Глава тридцать девятая

Спасибо за столь ценную информацию, дорогой домовой. Очень пригодится.

- А если чужую днем? - настороженно спросила я.

- А бегаешь ты как быстро? Все зависит от того, как ты быстро бегаешь! Особенно с ведром! А вообще ты - же ведьма! Обернулась змеюкой или кошкой и вперед – сосать! – почесался домовой. И тут же звонко чихнул в подтверждение своих слов.

- Не насосала, а надоила! – проворчала я, видя наконец-то деревянное ведро. – Так, давай рассказывай! Что нажимать в корове, за что дергать?

- Вот рука! – начал домовой, а я превратилась в зрение и слух. – Сюда рука, туда рука…

Я киваю, ставя руки, как он показывает.

- И тянешь, как у мужика! Запомнила? Сюда рука, туда рука и тянешь, как у мужика! – заметил домовой, пока я смотрела на свои руки. – Сжала и потянула! Оно в ведро брызнуло! Вот и все! Вот тебе и вся наука!

Не ахти инструкция, конечно, но сойдет. Так, доярка к дойке готова! У меня тут дойный дебют намечается!

Выйдя на улицу, я протяжно зевнула. Приличные ведьмы в такое время спят, а не по лесу шастают! На всякий случай я проверила, вертится ли мельница. Вроде бы вертится. И утешила себя тем, что сейчас народ потянется, деньги появятся, быт потихоньку наладится.

Солнце стояло почти в зените, запутавшись в верхушках вековых елей. Над дымкой белых и розовых цветов тысячелистника летала мошкара. Шлепали листьями верхушки деревьев, а меня обдувал теплый ветерок и доедали комары. Если поначалу я вздрагивала от каждого укуса и чесалась, как блохастая собака, то сейчас я уже привыкла, поэтому гоняла только самых наглых комаров – гурманов, решивших укусить за лицо.

Пришлепнув очередного жужащего ушлепка, я вышла к озеру. Никого! Только чешуя сверкающей ряби.

- Обреченного жду! – послышался мелодичный голос и вздох. Горестный такой, жалобный.

Я присмотрелась, видя русалку, сидящую на камне на другой стороне озера и прочесывающую длинные волосы, спадающие в воду.

– Обреченного жду!

И снова вздох, словно платеж по кредиту подошел!

Какой-то мужичок шел мимо и тут же, словно по команде засобирался в воду. Он стянул с себя рубаху, потом стал стягивать штаны.

Русалка оживилась, как вдруг сильная рука резко стащила ее с камня и утащила в воду.

Нырнувшего в воду мужика невидимая сила выпнула на берег. Он растянулся на илистом берегу, проморгался, помотал головой, подскочил, перепугался, схватил рубаху и бросился бежать! Он едва кубарем не покатился, хрустя ветками.

Через мгновенье я увидела как там, где река впадает в озеро, шлепает русалка в мокрой рубахе, а высунувшаяся из воды мускулистая рука кидает в нее гребень. Съехавший венок из лесных цветов чуть не упал в воду.

- Я не грубый. Я взаимный! – послышался голос водяного, а я спряталась за деревом. Ну что ж! Подождем!

Я присела, обняв колени. Немного погодя, я привалилась к дереву и стала сонным взглядом следить за озером.

Проснулась я от того, что мне щекочет лицо ветка елки.

- Ай! Колючая! – возмутилась я.

Стоило мне открыть глаза, как елка выровнялась, а я, словно совенок повертела головой, как вдруг увидела, что из воды стали выходить настоящие коровы!

Одна за другой, они выходили на берег. Рыжие, черные, пятнистые, бежевые, цвета вареной сгущенки коровы выглядели так, словно их берут в аренду для рекламы.

- Так, - осмотрелась я. – Мне что теперь сюда каждый день ходить? И какую выбрать? Зависит ли качество молока от цвета коровы?

Коровы все шли, шли, спокойно выходя из озера, и разбредались по берегу. Так! Какую бы из них отбить от стада, чтобы подоить?