Глава 12

Булат

Сердце умерло в эту секунду.

Я бросаюсь в след скорой помощи, но она быстро выезжает из двора. Опускаю руки и перевожу взгляд на пигалицу с мокрыми глазами.

— Мия там? Что с ней? Что с ребенком? — спрашиваю сорвавшимся голосом.

— Пошел вон отсюда! Кобель! Мудак! Плейбой несчастный! Козел! — мелкая подружка моей жены бросается на меня.

Как у бывшего спортсмена, ответная реакция на нападение у меня выработана четко.

Я хватаю ее, одной рукой удерживаю Яну Быстрову. И смотрю в сторону уплывающей скорой. Номер запомнил. Но мне нужно узнать у нее, что случилось.

— Ты чокнутая⁈ Где моя жена⁈

Мы как Слон и Моська, даже не думал, что она так исподтишка нападет.

— Проваливай отсюда, козел! Мия из-за тебя в больнице, ей плохо стало!

Я схватываю Янку и быстро разворачиваю к себе. Лицо ее красное от злости, она такая мелкая, что похожа на злобную мультяшку.

Но Яна — единственный близкий человек у Мии. Они дружат еще с универа…

— Быстро отвечай, куда ее повезли? Я хочу помочь! Я не потерплю, чтобы мою жену привезли в хлев какой-то!

— Ты ее довел до этого состояния! Ты и твоя мамаша! — дерзит пигалица.

Совсем бесстрашная. За Мию готова меня натурально порвать.

— С матерью я разберусь. Они ответят за все! Скажи, умоляю! Черт, я ее люблю! Сдохну, если с ней что-то… — слезы прошибают мою броню.

Глаза увлажняются.

Яна, как ершистый воробей, вылетает из рук.

Она одергивает кофту, называет адрес, куда привезут Мию.

— Там мама моя работает, но она сейчас дома, — говорит.

— Спроси у нее, как можно разместить Мию нормально. Она ведь беременна, я боюсь, черт… — выговариваю на ходу.

Мелкая безбашенная подружка смотрит наверх, там с балконов выглядывают любопытные соседи.

— Нормальная у нас больницу! Ты ей сделал так больно, как теперь ты туда явишься⁈ — фыркает, хватается за голову и сгребает растрепанные волосы руками.

— Она беременна от меня! Мия моя жена! Если с ней что-то случится, то я тоже жить не буду, теперь ясно? — рычу на Яну.

Разборки и выяснения отношений будут потом. Я мудак, но сейчас моя жена лежит в карете скорой. И я сердце вырву и отдам за нее, если нужно будет…

Больше аргументов не нужно, так я считаю.

Мелкая пигалица снова сквозь зубы цедит, что Мия уехала без документов. Передала подружке ключи, чтобы та их довезла.

Яна вскользь проходится по обстоятельствам, предшествующим ужасным событиям.

Так я узнал, что из нашего дома Мия приехала к ней, но моей жене стало плохо прямо в машине…

Не теряя времени, иду к автомобилю Мии, забрав ключи у Яны. Она особо не сопротивляется, поддается мне.

— Я делаю это только ради Мии. Но ты просто ничтожество! — выдает напоследок.

Я не спорю. Она права.

Сердце гудит от переживаний.

Я лечу в больницу, по пути ищу контакты главврача.

В итоге главный этой районной больнички оказывается вполне вменяемым мужиком. Он предлагает сервис на высшем уровне.

Мию обследуют, положат в отдельную палату, а не в общую.

Но что с ней именно, я узнал только когда приехал на место.

Я не вижу жену, но знаю, что она за стеной. С ней врачи.

Что там происходит, я могу только представлять себе в красках…

Жду. Топчусь, возле закрытых дверей реанимации.

Через полчаса или через час выходит доктор. Молодая и дерзкая дамочка пролетает мимо меня, а я бегу за ней.

— Анастасия Николаевна? — спрашиваю ее.

— Да, вы кто? Что хотели? — неласково отзывается.

— Я муж Мии. Девушка, ваша пациентка, она сейчас в реанимации… Она беременна. Что с ней? — хочу спросить все и сразу, так что язык от нервов заплетается.

— Давление упало, обморок, — сухо, кратко…

С ней я ничего так и не выяснил. Услышал от Анастасии, что посещение будет «неизвестно когда», что Мию «нельзя беспокоить» и «это больница, а не дом свиданий!»

Нескольких строгих фраз мне хватило, чтобы собраться.

Я остался ждать, когда пройдет это «неизвестно когда»…

Главное, что с ребенком и с женой все в порядке. Но это уже стало ясно в процессе.

Вообще, доктор будто меня считала словно сканер. Анастасия сразу отнеслась ко мне с негативом, не желала общаться.

И даже когда Мия пришла в себя, и я снова попытался ее увидеть, врач чуть не послала меня…

Так прошел день.

Потом сутки.

Я примелькался в больнице, был как тень у палаты жены.

Видел, как Мия лежит на больничной койке вся в проводках и датчиках.

Но меня к ней упорно не пускают.

В воскресенье я понял, что завтра в офис просто не пойду.

Звоню своему заместителю и узнаю интересную информацию.

— Вы не можете завтра не прийти, Булат Гасанович. Простите, но ваш отец собирает срочное собрание. Будет что-то важное, правда, подробности я не знаю.

Я уже знаю наперед.

Отец будет публично срывать с меня «корону» и давать пинок с кресла директора его компании, наплевав на все, что я сделал для него.

— У меня есть своя фирма. Я не раб Гасана Алимовича. Я всегда могу написать заявление об уходе, как обычный работник. Так ведь, Алексей Валентинович⁈ — с рыком спрашиваю.

Меня бесит, что в такой момент, когда моя семья рушится, отец тянет одеяло на себя!

В моей семье никому нет дела до человеческих чувств.

— Анна Ланская просила вас перезвонить ей. Она в роддоме, но говорит, что вы почему-то не берете трубку. Это по тендеру, — мямлит Алексей.

— По какому, мать ее, тендеру⁈ — вырывается.

Она родила и названивает мне, умоляя и требуя прийти к ней и моему сыну в больницу.

— Но что мне передать⁈ Ведь тендеры вела она. Вдруг, что-то важное, — растеряно говорит Алексей Валентинович.

Скрепя сердце, я выговариваю, что меня для Анны больше нет.

Она уволена. Контракт закончен, а тендер давно выиграла моя фирма.

Все. Баста.

На этом наше общение себя исчерпало.

Хотя…

— Скажите, что я сейчас занят своими семейные делами. Я перезвоню ей только если разговор будет насчет теста ДНК.

— Так и передать⁈ — удивляется.

— Да, именно, — сглотнув, говорю своему заму.

Мне плевать на репутацию, доброе имя и не менее громкую фамилию моего отца.

Если я не в его фирме, значит, я сам по себе.

И для меня сейчас важно, чтобы моя семья была такой же, как раньше….

Вторы сутки подходили к концу.

Я попросил молоденькую медсестру передать Мие в палату мобильный с ее номером.

Ей ведь нужно будет кому-то позвонить. Быть на связи с той же самой дикаркой Яной…

О себе я не думал. Но жадно хотел услышать родной голос, а не выглядывать в щелку больничной двери, как вор…

Вечером в коридоре больницы остался только я.

После обхода Анастасия Николаевна выходит из палаты Мии. Она одаривает меня ледяным жестким взглядом, чурается, как прокаженного.

— Жизни вашей жены ничего не угрожает. Вы бы поехали домой и переоделись. Здесь медучреждение, а вы тут со своими бациллами, — фыркает надменно.

Я потер небритый подбородок. Выгляжу, скорее всего, ужасно…

— Я хочу с ней поговорить. Это важно, доктор, для меня очень важно.

— А для нее важен покой, господин Шагаев! — бросает мне в лицо.

— Я все же подожду здесь. Евгений Иванович в курсе, что я муж Мии, — напоминаю о своем блате и «волосатой руке» в руководстве клиники.

— Не все продается и не все покупается, — многозначительно говорит фея в белом халате и уходит, гордо нос задрав.

— Ты заслужил такое отношение, Булат, — качаю головой.

И снова я стону возле ее двери.

Что делает Мия, интересно?

Я не могу представить, как болит ее раненое сердце.

Кручу мобильный в руках и прижимаюсь спиной к холодной стене.

Вдруг телефон оживает гудками. Она включила мобильный, все-таки…

— Мия, родная! Как ты? — голос срывается и становится низким и хриплым.

Секунду моя жена молчит, словно раздумывая стоит ли со мной говорить.

— Что ты хотел?

— Я стою здесь, за дверью… Я так хочу увидеть тебя. Я так соскучился, девочка, — хриплю, силясь чтобы не выломать чертову дверь к чертям.

— Я не рада тебе. И не хочу тебя видеть. Уезжай и оставь меня в покое, — говорит мне жена, обжигая холодом слов.

Ее фразы бьют, как звонкие пощечины, но я заслужил.

— Я прошу, дай мне все объяснить! Я люблю тебя, люблю нашего малыша.

Она всхлипывает.

— Ты совал член в свою помощницу. Ты трахал Анну, а потом приходил ко мне! Булат, она родила от тебя! О какой любви ты мне сейчас говоришь⁈ — Мия едва не плачет.

Я прошу ее успокоиться. Но невозможно не сказать, что я не изменял ей.

— Это фото-жаба, монтаж какой-то! Она спала с моим конкурентом. Это подстава, родная! Я сделаю тест, ребенок не мой, однозначно!

— Пошел ты к черту, Шагаев! Иди к Анне и сыну! — сжигает мосты, не желая слушать мои оправдания.

— Я не уйду. Есть только ты и наш ребенок. Остальное для меня ничего не значит. Я нашел твое УЗИ в мусорном ведре. Я видел коробку от теста на беременность. Мия, почему ты не сказала, что у нас получилось? — говорю правду.

— Ничего не изменить теперь, — влажно всхлипывает.

Черт, моя жена плачет, а я умираю за дверью, не могу ее обнять и успокоить.

— Я виноват, что допустил их в нашу жизнь. Я хочу, чтобы ты меня простила. Не разбивала все из-за случайной интрижки, которую я даже не запомнил. Да ее и не было, черт!

Молча смотрю на проклятую дверь больничной палаты.

Мия там, но меня не пускают, словно я чужой.

— Я не хотел. Я на коленях прошу, позволь мне увидеть тебя и все объяснить, — хриплю в трубку. Надежда хоть как-то ее смягчить тает с каждой минутой, проведенной в больнице. Хочу по кругу, как в лабиринте.

— Нет.

— Черт возьми! У нашего ребенка будет нормальная семья! Ты не будешь воспитывать моего сына или дочку без меня! — говорю ей, упираюсь кулаком в проклятую деревяшку.

— Нет никакого ребенка, Булат, — с горечью выдыхает моя жена.

Сердце останавливается, голос пропадает.

Я хочу орать от непонимания, но вырывается лишь сухое:

— Как? Неужели это правда? Мне же сказали, что все хорошо?

— Ребенка больше нет. Мне стало плохо, а в больнице я узнала, что беременность… — она заплакала, а потом снова повторила. — Иди к Анне и сыну, а про меня забудь. Я ушла, на развод подаст мой адвокат. Уже подал…

Я хватаюсь за грудину. Черт, больно. В груди все пылает. Выть хочется от бессилия.

— Как, Мия⁈ Мне никто не сказал! Я здесь все переверну к чертовой матери! Я всех уничтожу, — цежу, глаза застилает пелена.

Ударяю в стену.

Громкий отзвук от удара слышу и в телефоне Мии. Жена вздрагивает испугано.

— Ты сам виноват, — мертвым голосом шепчет, глотая слезы. — Все кончено, Булат.

Бумеранг за измену больно ударил в самое сердце, воткнулся, как острый нож. В груди саднит и колет. Я не просто потерял жену, я потерял гораздо большее…