикрепите открытку к коробке.

— А если украдут?

— Кому нужны ваши трюфели? — усмехнулась Елена Викторовна. — Оставляйте.

Сергей оставил розы и конфеты у ворот, сфотографировал на телефон, отправил отчет. Сел в машину, завел мотор.

И тут из-за угла выехал черный «Мерседес GLE». Женщина за рулем — бледная, с красными глазами. Она посмотрела на розы, на открытку, на ворота дома.

Сергей видел, как её лицо исказилось. Не от злости. От боли.

Она нажала на газ и уехала, даже не выйдя из машины.

Сергей постоял, посмотрел вслед. Потом покачал головой:

— И у богатых свои проблемы.

Он сел в свой старенький «Hyundai», поехал к следующему заказу. Но всю дорогу думал о женщине с красными глазами.

Он не знал её имени. Не знал её истории.

Но он знал одно: такие глаза бывают у людей, которых предали.

Сергей сам был предан однажды. Девушка, с которой он встречался три года, ушла к другу. Ушла тихо, без объяснений, оставив записку: «Прости, Сережа. Ты хороший, но не мой».

Сергей тогда пил две недели. Потом взял себя в руки, купил «Хендай» и начал работать курьером. Работа спасала.

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Белый дом с розами у ворот исчезал в темноте.

— Держись, тетя, — сказал он вслух. — Всё наладится.

Он не знал, правда ли это. Но иногда ложь — единственное, что помогает жить дальше.