Глава 26

Булат

— Уборка номеров, — говорю, нагло толкая дверь.

Быстро осматриваю постель. Все также, только… моя бывшая жена спешно пытается сбежать из номера. Но нет. Я не собираюсь ее отпускать.

На прикроватной убогой тумбочке появился поднос с чем-то. Наспех соображаю, что, видимо, это некий откуп за мои вчерашние возмущения. «Комплимент» от отеля, после нарушения всех норм обслуживания и рамок дозволенного.

— Мия, постой! Не убегай от меня, — с криком вырывается из горла.

Бросаю полотенце на пол и в халате, босиком, ломлюсь к двери.

За ней. Не отпущу на этот раз.

Мия нехотя разворачивается ко мне и, выходит так, что я пригвождаю ее к стене возле номера.

— Булат, я не хотела приходить… мешать, то есть. Я оставила компенсацию. Там ваучер на какую-то сумму. Там еще номер нашего управляющего, Альберта, — она тяжело дышит, отвернув лицо, даже не смотрит на меня.

А я весь горю от желания посмотреть на нее, полюбоваться.

Старые чувства в груди оживают, вспархивая бабочками. До щемящей боли хочу ее внимания. Я же не железный. Но Мия так холодна, что изморозью пробирает и меня.

— Мне все равно на пингвина. И на твоего мудака Камиля тоже. Я их убил бы, если бы только мог, — задыхаясь, шепчу жене на ухо.

Дыхание обожгло ее кожу или слова сыграли свою весомую роль, но Мия внезапно поворачивает ко мне свою голову. Тряхнув водопадом белых волос, она убирает прядь и уставляется в мои глаза своими океанами с неизменной поволокой.

— Почему ты так говоришь? — спрашивает недоуменно.

Поправляю ее волосы. Хоть это разрешила…

На блузке с красивым декольте бейджик «Администратор Мия». И меня забирает изнутри, как будто пружину терпения скрутили и разжали.

— Ты администратор или уборщица? — рычу, оторвав руки от волос жены.

— Какая разница? Что тебе нужно, Булат? Зачем ты приехал? — часто дыша, спрашивает меня моя Мия.

— Я здесь временно живу. Не могу домой, в наш дом, вернуться. Представь себе, до чего я дошел, — хриплю поникшим голосом.

— Иди к Анне. Или к невесте, которая сняла номер. Я не думаю, что у тебя проблемы по части женского внимания, — фыркает Мия, обжигая меня фразами словно льдом.

— Я не виделся с Анной давно. С тех пор, как мы развелись, кажется. А невесты у меня нет. Это дурацкая шутка моих друзей, — вот здесь я вру.

Не хочу, чтобы Мия даже слышала о другой женщине.

Если вякну что-то про отшибленную Полину — сразу же смертный приговор нашему дальнейшему общению.

— Не верю, — моя жена обессиленно сжимает ладонями виски.

Слышать не хочет, а я говорю то, что хотел сказал все время после разлуки.

Мне в глотку словно горячее виски залили, и тугие связки, наконец-то, заскрипев, смогли выговорить всю мою боль…

— Я без тебя не живу. Тихо копчу белый свет эти годы, Мия. Ты ушла, и все стало пресным. Я хочу все вернуть. Дай мне шанс…

В ее глазах слезы сверкают.

Но Мия выставляет руки вперед и упирается в мою грудь. Полы гостиничного халата разъезжаются, мою кожу опаляет тепло ее пальцев.

Мы так близко, что крышу сносит от вибраций ее тела в моих руках. Она дрожит, меня распаляет все сильнее, что я могу ее касаться.

Чувства не прошли, став еще острее после расставания.

— Булат, я на работе. Уборщица или администратор, но мне нужно идти. Отпусти, — стонет.

Я схватываю ее ладошку, сжимаю в своей руке.

Мия встрепенулась, щеки тронул румянец.

— Зайди в номер, прошу. Или назначь место, куда я могу приехать. Дай мне объяснить все! Да, я мудак, что вообще допустил весь тот фарс, — сдвигаю брови на переносице. — Я должен был сказать про ребенка, когда узнал, что Анна беременна. Должен был защитить тебя от моей матери. Я по факту все сделал, но ты меня не простила, родная…

— Анна родила от тебя? — вдруг выдает моя бывшая жена.

Под ее рукой мое сердце тарахтит, как отбойный молоток.

— Это твой сын, Булат? — повторяет с нажимом…

Мия

— Твоя любовница родила, Шагаев. Это твой сын? — уставляюсь мужу в глаза.

Его бездонные голубые омуты мрачнеют, их затягивает невидимой поволокой, будто туман застилает морскую гладь.

— Это не имеет значения. Я не общаюсь с ней. Анна меня не трогает. Я сразу же сказал, что даже если измена была, то мне не нужна ни она, ни ее ребенок, — недовольно рычит Булат.

Я долго старалась забыть момент, когда узнала о его измене, хотя меня поразило это как удар молнии. Сначала был шок, вопросы…

Кто виноват: я? Он?

Потом самобичевание и ненависть к предателю.

Я была беременна, мне вдвойне тяжелее было бороться с гормонами и теми задушенными чувства, которые у меня остались к мужу.

И чувствовала себя тогда так ужасно, что сейчас, спустя четыре года, едва ли его извинения помогут мне все забыть.

Наша встреча в отеле стала роковым испытанием, проверкой на прочность.

И я снова давлю в себе желание обнять его. Броситься на шею.

Я знала, что не забуду его по щелчку.

Такую сильную любовь просто выжечь из сердца невозможно…

Булат тянет меня к себе в номер.

Но остаться с ним один-на-один я боюсь.

Я обрываю тактильный контакт с бывшим мужем, дистанцируясь от него.

— Мия, я люблю только тебя. У меня нет невесты! Мне кроме тебя никто не нужен. Скажи, у тебя кто-то есть? Ты замужем? — он упирается в мое лицо свои прожигающем взглядом.

Не хочу, чтобы муж видел, как меня это царапает по живому.

Я вздергиваю подбородок, поднимаю глаза к потолку, только чтобы слезы не хлынули по щекам.

— Булат, о чем ты говоришь⁈ Ты не удосужился сделать тест с сыном Анны за столько лет! Значит, сын твой. И измена была! — выговариваю ему надменно.

— У тебя есть мужчина? — голос Шагаева меня аккорды на более тяжелые, низкие.

Муж давит на меня, требуя признаний.

Я не хочу говорить, что у меня никого нет.

Стыдно признаться, что я не строила личную жизнь после развода, как мои подруги или знакомые. Что мой смысл не новый мужчина, а наша дочка, ее воспитание и достойная жизнь…

— Булат… Гасанович, — раздается женский голос в конце коридора, посреди которого мы стоим.

К нам движется какая-то девушка в довольно откровенном платье и с кейсом в правой руке. В другой руке у нее бутылка алкоголя, что-то вроде игристого вина, как мне кажется издалека.

Незнакомка быстро идет к нам, а Булат все равно пытается со мной заговорить.

— Мия, где ты живешь? Я все равно узнаю и приеду к тебе, хочешь или нет. Если на работе нельзя, то дома ты меня выслушаешь, — то ли угрожает, то ли ставит перед фактом.

— Булат Гасанович! — особа привлекает внимание.

Тон девушки становится неприятно визгливым.

Я рассмотрела ее поближе и, наконец, узнала.

Напротив меня стоит в облегающем мини-платье та самая девушка из видео с интервью Булата. Это его помощница и… любовница, скорее всего.

И она пришла к нему. В наш отель. В номер для новобрачных.

— Какого черта ты явилась⁈ Почему ты прилетела раньше? И что за фигня с номером, Полина⁈ — рыкает в ее адрес Шагаев.

Он взбешен потому, что я ее увидела и наша беседа сама собой прервалась…

— Извините. Не буду вам мешать, — быстро говорю сладкой парочке и стараюсь сбежать.

— Мия! Мия! Стой! — кричит мне в след Булат.

Я не оборачиваюсь, лишь мельком увидев, что мой бывший муж хватает помощницу за локоть и с силой запихивает в номер.

— Немыслимо! Он говорит мне о любви, а сам ждет ее! — воспалено думаю, пролетая мимо закрытых дверей номеров по коридору к моему кабинету.

Внутренне я себя беспощадно корю за то, что так таю при его виде.

Не хочу быть слабой и обманутой снова!

Повернув за угол, я слишком стремительно в темноте налетаю на кого-то.

— Ай! Простите, — шепчу, поднимая голову, и всматриваюсь в того, кого я чуть не сбила.

Передо мной стоит Камиль.

— Мия, что случилось? Куда ты так бежишь? — он улыбается своей фирменной улыбкой.

— Я в кабинет. Простите, торопилась, не заметила вас, — извиняюсь виновато.

— Все в порядке. Мия, я как раз тебя ищу. Нужно поговорить. Почему никого нет на местах? Что за бардак здесь творится? — спрашивает меня хозяин, но я могу лишь задать ему тот же вопрос…

Мы с ним удаляемся от номера Булата.

Я постепенно привожу в норму дыхание, а пульс уже так не бьет в виски, как когда мой муж был рядом…

Но проблем меньше не стало.

После той «холодной войны», которую устроили мне девочки из моего нового коллектива, в отеле почти не осталось работников.

И мне предстоит объяснить Камилю, что раздрай в отеле и все эти массовые увольнения-больничные — это не моя вина, а, скорее, его, потому как с самого первого дня его работницы приревновали меня к молодому боссу…