Глава 9

Булат

Я не помню, как вылетел из банкетного зала. Не помню, что говорил и как именно разобрался с отцом. Мне стоило огромного труда утихомирить его и свалить с испорченного праздника.

Мать не отпускала меня, требовала разобраться с Мией.

А я хотел лишь догнать жену и все ей объяснить… мы ведь так и не поговорили в этой гребаной суете.

В гараже ее машины нет.

Вижу пустое место, паркуясь, и от тревоги дрожат поджилки.

— Булат Гасанович, — вылетает ко мне охранник.

— Мия приезжала? Она была дома? — спрашиваю, хлопая дверью авто.

— Да, была. Два часа назад. Собрала вещи, сказала, что вы уезжаете. И все, — растеряно мямлит охрана.

— Вашу мать! Вы… — сжимаю кулак, но тут же остываю.

Они не могли ничего знать, не могли ее задержать.

— Какая сумка была?

— Небольшая, — пожимает плечами охранник.

Говорить бесполезно.

На деревянных ногах я поднимаю наверх.

В доме гнетущая, мертвая тишина.

Молюсь, чтобы мои самые плохие мысли, оказались неправдой.

Но нет…

Я распахиваю рывком двери в нашу спальню и вижу перед собой раскрытые дверцы шкафа.

Пустые полки.

Глаза из орбит вылезают.

— Твою мать, где ее одежда⁈ — рычу.

Жена не любила дизайнерских нарядов.

Моя Мия из тех, про кого говорят «на нее хоть мешок надень — и она красавица»…

Гардероб у жены небольшой, но очень элегантный.

А сейчас все выглядит пугающе.

Мурашки бегут по предплечьям, цепляясь за белую сорочку.

Открываю следующий шкаф…

Только мои вещи сиротливо лежат в моей половине гардеробной комнаты.

Со стороны моей жены — чистота, пустота убийственная…

На вешалках тоже ничего.

Только платье, в котором она должна была еще час назад быть на празднике в честь нашей годовщины, так и осталось здесь же, в чехле.

В других ящиках и шкафчиках нахожу брендовые сумки Мии, новый макбук, подаренный мной жене для работы, лимитированная ювелирка и какие-то мелочи.

Я любил ее баловать дорогими презентами.

Мия же говорила, что ей ничего не надо.

Только я и наша семья…

Она действительно забрала все.

Все, что сама себе покупала.

Сердце напополам.

Давление повышается, пульс барабанит в висках.

Я хватаю телефон.

Конечно, она принимает вызов не сразу.

— Ты где? Что это все значит, черт возьми? — ошарашено спрашиваю.

Вещей жены дома нет.

Остались лишь мои подарки.

Она не взяла их, брезгливо оставив.

— Я собрала все свои вещи и ушла. Я не буду с тобой жить после того, что ты сделал. Не нужно сейчас говорить что-то или возвращать меня. Между нами все кончено, — отвечает мне жена, выбивая почву из-под ног.

— Мия, почему ты меня не дождалась⁈ Я… я же сказал, что объясню! Я не знаю, как это видео вообще могло быть снято, черт возьми! Я не спал с ней, не хотел. Я был пьян, черт, черт…

— Ты знал о ребенке? Ты знал, что Анна беременна от тебя? — колет правдой, как острой иглой.

— Как я мог знать⁈ — рвано дышу, наспех расстегивая пуговицу воротника сорочки.

— Не ври, Булат! Ты был в курсе! Я знаю, что ты приезжал в медицинский центр, где я состою на учете. Ты хотел сделать с ней тест ДНК до родов. И представился именем своего брата! Как низко ты пал, — ее голос сипнет, наполняется слезливыми нотами.

Мия дрожит.

Поверила.

И я знаю, что переубедить ее или доказать теперь будет титанически трудно, непосильно.

— Она сказала мне на днях, когда живот скрывать уже стало невозможно. Я ездил вместе с Анной в этот центр, чтобы узнать насчет теста ДНК. Я не признаю этого ребенка. Он мне не нужен. Мне ты нужна…

— Твое лицемерие зашкаливает, Шагаев! — горько усмехается.

Слышу, как она беззвучно плачет.

Душу выкручивает и распирает.

Не хочу ее терять.

Как я смогу без нее⁈ Без ее поцелуев, без наших ночей?

— Я ушла. Точка, Булат. Завтра я подаю на развод, как и сказала тебе в банкетном зале. Твоя мать может не беспокоиться. Мне от вас ничего не нужно, — твердо повторяет, добивая меня.

— Мия, вернись. Не ломай все, девочка. Я не отпущу тебя! Мне нужна ты, нужна наша семья. Я не дам развод, слышишь! — срываюсь на крик, беспомощно ее прошу.

Но жена убивает меня одной брошенной фразой.

— Ты не смеешь мне приказывать. Я не твоя вещь. Ты мне никто теперь, Шагаев! Прощай.

Я не успокаиваюсь.

Говорю, оправдываюсь… Речь несется из губ, сам не понимаю, как себя остановить.

Где она сейчас, вообще?

— Где ты, Мия?

— Не важно.

— У подруги или…

Черт, я от ревности подыхаю.

— Я сейчас приеду. Скажи просто, где ты, родная?

Вместо ответа жена резко сбрасывает вызов, избавившись от меня.

Минутно земля уходит из-под ног, лечу в пропасть и понимаю, что теряю не просто брак, а нечто большее.

Будто часть души из груди вырвали.

Кислород выжгло в груди.

Не дышу, иду, как по тоннелю, в ванную комнату.

Лицо обливаю холодной водой, чтобы собраться.

Я ведь знаю, что моя девочка не может далеко уехать. У нее нет никого, кроме подруг. Тетка живет на другом конце страны, да и отношения у них стали не очень после нашей свадьбы.

Но какое-то тягучее отчаянье просится в душу.

Думаю, что было бы, если бы я ей сказал раньше? Если бы не включили гребаное видео, на котором я пьяный в хлам лежу под Анной?

Сделанного не вернуть, но мою Мию я не собираюсь отпускать.

— Надо найти адрес этой… как ее фамилия, твою ж… Яна… Быстрова, — вспоминаю вслух имя подруги жены.

Ловлю свое отражение в зеркале.

Смотрю на себя в зеркало и злобно скалюсь.

Зрелище мерзкое. Противно от самого себя.

Плюю себе в лицо, точнее в отражение…

— Идиот, ты же ее потерял, — хриплю, зная, что жена не простит.

Растираю капли по щетине, и вижу что-то на полу сбоку от белой ванны.

Жена забрала все личные вещи, но кое-что осталось.

Что-то настолько важное, что сердце бешено бьет о ребра, как ненормальное.

Небольшая коробка от теста на беременность режет глаза.

Черный снимок УЗИ, смятый и разорванный в клочья, позже я найду в помойке…

Моя любимая беременна.

Поверить не могу.

Она ушла и скрыла от меня?