Глава 5

Пытаюсь собраться с мыслями, но, похоже, все они отказываются приходить на это собрание, так и зависнув в рабочем кабинете Захара. Меня снова бросает в жар, когда я вспоминаю, что сегодня со мной делал мой муж…

Аленка, игриво забившись у него на руках, просится обратно на землю. Хотя бы у кого-то сейчас улучшилось настроение.

— Мы поедем смотреть мультик! Мы поедем смотреть мультик! — радостно нарезает круги возле нас.

Мне не хочется контактировать с мужем, но еще сильнее не хочется огорчать Алену. Придется взять с собой папу, раз договорились задолго до грязного предательства.

Скосив взгляд на резвящуюся дочь, Захар говорит мне:

— Ты кое-что забыла, — и достает из кармана мое обручальное кольцо.

— Оно мне больше не нужно, — тихо отвечаю я, чтобы не услышала Аленка.

— Нет, ты его наденешь, Лиля.

Аленка все же замечает наше перешептывание и, остановившись, с легкой укоризной напоминает:

— Где больше двух, надо общаться вслух!

Мы с Захаром тут же замолкаем. Суворов сжимает руку в кулак и прячет кольцо обратно в карман.

— Ладно, доченька, — улыбаюсь я, изображая непринужденность, — идем в дом. Нужно подготовиться к поездке.

— Ага, — кивает она и бежит вперед к крыльцу, но, замерев на первой ступеньке, оглядывается. — А папа?

— Папа подождет тут, — ласково отвечаю ей.

И мысленно добавляю: если не хочет, чтобы я сменила замки.

Этот дом был куплен в браке. Он просторный — два этажа с мансардой. Внутри шикарный ремонт и дорогая мебель, навороченная техника. Иного Суворов не признает.

Он сам все оплачивал, а я лишь докупала милые сердцу вещички вроде штор, картин, статуэток…

И тем не менее не считаю, что, закрыв перед мужем дверь, поступила несправедливо.

Это Захар захотел променять наш уютный домашний очаг на блуд с Ирой. Не я изменила ему. Кроме того муж обеспеченный человек и уж точно без крыши над головой не останется.

Хотя бы взять прежнюю трехкомнатную квартиру. На худой конец, может сойтись со своей мерзкой любовницей. Она-то уж с превеликим удовольствием примет Захара.

— Мама, где моя футболка с феей Карлой? — суетится в своей комнате дочь. — Я надену ее.

Наклейки с Карлой нам сначала давали на кассе супермаркета при покупке от тысячи рублей. Потом ее фигурки стали появляться на полках в детских магазинах. Теперь экранизация. Вот это я понимаю ошеломительный карьерный рост! И огромная фанбаза возрастом от пяти до двенадцати лет.

Собравшись, возвращаемся на улицу.

— Где твоя машина? — спрашиваю Захара, пока запираю дверь.

— Припарковался на заднем дворе.

Теперь ясно, почему его появление стало для меня неприятным сюрпризом. Ни о чем не подозревающая Аленка привычно берет нас за руки, беззаботно хохочет, то и дело поджимает ножки, повисая.

А у меня сердце обливается кровью.

Захар, Захар, как ты мог променять нашу семью на какую-то пьяную щелку?

Суворов, усадив дочь на детское кресло в машине, как обычно распахивает для меня переднюю дверь.

— Я сяду с Аленой, — сухо ответив, сажусь к дочери.

Всю дорогу до развлекательного центра мы с мужем не разговариваем, зато Аленка охотно рассказывает, как они с бабушкой клеили себе на щеки дольки из огурцов и учились складывать пальцы в мудры. И как Римма Станиславовна, пообедав, величественно улеглась на диван, а Алена, вжившись в роль талантливого художника, рисовала ее портрет.

А в кинозале Аленка сидела между нами, и это хоть как-то облегчало мое состояние.

Но согласилась на поездку я не зря — дочь была в восторге от мультика, прыгала, как маленькая зайка, и хлопала в ладошки после сеанса.

Захар отвез нас домой и сказал дочери, что не пойдет с нами, потому что ему срочно нужно ехать на работу.

Этой ночью Аленка не дождалась отца, задремав под мой тихий голос — я отвлекла дочь сказкой.

***

Суворов

На следующее утро

Настойчивый звонок в дверь заставляет меня открыть глаза.

Первое, что я вижу, — хрустальную люстру на потолке. На ней ровно сто звеньев. Когда-то я пересчитывал их, лежа теплыми вечерами на этой кровати. Прижавшись к моей груди, со мной рядом лежала Лилька.

Я гладил ее по волосам, а она болтала без умолку, рассказывая в мельчайших подробностях, как прошел ее день и как она успела соскучиться. Ее нежный голос щекотал слух и успокаивал нервы.

Я тоже по тебе скучаю, Лилька.

Встаю с нерасплавленной кровати.

Сколько вообще сейчас времени? В комнате еще серо.

Звонок повторяется, раздражая меня сильнее.

— Еще раз нажмешь — по ебалу получишь! — предупреждаю я, отпирая замок. — А… это ты…

За дверью стоит Ирина, улыбается мне широко и переминается с ноги на ногу. Опустив взгляд, замечаю в ее руке дорожную сумку, ручки которой Ира напряженно сжимает.

— Привет, Захар.

— Явилась стервятница полетать над останками моей просратой семьи? — оттолкнувшись от косяка, я возвращаюсь в спальню и снова падаю на кровать.

— Не говори так, Захар! — кричит она из прихожей. — Я волновалась за тебя!

— Не сдох, как видишь. Так что можешь ехать обратно.

Но Ира искусно пропускает мои слова мимо ушей. Оставив где-то сумку, входит ко мне в комнату. Вертится, рассматривая обстановку.

Я сюда Ирину не водил. Мы встречались на работе, в отеле или у нее в квартире.

— Ой, ну и пылища у тебя! — изображая не к месту веселье, смеется она. — Сразу видно, что тут нет женской руки.

Походив по комнате, Ира снимает с запястья резинку и завязывает волосы.

Ирину сегодня я не ждал и откровенно не рад ее видеть. Я этого не скрываю и не пытаюсь казаться гостеприимным. Только девушка предпочитает не замечать мое грозовое настроение.

Остановившись возле кровати, вздыхает:

— Захар, послушай, я понимаю, что у тебя сейчас разбито сердце. Его осколки больно ранят твою душу, но все пройдет и…

— Блядь, Ира, — морщусь. — С каких это пор в тебе проснулась душа поэта?

Беру с тумбочки телефон, в тайне надеясь, что Лилька написала мне что-то. Хотя бы что я ублюдочная тварь. Но нет, ни одной буквы жена не прислала.

Там, в кабинете, я доверился ей и попытался приоткрыть свою настоящую сущность, которую скрывал от нее столько лет… Не поняла ее Лилька…Испугалась, выскользнула прямо из моих рук.

— Захар, — отвлекает от воспоминаний Ира, — я не могу видеть тебя таким. Хочешь, сделаю тебе расслабляющий массаж… с продолжением?..

Драть Ирину скрытно, сбрасывая с ней пар, мне было легко. Наш грязный секрет я мог оправдать стрессом, который не хотел нести домой к жене или помутнением пьяного рассудка.

Да даже заботой о здоровье собственной жены — не каждая женщина выдержит регулярный грубый секс, эту долбежку во всех немыслимых позах и во все места. Ирка-то потела и захлебывалась, когда я, не жалея ее, пихал член ей в горло. Задыхалась, тряслась вся…

А что говорить о Лиле, моей нежной, хрупкой, как мотылек, девочке?

Но сейчас, когда Лилька узнала правду, любые отговорки перестали действовать.

Я чувствую себя по уши в дерьме, от которого теперь не отмыться.

Я очень люблю жену, но и без секса по моим правилам я тоже не могу. Это часть моего я.

Если бы это была блажь, вроде бросить курить, я бы без раздумий бросил. Перетерпел зависимость. Но грубый секс для меня — физиологическая потребность, точно такая же, как пить воду, дышать.

Я пять лет сдерживался, иногда пробовал взять Лильку так, как мне нужно, конечно, не в полную силу… И жена пугалась. А один раз подумала, что я пьяный и у меня случилась горячка.

А на шестой год я сорвался.

Ира была готова меня терпеть и говорила, что ей тоже это нравится. Я переспал с ней после пяти лет верного брака, хотя познакомился на два года раньше, чем с Лилей. Ирина в рядах первых пришла устраиваться ко мне на работу. Она не оказывала мне знаков внимания, я и подумать не мог, что когда-то между нами будет что-то, кроме работы.

Пока однажды под закрытие мойки она не зашла в мой кабинет, где я расслаблялся, выпивая коньяк. В тот вечер мы с Лилей не поладили, а Ира вызвалась меня поддержать. Той ночью я не вернулся домой, завязнув по самую шею в грязи и обмане.

— Я не хочу, Ир, — уставившись в телефон, смотрю на время — половина седьмого.

Отложив телефон, поднимаюсь с кровати. Нужно под ледяной душ, чтобы хоть как-то воскресить в себе человека. В коридоре снова натыкаюсь на сумку.

— Что ты сюда притащила?

— Ах, это… — идет за мной. — Да я у бабки своей сегодня ночевала. У нее опять подскочило давление. Полночи с ней промаялась и сразу к тебе полетела. Капец просто, я выжата как лимон.

— Настолько плохо?

— С ног валюсь.

Ира снова канючит, чтобы не спешить на работу к восьми. Так будет даже лучше. Не хочу ее видеть после того, как она названивала мне и попалась Лильке.

— Поспишь, а потом выметайся. Дверь просто захлопнешь.

Приняв душ, я переодеваюсь. В прихожей беру документы, ключи от внедорожника и квартиры. Уезжаю на работу.

***

В боксе со вчерашнего дня ровным счетом ничего не изменилось, за исключением нового премиального авто с зачетными номерами. Таких по городу единицы.Тачку ни свет ни заря уже обслуживают мои ребята. Владельца я знаю отлично — Мирон Суворов, мой младший брат.

— Зачем приехал? — спрашиваю, зайдя в кабинет и увидев его в кресле для гостей.

У нас небольшая разница в возрасте — всего два года.

— Замял твои косяки с налоговой, — кивает он на стопку бумаг на столе. — Выглядишь как кусок дерьма. Что-то случилось?

Какой точный синоним к моему настроению и состоянию.

— С Лилькой разругался.

— Не в первый раз, — ухмыляется Мирон.

А у меня в ту же секунду звонит смартфон. Достав его из кармана, вижу на экране «Тёща».

Похоже, Лилька уже успела пожаловаться и Римме. Или повод другой? Жестом показав брату закрыть рот, сажусь в свое кресло.

— Чего тебе, Медуза Горгона? — отвечаю на звонок.

— Ой-ой! — фырчит она. — Исчезают эпохи, пролетают года, а ты как был невоспитанным мужланом, так им и остался. Я бы тебе сроду не позвонила, но, кажется, ты забыл, что день добрых дел был еще вчера, но почему-то моя банковская карта еще не пополнена.

— Представляешь, забыл, ненасытная ты змеища.

Мне вчера вообще не до того было.

— Так не забывай, что нужно в срок помогать ближнему! Тем более мы родственники.