Глава 41

Мия

Я выхожу из дома, чувствуя, как дрожат руки. В голове всё смешалось — слова Булата, его уверенность, его странная, но такая искренняя забота о Ками.

Все выглядит так, будто он может просто взять и стать частью нашей жизни… В этом есть что-то пугающее и в то же время притягательное.

Сегодня все не как обычно.

Привычная дорога на работу кажется долгой и пустой, будто этот день растянулся на бесконечность. В груди — странная тяжесть.

Я бы хотела поехать с мужем и дочкой в садик, хотела бы забыть все, что было. Но пока не могу отпустить мысли.

Я не знаю, чего Булат хочет на самом деле. Он говорит, что хочет быть отцом Ками, что хочет заботиться о нас, но я не могу забыть всё, что было между нами раньше. Он был тем, кто однажды уже ушёл, оставив после себя разруху и боль. И вот он вернулся, уверенный, что может просто так встать у руля и решать, как нам жить.

Сердце гулко стучит в груди. Почему я чувствую… смятение?

Ведь мне должно быть всё равно.

Я научилась жить без него, я стала сильнее. Для себя самой и для Ками.

Я помню, как всё было, когда он ушёл — как мир обрушился, и мне пришлось самой собирать себя по кусочкам. Я выстояла.

И вчера, глядя в его глаза, я чувствовала, как что-то внутри меня всё равно откликается на его слова, как будто там, в глубине, осталась крошечная часть, которая всё ещё ему верит.

Поцелуй его еще тлеет на моих губах.

Я вижу его взгляды, чувствую желание мужа быть не просто бывшим, а снова стать моим миром, моим любимым…

— Мия, ты сегодня какая-то задумчивая, птичка моя, — подкалывает меня Альберт.

— Нет, вам показалось, — отряхиваю мысли о муже, чтобы не подать вида, что я сейчас действительно не здесь, в отеле и думаю вовсе не о работе.

— Камиль не приедет, как обещал, — спокойно говорит управляющий, рассматривая бумаги.

Альберт увольняется, но все никак. По факту он просто явился в офис в очередной раз и разбирает бумаги.

— А вы почему об этом печетесь? Вы уже не работаете здесь, — позволяю себе наглость.

— Ну, птичка. «Роза» это не просто работа, это мое детище. Смысл жизни, если хочешь. Камиль меня простил, вообще-то. И я собираю свои документы. Не могу вот так просто сбежать! — объясняет, снова и снова раскладывая бумажки, как пасьянс, перед собой.

Потом Альберт на минуту застывает, смотрит на меня.

— Ты в курсе, что Розу скоро продадут к чертям? — говорит, сложив руки перед собой на груди.

— Откуда вы знаете? — я не хочу ему верить.

И не могу быть дипломатом, как Кам. Если он его простил, то я до сих пор в шоке от того, какую кампанию по изгнанию меня он затеял за моей же спиной!

Для меня Альберт — по-прежнему персона нон-грата в Розе. Так и будет впредь…

— Есть информация, что Розочку нашу продадут. И очень скоро. А Камиль улетит в своей Дубай.

Молча смотрю на него.

— Поэтому он не прилетел в срок?

— Угу, птичка. Так что я здесь пока что уволенный работник. А там, глядишь, новая метла и меня на место вернет, — смеется, имея ввиду новое руководство.

Камиль мне не звонил, а я сама не решилась набрать его.

Тем более, что слова Альберта повторяли то, что сказал мне недавно босс. И если он решит избавиться от Розы, то точно не я буду его останавливать…

Когда я захожу в квартиру тёти Лены, меня охватывает тёплое чувство.

Тетя Лена и Яна и стали моей семьей, заместив отсутствующих мать и отца.

В этом доме всегда уютно.

Сейчас, когда все мои мысли спутались, присутствие здесь равносильно отдыху в тихой гавани. Затишье перед бурей, видимо…

Я иду по коридору, зная, что найду её на кухне, и пытаюсь подобрать слова, чтобы рассказать о том, что произошло.

Елена Ивановна как обычно стоит у плиты, перемешивая что-то в кастрюле, но, завидев меня, сразу убирает кастрюлю с огня и поворачивается.

— Вы даже не вышли на звук поворачивающегося ключа, — смеюсь.

— Мия, я ведь знаю, что это ты. Яночка в больнице, а кроме тебя ко мне некому прийти. Никому я не нужна. Денис вот к своей новой подружке уехал, — вздыхает. — Когда он уже женится⁈ Ох, что я о себе все! Садись пить чай. День тебя не видела и уже расслабилась, не кормлю тебя!

— Спасибо, но я не голодна, — присаживаюсь к столу и поправляю салфетку, на которой стоит вазочка с конфетами.

Я молчу, тетя Лена занимается готовкой, попутно рассказывая, как дела у Яны.

— Что доктор говорит?

— В больнице пока полежит. Анемия, нервный срыв. Переработала она, Мия. А мне так стыдно, что мы все на нее повесили.

Последнюю фразу я почему-то запоминаю.

Янка мне всегда говорила, что работает из-а пресловутого «квартирного вопроса». Она просто хочет накопить на новое жилье и съехать от мамы. Больше никаких причин ее тотального трудоголизма не было. А теперь я узнаю новые факты.

— О чем вы говорите? Она же машину хотела продать, потом взять ипотеку, разве не так?

— Не совсем, Мия, — запинается тетя Лена. — У нас старые долги остались. Денис когда-то работал торговым представителем, у него там получилась большая недостача. Его на трассе обокрали. Я думала, что Яна тебе говорила.

Нет, Яна никогда мне не рассказывала, но в ответ тете Лене я говорю, что просто запамятовала.

— Вот, он долг тогда отдал, потом еще в автоподставу попал, потом я заболела. В общем, Яночка всегда нас спасала, — многозначительно добавляет тетя Лена.

Потом она смотрит на меня.

— Ну, как на новом месте? Я так рада тебя видеть, девочка моя. У тебя всё в порядке? — её добрые глаза всматриваются в меня с тревогой.

— Тёть Лен, появился Булат, — выдыхаю я и вижу, как её лицо меняется — она понимает, что это не просто новость, а что-то серьёзное. Я придвигаюсь ближе к кухонному столу, чувствуя себя на удивление маленькой и уязвимой.

Она садится напротив, внимательно смотрит на меня и берёт мою руку.

Историю нашей жизни с мужем, его предательства она знает.

— И что же он хочет? — её голос тихий, но внимательный.

— Он хочет быть частью жизни Ками, — начинаю я. — Хочет, чтобы мы… ну, чтобы мы вместе её воспитывали. Даже предлагает нам переехать к нему. Он стал таким… уверенным. Словно всё так просто: взять и вернуться. А я даже не знаю, стоит ли ему верить.

Тётя Лена кивает, выслушивая меня, но в её взгляде я улавливаю что-то непонятное, какую-то решимость.

— Мия, — наконец, говорит она, её голос становится серьёзным, — ты должна это сделать. Ты должна дать ему шанс и переехать к нему.

— Что? — удивлённо смотрю на неё. — Вы же знаете, как он меня тогда бросил. Я не могу просто так взять и довериться ему снова. А если он опять изменит? Что тогда будет с Камиллой? Она же привыкнет к нему, полюбит его…

Тетя Лена живет без мужа много лет. После развода она заболела, тяжело ей было поднимать одной двоих детей, тем более что ее бывший супруг никогда не помогал своей первой семье…

Но сейчас ее слова идут вразрез с тем, что всегда говорила тетя Лена.

— Я понимаю, дорогая, но люди меняются. Иногда для того, чтобы вернуться и стать лучше, нужно было однажды уйти. — Она сжимает мою руку чуть крепче и продолжает: — Может быть, он искренне хочет всё исправить. Неужели тебе не хочется дать ему шанс? Ради тебя и ради Ками?

Я смотрю на неё, пытаясь понять, откуда столько решимости в её голосе.

Мне всегда казалось, что она должна больше всех беспокоиться за меня, ведь она помнит, через что мне пришлось пройти, когда Булат исчез.

Но сейчас её слова звучат так, будто она знает что-то, чего не знаю я.

— Тёть Лена, почему вы так настаиваете? — осторожно спрашиваю я. — Вы знаете что-то, о чём я не в курсе?

Она опускает взгляд, и в её глазах появляется нечто странное, будто она разрывается между желанием сказать правду и страхом.

— Мия, — тихо говорит она, — я не хотела, чтобы ты узнала об этом так, но, кажется, пришло время.

Я затаиваю дыхание, чувствуя, как нарастает напряжение.

— Я думаю, что Булат не просто так вернулся сейчас, — продолжает она. — Он… Он приходил к нам, когда ты была беременна. Яна говорила с ним.

Она чуть не плачет, так тяжело ей говорить. Но и мне не легче.

— Яна мне сказала уже, тетя Лена. Не нужно…

— Подожди, детка. Я прошу, не перебивай. Это и мой грех тоже, и я хочу, чтобы ты все узнала.

Мне страшно. У меня в жизни было столько боли, что еще одно разочарование, кажется, способно убить.

Сердец шумно отбивает ритм, руки холодеют. Я смотрю на ту женщину, к которой относилась как к родной и которой доверяла, как матери.

Тетя Лена встает из-за стола, минутно возится с кастрюлей на плите. И говорит мне через плечо то, что должна говорить в глаза…

— Я пришла в больницу к Яне вчера. Мы говорили о тебе и о Ками. И, Мия… Мы хотели тебя спасти, пойми. Мы ведь хотели, как лучше для тебя. Точнее, я хотела…

— А кто же не хотел тогда? — я вся как оголенный нерв.

Жду напряженно. Тетя Лена слезы тыльной стороной ладони вытирает.

— Яночка хотела нам помочь, я тебе уже сказала, что были долги. Страшные люди к нам приходили, Дениса хотели на проценты раскрутить. И Яна помогла брату, — она сбивчиво продолжает, переходя снова на тему Булата. — Твой муж, Мия, он никогда не хотел уходить из вашей жизни. Это было не его решение. Я думаю, что тебе нужно узнать всё самой и дать ему шанс объясниться.

Я ошеломлённо смотрю на неё, ощущая, как в груди поднимается вихрь вопросов.

Она сжимает губы и глубоко вздыхает.

— Яна не только сказала твоему мужу, что у тебя роман с Денисом. Есть ещё одна вещь, которую я должна рассказать тебе, — наконец произносит она, и я чувствую, как напряжение в воздухе становится невыносимым.

— Что ещё? — я спрашиваю, хотя и так почти боюсь услышать правду.

Слова тёти Лены всё ещё звучат у меня в голове, когда я пытаюсь осознать услышанное.

Мне кажется, будто почва уходит из-под ног.

Я поднимаю взгляд на тётю, и в её глазах вижу нечто ещё, словно она хочет сказать что-то, но боится.

Тётя Лена медлит, прежде чем, наконец, тихо говорит:

— Видео… Видео с изменой Булата, которое ты увидела в день вашей годовщины… Я… Яна… Яна помогла его подложить тебе. Её попросили… заплатили за это.

Я не верю своим ушам.

Моя лучшая подруга, моя сестра, Яна, которую я всегда считала близкой…

Она подсунула гостям то самое видео, которое разрушило нашу жизнь с Булатом?

— Нет… — прошептала я, покачав головой, чувствуя, как дыхание перехватывает. — Это невозможно. Яна? Но зачем?

Упрямый разум твердит обратное.

Я переношусь в тот жуткий день.

Я сбежала с годовщины, ушла из ресторана, после того как включили проектор. Но я прекрасно помню, что Яны не было среди гостей.

Я позвонила подруге по пути, когда еще была в шоковом состоянии от увиденного.

— Яна, вместо твоего подарка включили видео с изменой Шагаева, — у меня до сих пор поджилки трясутся, когда я думаю об этом. — Почему ты не пришла в ресторан? Почему тебя там не было?

Яна сказала, что кто-то прислал ей сообщение с отменой электронного приглашения. Такое смс на самом деле пришло многим гостям, но она не просто гость.

Она всегда была ближе всех.

— Почему ты мне не сказала?

— Ой, я не знала, что там у вас, потом закрутилась… — таким был ее ответ.

А на самом деле все было иначе.

— Я узнала вчера. Яна и от меня скрывала.

— Но про визит Булата вы знаете уже четыре года. И молчите, так? — мой голос вздрагивает и ломается.

Тётя Лена нервно сжимает руки, избегая моего взгляда.

— Мия, прости меня! Но Яна не сама ведь это придумала. Ей были нужны деньги. То есть нам… А потом пришла эта женщина Диана Георгиевна, Булата мать, — она произносит это имя, как будто оно горчит у неё на губах.

Я до дрожи ненавижу мою бывшую родственницу.

И никогда бы не подумала, что услышу ее имя.

С тех пор, как прошел наш развод с Булатом, я узнала, к какой змее я попала в немилость.

Диана едва не разрушила семью старшего сына, а потом отыгралась на мне и на Булате.

— Она хотела, чтобы ты ушла из его жизни, потому что считала, что ты не достойна их семьи. Она знала, что ты слишком гордая, чтобы простить измену, даже если это ложь. Она… она заплатила Яне, чтобы та подложила это видео в тот самый день.

Слова Елены Ивановны эхом звучат в моей голове, заставляя всё внутри застыть от боли и предательства.

Я вспоминаю тот день, нашу годовщину, как я была счастлива, как верила, что наш брак был крепким и настоящим. А потом… это видео.

Эти кадры, которые, как мне казалось, показали всё.

Тогда я ничего не хотела слышать, не хотела видеть Булата. Только холод, разочарование и горечь измены. А теперь оказывается, что всё было ложью.

Слёзы подступают к глазам, и я, уже не сдерживая их, смотрю на мать Яны.

— Почему? — шепчу я, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Почему она так со мной поступила? Почему Яна согласилась?

Тётя Лена виновато опускает голову.

— Я не могу ответить за неё, Мия. Диана Георгиевна этим воспользовалась.

Теперь я понимала, что Диана и сама могла договориться с администрацией ресторана. Но она специально выбрала Яну, чтобы показать мне, какова на самом деле близкая подруга.

Заодно, она хотела отвести взор от себя. Диана думала, что я уйду, но Булат продолжит с ней общаться.

Моя свекровь просчиталась.

Как я поняла, Булат максимально отдалился от родителей.

А, может, она просто хотела насолить мне за те обидные слова, которые накануне годовщины, я ей сказала о ее муже Гасане и Марине…

Столько лет прошло, но в рану словно соли насыпали.

— Измена все равно была, — шепчу, окунув лицо в раскрытые ладони.

— А ты сама веришь, что он изменил? После всего, что узнала, Мия? — рыдает мать Яны.

Я закрываю лицо руками, понимая, как сильно мне сейчас больно.

Всё, во что я верила, оказалось ложью.

Всё это время я жила с неверием и болью, считая, что Булат предал меня, что он был жесток и равнодушен.

А теперь картина вдруг меняется, и я начинаю понимать, почему он так настойчив сейчас, почему пытается всё исправить.

Тётя Лена наклоняется ко мне, пытается меня обнять, но тепла больше нет к ней. Передо мной такой же чужой человек, как моя тетя Люда или та же самая пресловутая мать Булата.

— Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты дала ему шанс? Он потерял тебя из-за обстоятельств, а не по своей воле.

Я чувствуя, как боль и обида, которые я несла в себе столько лет, начинают растворяться, уступая место чему-то новому.

Была ли измена или нас просто развели, жестоко сыграв на чувствах и воспользовавшись обстоятельствами⁈

Внутри меня что-то переламывается.

Мне поговорить с Булатом, рассказать ему всё и попытаться, пусть даже сквозь слёзы и боль, отпустить прошлое.

— Ты вернешься к нему?

Я не отвечаю Елене.

— Где мои вещи, я хочу все забрать, — выхожу из кухни и топчусь в привычной обстановке, словно все вокруг стало чужим и незнакомым одномоментно.

— Прости, Мия! Мы не хотели!

Елена Ивановна подвигает ко мне оставшиеся пакеты и сумку с моими вещами. Я забираю все, смерив ее холодным взглядом. Она все еще просить простить, но я не могу. И не собираюсь. Слишком мало этих слов за те четыре года, которые мы потеряли по чужой вине.