Глава 45

Мия

Я наблюдаю из окна, как чёрный внедорожник подъехал к дому.

Знаю, что скоро откроется дверь, и на улицу выскочит маленькая фигурка моей любимой доченьки.

Так и случилось.

Ками мгновенно выбралась из машины, держась за руку Булата, и, словно не замечая ничего вокруг, радостно подпрыгивала, махая рукой охране.

Булат улыбнулся, как-то по-особенному, искренне, с нежностью, которую я редко видела прежде, когда мы были женаты. Он словно растворялся в нашей малышке, и это удивило и царапнуло меня до глубины души.

Булат подхватил Камиллу на руки и направился к дому, а мое сердце ускорило свой ритм.

За последние дни многое изменилось.

То, что мы узнали друг о друге, словно вернуло нас в начало пути, туда, где всё начиналось.

Я думала, что сумею прожить дальше, отталкивая воспоминания о Булате, но теперь, зная всю правду, стало почти невыносимо находиться рядом с ним, не чувствуя прежнего накала, прежней привязанности. Не чувствуя его рядом…

Я затаилась на верху, на лестнице, слушая, как Ками что-то лепечет отцу.

Даже то, что она безоговорочно его приняла в одно мгновение — поражает! Ни к одному мужчине такого не было, моя дочка совсем не привязчива, но Булат моментально поселился в ее сердце.

Ломаю руки, ожидая их.

Камилла уже успела привязаться к Булату, называть его папой без тени сомнений или страха, что он вдруг уйдёт, как раньше.

И хотя внутри неё всё ещё жили остатки былой обиды, теперь я понимала, как важен Булат для Ками. И для меня….

Булат

Она видит новое кресло, которое я купил в салоне сегодня. Утром не успел, но я быстро ретируюсь и очень хочу понравиться Ками, компенсировать то, что за три года упустил…

— Класивое. Лозовое. Мое клеслице, — моя дочка заглядывает в машину, смешно поднявшись на носочках.

Она не хочет уходить, просит его с собой забрать, но я говорю, что дома ее уже ждет детская, а дальше — она сама выберет себе мебель, самую лучшую. Все, что пожелает.

— Плавда? — недоверчиво спрашивает, глядя на меня прямо в упор, точнее в глаз, сидя у меня на руках.

— Да, все для моей принцессы. Утром я не учел, что тебе нужно ездить с комфортом, сначала купил кресло. А мои работники привезли мебель. Но ты можешь сама с мамой выбрать для себя интерьер, — уточняю, помогая ей войти по ступенькам.

— Я зе была вчера здесь с мамой. Тут был мальчик, бееее, — она высовывает язык, морщится, вспоминая встречу видимо с Эмиром.

— Это чужой мальчик. И он больше не придет. Он тебя не обидел?

— Нет, он дал мне кафету, — пожимает плечиками, входя в дом.

Большой холл нравится Ками, она раскрывает глаза и смотрит на все с изумлением.

— А где мама? — заваливает вопросами меня доченька.

И тут сверху слышатся легкие шаги. Моя жена здесь, в моем доме. Сердце переворачивается, глаза непривычно увлажняются.

Одергиваю себя.

Поплыл, Шагаев. Все из-за нее…

— Мама! — Камилла бросилась к Мии и обняла её за шею. — Папа заблал меня из садика! Мы катались на масыне! Он купил мне лозовое клесло! — охает моя Ками и обнимает Мию, так тепло, что душу распирает от нежности.

Мия улыбнулась, чувствуя, как приятно быть обнятой теплыми детскими ручками.

— Да ты что⁈ — спрашивает у Камиллы, но на меня не смотрит.

Мия все еще в ступоре от переезда, и нужно время, чтобы она привыкла к новой обстановке, к тому, что я снова рядом…

Становлюсь рядом с ними, помогая держать куртку Камиллы, пока Мия помогает ей снять ботинки. Примечаю, что все вещи не новые, но хорошие и очень идут малышке. Мия старалась, жила для дочери, а я… просто мудак.

— У меня не было кресла в машине. Но теперь есть. Для Камиллы. Ты видела детскую? — спрашиваю у жены.

Мия закусывает губу, кивает, так и не удостоив меня взгляда.

Камилла, вырвавшись из ее, хватает меня за полу пиджака и просит показать ей все. Она весело скачет рядом, пока мы идем по дому. Потом я помогаю Ками подняться в детскую. Тут же кляну себя, что дом купил с уродской лестницей. Нет, она красивая, но малышке пока трудно шагать по ней.

— Думаю, что детскую мы сделаем на первом этаже. Чтобы Камилле было проще, — сообщаю Мие.

Комната, которую видит наша дочь, поражает ее не только масштабом, но и детским «девчачьим» розовым интерьером. Камилла любит розовый цвет, и здесь все совпало: в доме была детская комната. Она пустовала и закрыта была, но теперь все иначе.

— Я буду здесь зыть? — переспрашивает, неверяще.

Камилла прижалась ко мне, ожидая ответа. Потом развернулась к Мии. Все-таки, мамино слово для нее важнее…

— Конечно, солнышко, — тихо ответила Мия, глядя на меня. — Как ты, малышка? Что было в садике? — спрашивает Мия, привычно.

— Маина Алесандловна сказала, что папа класивый и умный. Тебе мозно довелить р-ребенка, — многозначительно говорит кроха, подняв свои светлые бровки.

Мия только смотрит на меня.

Глажу ее по светлым хвостикам и улыбаюсь.

— Раз Марина Александровна сказала, значит, так и есть, — выдает Мия сконфужено.

Утром воспитательница дочки смотрела на меня, как на диковинный артефакт, а вечером почему-то губы накрасила и спрашивала в браке мы с Мией или нет…

Женщины, елки палки…

— Ты голоден? Ужинать будешь? — спрашивает моя бывшая жена. Душу вскрывает от нежности, словно не было ничего, и мы снова семья.

— Я голодный как волк, — на этой фразе Ками смеется. — Кухарка знала, что вы приедете. Готовит она неплохо.

— А наша старая экономка уволилась? — Мия включается в беседу.

— Она к сыну уехала, на Алтай. Я ее отпустил. Помог с билетами. Потом я вообще без прислуги жил, только охрана. Прости, что мой бабуин вчера приставал к тебе. Я уволил его. Всех к черту уволю, если только косо на тебя глянут.

Мия снова губки кусает, исподлобья смотрит на меня, поправив светлые пряди шелковых волос, рассыпавшихся по плечам. Она невероятная. Я и не думал, что меня так торкнет только от ее присутствия.

— Нам нужно поговорить после ужина, Булат, — говорит, легко касаясь меня взглядом.

— Конечно. Я хочу тебе много сказать, — тянусь к ее холодной руке.

— А я кусать хоцу! — врывается в беседу Ками…