Глава шестьдесят пятая

- Подземный паркинг – это вам не хухры – мухры! – расписывала я, стоя возле откинутой крышки погреба. Зияющий люк в неуютную темноту пугал меня саму. Лишь кончик лестницы, который виднелся в избу, придавал надежды, что не всем, кто отваживался спуститься вниз, отгрызали ногу.

- Мммм! Вы чувствуете запах? – зажмурилась я в блаженном вдохе. – Если вы думаете, что это – запах сырости, то вы ошибаетесь! Это запах грибного леса! И он у вас круглогодично! Люди за такие духи бешенные деньги платят, а у вас бесплатно!

Бесы сидели и смотрели на меня, раскрыв рты.

Даже мои бесята вместо того, чтобы старательно собирать мельника, развесили уши. Мне приходилось их гонять ногой обратно к мельничьим останкам, напоминая, что они должны были сделать. Но стоило мне только снова завести песню про подземный паркинг и цокольный этаж, как они тянулись и забывали про несчастного мельника. Надо будет проверить, как они его собрали! Напомните мне, кто-нибудь!

- А еще прописка! – добавила я, поглядывая в темноту. «В такой темноте с легкостью пропишут по первое число!», - согласилось что-то внутри. – Очень легко получить прописку! Так как?

Бесы сомневались. Одни настаивали на сундуке, другие на погребе.

- Но если вы прямо сейчас сделаете выбор, то я подарю вам… Яичные скорлупки! – обрадовала я.

- А где мы их возьмем? – спросил домовой.

- Где ты их возьмешь! – поправила его я, делая акцент на слове «ты». Домовой плюнул и исчез.

Через полчаса он вернулся со скорлупой.

- Бух! Бух! – закрылись сразу две крышки – сундука и погреба, а я отряхнула руки, зевнула и упала спать.

Казалось, меня смело можно было везти на любой шабаш. Шабаш можно было устраивать даже вокруг меня. Я бы вряд ли что-то заметила!

Мысль о том, что судьба подарила мне столько бесов, успокоила меня. Теперь я точно с легкостью от Алексашки отобьюсь!

Проспала я сурком почти до полуночи и проснулась от крика: «Настя! Спасай!». Открыв глаза, я увидела жалобные рожи Михрютки, Лябзи и Баламошки. Они лезли на меня, умоляя спасти их. Одно копытце прошлось мне по груди, а второй по щеке. Бесы перевалились через меня и спрятались за мной, как в окопе.

- Что случилось? – подскочила я, видя мельника в лунном свете. Он стоял посреди избы в своих лохмотьях и смотрел на нас очень нехорошим взглядом!

- Да я сейчас твоим бесам… - орал упырь, пока домовой нянчил Миленку на печке… - Да я им сейчас…

На вид он был, конечно, не Ален Делон. Но мельник изначально напоминал Ален Делона после трех выпитых литров дешевого одеколона и длительного отдыха на скамейке в городском парке. Так что я пока что не понимала, в чем суть претензии!

- Если ты хотел увидеть доброго молодца, - заметила я, ворча, о том, что мне не дали выспаться. – То изначально ты таковым не был!

Фуф! Ну и белиберда снилась! Снилось, что Алексашка меня в озере топит. А водяной меня из озера выталкивает. Один топит, второй снизу из воды выталкивает. И так целую ночь я болталась буйком посреди озера в режиме неделикатной стирки.

- Вроде бы все как обычно! Голова на месте! Руки на месте! Ноги на месте! – зевнула я, а мельник покряхтел.

- Пойдем, Настенька! Поговорим! – заметил мельник, спиной направляясь в сторону двери. Только сейчас я заметила, что нижняя часть у него смотрит в одну сторону, а верхняя в другую. Мне стало немного неловко. Бесята переглядывались и прятали глаза. Нужно было сказать что-то утешительное, ласковое, обнадеживающее.

- Зато от погони скрываться удобно! – заметила я. – Не будешь терять ее из виду! Мне кажется, что для упыря – это самое то!

- Ага, - заметил упырь, пытаясь за спиной нашарить ручку. Теперь он был как кузнечик – коленками назад, от чего вид у него был еще более жуткий. – И бабу я теперь как буду, если у меня все сзади теперь? А? Что замолчали, умники!

- Зато красота женщины для тебя уже не имеет значения. Все равно она сзади! А если вдруг на сеновале, то можно и бабу, и одновременно на звезды смотреть! – хихикнул домовой. – Полная романтика! С двух сторон!

Упырь зыркнул на меня, а я вздохнула. Разговор обещал быть не из приятных.

Я натянула одеяло и только собиралась выйти во двор, как вдруг решила на всякий случай с собой колышек взять. Он мне на глаза попался. Видимо, домовой всерьез за корову взялся, раз колышек для нее строгал, для выпасти.

Мельник стоял возле дерева. Я спрятала руку с колом в мятой юбке и встала чуть дальше, чем обычно. Одному-то я уже призналась. И что было? И тут нужно держать ушки на макушке.

- То, что Алексашка сказал - правда? – спросил мельник глядя на меня. Я утвердительно вздохнула.

Ветерок пробежал по вспотевшей от сна спине. Ветерок был уже прохладный. Немного осенний.

– Эх… Я же тебя за дочь свою принял! – прокряхтел мельник, поднимая на меня светящиеся мертвецким светом глаза. – А внучка – то хоть моя?

- Внучка - твоя, - соглашаюсь я. И замолкаю.

- А ты в ее тело просто вселилась? Как черт, да? – прищурился мельник. - Что ж ты такое?

- Настя, только другая, - выдохнула я. – А дочка твоя, видимо…

- Да понял я уже, - вздохнул старик. Он при свете луны выглядел, как зомби. И пах так же. Сыростью, грибами и землей. – Смотрю на тебя, думаю, вроде как она, такая же непутевая… А вроде бы и нет!

Мельник промолчал. И я молчала. Не хватало еще драки перед мельницей.

- Никому я об этом говорить не стану, - произнес мельник, покосившись на избу с прикрытой дверью. – Для них ты - Настя. Иначе … иначе сама знаешь, че будет. Первый лай домовой поднимет, а нам это не надо! Так что потише! Настю, я так понимаю, жоних сгубил!

Я решила рассказать все, что видела во сне. Мельник молчал, а потом вздохнул.

- Бесяков своих за ней пустил, ирод! – покачал головой мельник. – Это они мост сломали.

- Может, он зла не хотел? – спросила я, глядя на нахмурившегося мельника. – Может, просто вернуть хотел?

- Енто мы уже не узнаем! – прорычал мельник. – Приказал он, или просто вдогонку послал, а бесы по - своему поняли. Твои бесы, вот ты у них и спрашивай! Хотя навряд ли они тебе правду скажут. Ах, Алексашка – Алексашка. Знал бы, чем обернется, гнал с порога и бесов вдогонку отправил! Гнали бы барчука через весь лес, а в поле бы задавили! Тьфу, окаянный! Но я же по- хорошему к нему. Настенька моя отказалась учиться. Замуж хотела, детей нарожать, жить как баба обычная - горемычная… А я ей все детство и всю юность талдычил, что с колдовской наукой жизнь попроще будет! Всегда хворь заговорить сможешь, сестер-лихорадок изгнать, шепоток пустить на след суперницы, да дите у банников отнять! А Настя – пустая головешка, ни в какую! Замуж хочу и все тут! А ведьм замуж не шибко –то и берут!

Я стояла и слушала рассказ. Под шелест леса и скрипы старой мельницы он казался таким убаюкивающим.

- А потом Алексашка явился. Сказал, что учиться собирается. А мне что? Мне бесов надо отдать! Не надо, чтобы они меня после смерти мучали. А им есть за что! Или к Наське прицепились. Кто бы мог подумать, что он с моей Настей любовь закрутит. Увидел я, да поздно было! - горевал мельник. –Ты почто дочку мою … кровиночку… Вот тебе, а не сила!

И скрутил он дулю из трех пальцев.

- Вот и выпнул его из дома. А слух по деревне уже пошел, что мельникова дочка с барчуком спуталась. Только он за порог, а она за ним… - всхлипнул мельник. – Отца бросила…

Мельник поднял глаза куда-то вверх.

- Слухи-то долетали… Разные… У людей языки длинные. Говорят, жила она у него не жена, не невеста! Как актриска – крепостная. Вроде бы в жемчугах, как барыня, а по сути никто! Срам-то какой! Стыдно было людям в глаза смотреть. Столько раз ворота дегтем мазали! Да не счесть! - продолжал горевать мельник. – Тебе бы, Настя, поучиться бы колдовству! Это сейчас он затаился. Но придет! Попозже придет! Как бесов поднаберет! Мало ли колдунов у нас в уезде!

- Так у меня тоже бесы есть! И теперь много! – уточнила я, понимая, что разговор переходит в деловое русло.

- Много? – опешил старый мельник. – Не смеши меня, Настя! Видал я, кто к тебе пришел! Это старой Марфы – еретницы, Зинки - колдовницы бесы и мои. У Сашки –то бесов поболе будет! Он тебе еще не всех показал!

А вот это новости! Я-то уже было успокоилась, но нет! Оказывается, у меня бесов совсем чуть-чуть! И мы никак не отобьемся!

- И что делать нам? – перепугалась я.

- Учиться тебе надобно! – заметил мельник. - Слову колдовскому. Алексашка упрямый. Он тебя твердо извести решил.

- Отлично! Когда начинаем учиться! – потерла я ручки, глядя на упыря. Тот аж поперхнулся. – Учебу, когда начинаем? Когда прозвенит первый звонок? Когда мне тут за парту прыгать? Давай расписание составим, чтобы…

- Настя! Я бы рад тебя учить! Да забыл я все! Не голова – а решето дырявое. В одной ухо влетает, в другое вылетает! Я и половину с того, что знал, когда жив был – не помню. А ты мне про учить. А коли я что не так упомню, так тебе же и прилетит! - возражал мельник.

- Хорошо! Может, я на росстань схожу! И еще кредит на бесов возьму, а? – спросила я, понимая, что пока я тут луной любуюсь, Алексашка качается!

- А попробуй! Раньше их с легкостью давали! – обрадовался мельник, а у меня отлегло от попы.

- Я бы на это сильно не рассчитывал! – покачал головой упырь. – Там раз на раз! Тебе бы учитель нужен!

Что-то либо попа у меня увеличилась, либо я выросла из предыдущих неприятностей, а теперь ко мне новые липнут! Неприятности плюс сайз!

- Пойду-ка я в деревню! – заметил упырь. – А то что-то проголодался я !

Он уходил, натыкаясь на деревья, и не сводил с меня глаз. Я стояла и провожала его фигуру, уходящую в сторону росстани.

- Я не позволю Алексашке отобрать у меня дочку! – пообещала я себе. – Я должна победить его! И я знаю, кто мне в этом поможет!

- Тыдыщь! – закрылась дверь в избу, а половицы под ногами заскрипели. Разве можно в таком виде к мужику идти и просить его учить меня?

- Готовьте бадью! – потребовала я.