Глава 9
Амир
Меня аж потряхивало от желания засадить ей. Но я держался. Понимал, что не хочу видеть боль и слезы. Даже впервые попытался отлизать женщине, но эта упрямица тут же начала сопротивляться, стоило мне губами дойти до лобка. Пришлось прекратить.
Мелкая дрожь пробегается по ее телу, стоит мне только, прекратив с поцелуями, накрыть ее собой, устраиваясь между ее сладких ножек.
Прижимаюсь хером прямо к ее мокрым благодаря моим стараниям складочкам и слышу прерывистый всхлип, вырывающийся из ее горла.
Сосредотачиваю взгляд на ее взволнованном личике, благо глаза уже привыкли к темноте, и я с легкостью могу разглядеть все эмоции, написанные на нем.
– Тебе нужно расслабиться, – целую я ее в висок, пытаясь набраться терпения. Ведь всё, чего мне хочется, с ходу погрузиться в эту манящую глубину. – Вот увидишь, это не так страшно, как тебе рисуется. Разве до этого я делал тебе больно? – перехожу на ушко и целую, помня, как она реагирует на это. У малышки там явно припрятана эрогенная зона.
Не услышав ответа, вновь приподнимаюсь и смотрю на нее. Зара нервно прикусывает нижнюю губу, видимо, тоже привыкла к темноте и заметила мой взгляд.
– Ну что такое? Когда-нибудь это ведь должно было произойти, – целую Милашку в губы, нежно-нежно прижимаясь к ней ртом и отбирая у ее зубов бедную губку, которую так безжалостно смяли.
Пиздец, до чего же она вкусная! Просто одурительная, никогда меня еще так не вело от женщины, которая, по сути, меня даже не особо хочет…
Вот что было обиднее всего! Любая на ее месте ластилась бы ко мне, поощряя, а эта вела себя так, словно я ее заставляю и…
Нежные ручки вдруг обвились вокруг моей шеи, а губы издали глухой стон, погасший в моем рту, плотно прижатом к ее.
Жена, словно прочтя мои мысли, начала пусть и неумело, но отвечать на мои поцелуи и даже не вздрогнула, когда я, шире расставив ее ноги, начал потихоньку проталкивать в нее член.
До чего же там было мокро! Значит, я всё же сумел завести эту маленькую пуританку!
– Ах! – отворачивает Зара внезапно голову, прерывая наш поцелуй и сильнее впиваясь в мои плечи.
Молча продолжаю прокладывать путь в недра ее вагины, надеясь, что ей не будет слишком больно.
Мне совсем не хотелось доставлять ей дискомфорт, но этого было не избежать. Каждая девушка должна через это пройти.
Крепче притягиваю ее к себе за бедра и, наконец ощутив ту самую преграду, с силой пускаю бедра вперед, разрывая ее и глуша громкий вскрик очередным поцелуем.
Изо всех сил пытаюсь не двигаться, застыв в ней, хотя всё мое естество умоляет меня о движении.
Слишком уж в ней туго и сладко. А желание наконец сделать ее полностью своей просто запредельно.
– Пожалуйста, не надо! Ай! – всхлипывает девушка, стоит мне, оторвавшись от ее губ, слегка качнуть бедрами вперед.
– Если сейчас не добьем, в следующий раз придется начинать сначала, – беру ее за ладони, что упираются мне в плечи, и переплетаю наши пальцы, прижав ее руки к кровати. – Потерпи немного, Милашка…
Зара вздрагивает, но молчит. Я воспринимаю это как согласие и начинаю двигаться дальше, чувствуя, как нехотя раздвигаются ее внутренние стенки. Чем глубже я погружаюсь, тем негостеприимнее этот вход, сжимаясь и не пуская.
Прямо как его хозяйка!
Но я не сдаюсь. Продолжаю неглубокие толчки, ломая это сопротивление, и судорожно целую изогнутую шею своей маленькой женушки.
Иду назад и тут же врываюсь обратно под очередной болезненный вскрик. Замираю.
Вдруг понимаю, что не хочу продолжать. Нет, мне по кайфу, член всё еще каменный, но только вот делать это, когда под тобой извивающееся от боли тело, такое себе удовольствие.
Да и не хочется мне ее боли. Она такая маленькая, хрупкая, разве можно заставлять ее страдать?
Осторожно выхожу из нее и, выдохнув, ложусь на спину. Глубоко дышу, пытаясь взять себя и свое желание в узду, потом притягиваю ее к себе, прижимая к груди.
– Тшш… Всё хорошо, – шепчу ей в макушку, чувствуя, как слезы стекают на мою кожу.
– Прости, что всё испортила, – удивляет она меня. – Я правда пыталась терпеть…
– Тебе не нужно терпеть, – хмурюсь я, лаская нежную кожу ее спины. – В первый раз всегда так. Обещаю, что тебе понравится, всем женщинам это нравится. Просто нужно дать твоей киске привыкнуть, – пытаюсь я отвлечь ее, смутив.
– Мне нужно в ванную, – фыркает она, явно недовольная тем, как я выражаюсь.
– Мне тоже, пойдем вместе? – даже не надеясь на согласие, предлагаю я. – Могу тебя отнести, на руках…
– Нет уж, спасибо, – тут же отказывается она, отодвигаясь. – Я как-нибудь сама, ноги, слава богу, уже ходят.
– Когда-нибудь я рассмотрю каждую твою частичку при солнечном свете… – обещаю я, на что нахалка вновь фыркает:
– Размечтался!
Зара
– Божечки, как же больно! – сжимаюсь я, сидя на унитазе.
Между ног печет, и оттуда выпадает сгусток крови, как при месячных, что ужасно пугает, но, прислушавшись к себе и потрогав, я понимаю, что никаких разрывов нет.
– Ну почему я такая слабачка? – стону я, ненавидя собственное тело. Сейчас, когда я вспоминаю момент своего позора, мне ужасно стыдно, что я повела себя как последняя рохля.
Расплакалась так, словно меня насилуют! Хорошо хоть это продлилось не слишком долго и Амир… Кончил.
Если бы он продержался дольше, я бы точно не выдержала! Кстати, об этом, разве всё должно было так быстро закончиться?
Кузины говорили, что это длилось минимум минут десять, а то и больше…
Хотя о чем это я? Зачем вообще об этом думать?! Закончилось и слава богу!
Быстро принимаю душ, не забыв про ритуальное очищение, и, только закончив, понимаю, что надеть-то мне и нечего!
В спешке я не додумалась захватить пижаму, а большим полотенцем уже вытерла ноги!
– Амир? – зову я, приоткрыв потихоньку дверь. В комнате, как я и предполагала, уже горел ночник, так что голой из ванной я точно не выйду!
– Что такое? Ты в порядке? – тут же отзывается муж, сидящий на кресле и копающийся в своем телефоне.
– Да, просто… Ты не мог бы дать мне что-нибудь из одежды? – замявшись, прошу я. – В прикроватной тумбочке должна быть моя пижама.
– Ладно, но ты могла бы выйти и так, – не упускает он шанса поддразнить меня.
– Амир! – возмущаюсь я и, когда он демонстративно передает мне через дверь пижаму, быстро хватаю ее и захлопываю за собой дверь.
Одеваюсь и, слегка подсушив волосы феном, иду в спальню. Мне жутко неловко, так что я сразу же юркаю в кровать, радуясь, что мы ее каким-то чудом умудрились не запачкать.
Смутно помню, что муж воспользовался влажными салфетками.
– Пойду тоже приму душ, пока ты не схватила сердечный приступ, – явно закатывая глаза, говорит Амир, посмотреть мне не хватает духа, ведь муж разгуливает в одних трусах и скрывается за дверью ванной.
Я тут же подскакиваю с места и хватаю из шкафа трусики. При муже бы точно не решилась натянуть их.
Понимаю, что глупо и надо потихоньку начать открываться, но не всё же сразу!
На всё ведь нужно время.
– Обнять-то тебя можно? – спрашивает муж, вернувшись спустя минут пятнадцать. Что он там так долго делал? Обычно ему и пяти минут на душ хватало.
Вместо ответа я просто поворачиваюсь к нему лицом и ложусь поближе. Мужские руки тут же обвиваются вокруг меня, он притягивает меня вплотную и укладывает на свою грудь.
Эх, вот было бы здорово просто обниматься, целоваться… Кто только придумал этот смущающий и болезненный акт любви?
Хотя, если подумать, ради такой нежности и теплоты, что следует после, можно и потерпеть…
Наши дни
– И так, пробуем блюда, очень скоро мы определим, кто же вылетает сегодня из шоу! – возвращает меня к действительности голос ведущего.
Не знаю, почему вдруг ударилась в воспоминания о первых днях замужества, но я так погрузилась в свои мысли, что даже не поняла, как всё приготовила!
– Зара Каримова! – услышала я свое имя.
Собравшись и улыбнувшись на камеру, как учили, я взяла поднос со своим блюдом и уверенной походкой направилась к столу с жюри.
Их было трое, две женщины и… Амир.
Бывший муж, который просто прожигал меня своим взглядом. Казалось, еще минута – и я просто загорюсь от него, настолько недобрым он был.
Ведущий что-то говорил, две женщины, имена которых напрочь стерлись из моей головы, нахваливали мой том-ям, но всё это словно проходило мимо меня. Были лишь он и я.
Мужчина и женщина, которые когда-то были самыми близкими и родными друг другу, а сейчас стали чужими. Стали никем, так, словно и не было между ними ничего особенного.
А может, действительно не было?
Может, мы просто приняли наш брак и, чтобы хоть как-то в нем выжить, создали для себя иллюзию любви?
Возможно, Амир так и поступил, но я нет. Я знала, что любила его.
Была бы рада не любить, но любила. И даже сейчас что-то внутри меня отзывалось на его присутствие.
Мне всё еще было больно, но была не только боль, что до чертиков меня пугало.
– Посмотрим, что скажет нам наш главный судья! – торопил ведущий Амира, который, в отличие от остальных, всё еще не попробовал мой суп.
– Надеюсь, я останусь жив после этой попытки, – язвит он, разбавляя свой резкий тон улыбкой, но я-то слишком хорошо его знаю, чтобы обмануться!
Он точно меня завалит! Даже если ему понравится мой суп, он скажет…
– Думаю, это лучшее исполнение том-яма, что мы сегодня пробовали, поздравляю, вы проходите, – огорошивает он меня так, что я даже не сразу соображаю поблагодарить его и уйти обратно на свое место!
Нервно хватаю кухонное полотенце и начинаю его мять, не в силах стоять спокойно. Съемки всё еще идут, так что я не могу просто развернуться и уйти.
Ведущий с сожалением прощается с очередным участником, благодарит спонсоров программы, и наконец режиссер объявляет эпизод отснятым!
Я тут же пулей вылетаю из зала и иду в гримерку, где мы все оставляем свои вещи. Хватаю сумочку, отмахиваясь от болтушки конкурсантки, и практически бегом иду к выходу.
– Снова сбегаешь? Я и забыл, что это твой излюбленный способ борьбы с любой настигшей тебя проблемой.
– У меня нет проблем, – чувствуя возрастающую злость от его слов, разворачиваюсь я к нему лицом.
Нахал стоит, прислонившись к стене, и с явным самодовольством наблюдает за мной.
– Сегодня тебе повезло, но в следующий раз твое блюдо может оказаться далеко не лучшим, – говорит он так, словно в том, что мой том-ям удался, чисто его заслуга.
А я и забыла, каким он может быть раздражающим!
– Повезло? – выгибаю я бровь, зная, как его это бесит. – Везение тут ни при чем, дорогой бывший муж, я прошла в следующий тур только благодаря своему таланту. Будь это не так, ты с удовольствием вышвырнул бы меня сегодня.
– Как хорошо ты меня знаешь, – делает он шаг в мою сторону и останавливается, лишь когда встает вплотную. – Только вот ты не подумала о том, что я мог измениться? Что, если я дал тебе пройти сегодня, чтобы с еще большим удовольствием вышвырнуть в самый неожиданный момент? Я не дам тебе ни минуты покоя, Зара. Ты очень сильно пожалеешь, что попалась на моем пути.
С этими словами он просто разворачивается и уходит, оставляя меня в расстроенных чувствах.
Я совершенно не понимаю, чего он добивается! Зачем мучать меня? Разве ему не должно быть всё равно? Сам ведь выкинул меня из своей жизни! Так зачем теперь вести себя так, словно в том, что мы расстались, была моя вина?
Внезапно зазвонивший телефон не дает мне додумать, и я, выкинув из головы все ненужные мысли об Амире, отвечаю.
– Привет, пропажа! – звучит голос моего друга Джавада.
– Привет, – улыбаюсь я, как всегда, стоит мне услышать его жизнерадостный голос.
– Что насчет совместного обеда?
– Ты что, в городе? – взволнованно спрашиваю я, ведь друг уезжал почти на месяц в какую-то суперважную командировку.
– Только приехал и жутко голоден!
– Оу, это срочно нужно исправить! Где встречаемся? Я сейчас на съемках, – ища на парковке такси, спрашиваю я.
– Давай я тебя заберу? Я как раз в центре, – предлагает он, и я, подумав, соглашаюсь.
– Я тогда подожду тебя в кофейне, жутко разболелась голова, видимо, давление упало, как раз успею выпить кофе.
– Договорились, жди.
Так и поступаю. Разворачиваюсь и, перейдя дорогу, иду в приглянувшуюся мне кофейню. Там невероятно вкусно готовили кофе и булочки с корицей, которые я просто обожала, и, так как я прекрасно знала московские дороги, у меня было минимум минут сорок на то, чтобы их отведать.
Сделав заказ, я присела за отдельно стоящий от других столик, и, открыв комп, принялась за просмотр видеоурока известного французского шеф-повара. Это был жутко дорогой онлайн-курс, который Джавад подарил мне на день рождения.
– Смотрю, домой ты не торопишься, – заставляет вздрогнуть ставший ненавистным за сегодня голос. – Хотя о чем это я? Это ведь твоя сбывшаяся мечта…
– Может, оставишь меня в покое? Чего ты ко мне прицепился? Шоу закончилось, больше нет необходимости в общении, так что будь добр сделать вид, что мы незнакомы! – выйдя из себя, перебиваю я его. В чем, черт возьми, его проблема?!
– Следи за своим тоном, иначе… – явно разозлившись, рычит он.
– Иначе что? Ты ничего мне не сделаешь, Амир. Ты мне никто. Ни муж, ни друг…
– Я и не хочу им быть! Быть мужем такой девушки, как ты, последнее, что мне нужно! – зло припечатывает он.
– Как я? И какая же я? – не понимаю я значения его слов. Почему в нем столько злости? Ведь если кто из нас и должен злиться, так это я!
– Ветреная эгоистка, вот кто! – заставляет он поползти вверх мои брови. Это я-то эгоистка?!
– А ты у нас кто? – зло щурясь, спрашиваю я. – Если из нас двоих кто и эгоист, это явно не я! А теперь уйди и не мешай мне наслаждаться моим кофе!
Амир
«Вылить бы тебе этот кофе на голову!» – зло думаю я, наблюдая за тем, какие молнии мечут в меня ее глаза.
Или поцеловать… Схватить за этот ее конский хвост и впиться в алые губы так, чтобы она забыла, как дышать. Это было бы далеко не так нежно, как обычно. Ведь она не заслужила нежности, только наказание…
Сука! Этого мне только не хватало!
Какого хрена я фантазирую о таком?! Мало мне, что ли, женщин для поцелуев, чтобы я не думал о них с ней? С той, которая наплевала на нашу семью ради своей чертовой свободы!
Нет уж! Больше я на нее не поведусь, как бы сладко она ни выглядела. Этот этап в моей жизни давно в прошлом, и назад дороги нет.
– Знаешь что? Наслаждайся! – кидаю я и выхожу из кофейни. Глупая была идея перекусить до предстоящей встречи.
Мне предстояло много работы, вот и решил подкрепиться на свою голову.
– Рахим, ты где? – набираю я помощника.
– Почти подъехал, шеф, – отчитывается он, а я, отключив вызов, достаю пачку сигарет.
А ведь когда-то бросил по просьбе жены, которая то и дело канючила, ворча, что ей плохо от запаха табака и что я люблю свои сигареты больше, чем ее.
Любовь…
Будь она трижды неладна! Чертово чувство, превращающее мужика в бабу.
Хорошо, что я смог вытравить этот яд из своей жизни, теперь главное – помнить о прошлом уроке и не допустить, чтобы эта ядовитая женщина вновь пробралась в нее.