Глава сорок первая

- Пастух! Я! Архип! Меня на деревне все знают! – вцепился в меня мужик.

Я присмотрелась к нему, понимая, что имею дело с местной знаменитостью!

– Рад я, что душу людскую встретил! – обрадовался Архип.

Он смотрел на меня, словно Робинзон Крузо на Пятницу. Потрепанная рубаха, седые, торчащие в разные стороны волосы и мятая шапка, напоминающая дохлую замусоленную крысу, все это заставило меня интеллигентно отцепить мозолистые руки от своего потрепанного приключениями платья.

- Я тоже рада! – уклончиво – вежливо отозвалась я, всем видом показывая, что радость если и была, то молниеносной. И уже прошла.

- Как же я рад! – счастливо вздохнул Архип. – Ты Февронью знаешь?

- Не-а! – напряглась я, глядя на Архипа. – Не знаю…

- Жена моя, Февронья! Погоди! Настюха! Ты что ли?! – обалдел Архип. Я терпеливо вздохнула. Непутевая дочка мельника - уже местная легенда!

- Так это про тебя русалки шепчутся! – негромко заметил Архип. – Что водяной тебе и то, и се… Ревнуют они к тебе! Говорят, водяной к тебе не ровно дышит!

- Врут все, - махнула я рукой.

- Погоди, ты ж барина невестушка! Или уже жена! Сколько лет прошло, как ты с Алексашкой связалась… - закивал Архип. Спасибо, напомнил! Напомнил, что у меня тут в кильватере еще один мужик плавает. И все никак не утонет!

- Врут все, - махнула я рукой снова. – Мне молоко нужно! Конкретно от этих коров!

- Не! За просто так не отдам! Ты знаешь, что водяной со мной сделает, коли я тут разбазаривать все буду! Уж на то я пастух! Дело то у меня есть, Настюха… Чтобы и тебе, и мне! - осмотрелся по сторонам Архип. – В деревню сбегай, жене моей Февронье скажи, что жив я, в услужении у водяного! Что отмаливать меня надобно! А потом возвращайся! Тогда я тебе молока дам!

- Идет! - кивнула я, вспоминая, с какой стороны у нас деревня.

- Только ты быстро! Как солнце за лес укатится, я обратно в озеро стадо погоню, - предупредил пастух, глядя на диск солнца, пробивающийся сквозь ветки деревьев.

Я кивнула, мрачно посмотрев на ведро, и направилась в сторону деревни.

- Нет, ну почему, чтобы получить ведро молока нужно стать ведущей передачи «Жди меня»! – бухтела я, направляясь в сторону недружелюбной деревеньки. Шустро миновав знакомую росстань, я стала спускаться вниз по пыльной колее.

- Ба! Ты гляди! – послышался женский голос. – Неужто Настасья Батьковна к нам пожаловала!

Я посмотрела на незнакомую бабу, которая стояла на крыльце.

- Так, дамочка, а ты у нас кто? – устало спросила я, глядя на пестрый платок, прикрывающий пухлые загорелые руки.

- Ба! Ты гляди! Не узнает! Ну еще бы! Барыня – барыней! - хохотнула дамочка, а из-за спины высунулся чумазый ребятенок. – Что ж мы в пояс тебе не кланяемся! Ах, забыла, поклониться тебе в пояс надо! Низехонько!

- Подстилка барская! – хохотала молодежь. – Как там, у барина-то? Ну, видим, по- барски! На карете приехала! Ноженьки свои не топтала!

- Кто из вас Февронья? – невозмутимо спросила я. Набежала целая деревня. Какой-то малец попытался кинуть в меня камень.

- Внуков не будет! – подняла я глаза на растрепанную краснощекую дамочку, за которую прятался юный хулиган. – Третий раз уже в меня попасть не может! Я бы на вашем месте на внуков не рассчитывала. Февронья тут кто?

- Ну что, пожила, в постельке барской понежилась! – хохотали девки.

Я видела Хобяку. Мне уже как бы все равно! Однако, мое терпение не безгранично!