Глава сорок девятая

- Ты что делаешь! – замер водяной, когда я решила проверить на практике новые умения. Так сказать, отточить их об мужскую психику! - Все! Достаточно! Настя! Я кому сказал!

- Так я же еще не… -начала я, понимая, что в полной мере не опробовала полезный в жизни талант.

- Пока не будем! – заметил водяной, ловя меня за руки. – Отложим.

- Я уже отложила кирпичей на целую печку! - выдохнула я. – Когда ты ребенка бросил! Ты мне поможешь найти ее? Поможешь.ВЕСЬ?

- Ты думаешь, я бы не помог? – произнес водяной.

Я готова была расцеловать его. Но вместо этого выдала:

- Я готова тебе круглосуточно… эм… доить! - заметила я. – Только помоги!

- Настя, может, обойдемся без угроз?! – произнес водяной, выходя из хлева в проливной дождь. Дождь оглушил меня, отрезвил и заставил поежиться.

- Леший! – позвал водяной. – Ты ребенка взял?

Старый лес заворочался, заскрипел, словно качаясь от ветра.

- Нет, - проворчал лес, а я посмотрела на мельницу. – А что? Ребенка украли?

- Домовой прозевал! Так видел кого? – спросил водяной, а я вцепилась в его руку. Дождик промочил меня до нитки, а я понимала, что пока не найду доченьку и не буду знать, что с ней все в порядке, я не усну. Узнаю, кто это сделал – проведу коррекцию судьбы ударом лопатой по чакрам!

Мы вошли в мельницу, которая с ленивым старческим скрипом вертелась. Дождь к моей радости остался снаружи.

- А что они могут с ребенком сделать? – прошептала я, глядя на водяного.

- Кто-то его вырастит, как силу нечистую. А кто-то и сожрать может! – заметил водяной.

- Хобяка! – слышался голос водяного. Все мои познания о работе мельницы заключались в следующем. Я представила бедного пушистого труженника хлебо-булочного фронта, усиленно, словно в качалке до вздутых мышц и потных капель крутящего какой-то барабан.

Мельница словно вздохнула.

- Тут я!

- Ты что там делаешь? – спросила я, подозрительно.

- Ем! – произнес Хобяка, выползая из темноты. Во рту у него была косточка, которую он глодал. – Че случилось?

- Ты утащил ребенка? – спросил водяной по скрипы мельницы.

- Ну я? А что? – лениво спросил Хобяка, разгрызая кость.

Зря он это сказал!

Когда меня оттащил водяной от кашляющего Хобяки, я орала, что лично зажарю его и съем! В моих руках был целый клок черной шерсти.

- Да я кости куриные глодал! – прокашлялся Хобяка, предъявляя нам горсть перьев. – Вот! Кхе-кхе! Одно перо даже вылетело у него изо рта! Мне «цыпленка» послышалось!

- Значит, дело намного хуже! – произнес водяной, снова оттаскивая меня от вздрагивающего при моем приближении Хобяки. Тот кусок куриной кости, который я вытащила у него изо рта, разжав пасть, я с робкими, немного запоздавшими извинениями положила на пол. Неловко получилось!