Глава семьдесят четвертая

Гастроли театра имени меня не желали выступать перед всем уездом. Как чувствовала, что идея так себе! Ведь может же быть идея гениальной, но так себе!

- Ну все, предупредить – предупредил! А теперича пойду! – заметил мельник, поглядывая в сторону двери. - В деревню вернуться надо! А то там друга своего оставил! Хозяйство на хозяйстве!

Я посмотрела в лицо уходящему упырю, которого скрывала ночная дымка. На улице пока было тихо. От озера тянуло холодком. Я прямо чувствовала прохладу, идущую от озера. И туман оттуда полз. Белый – белый.

Только я закрыла двери и подошла к люльке, гладя по сонной щечке маленькую дочку, как вдруг услышала, что на печке заворочался домовой.

- Тут леший ягодок передал! – зашуршал домовой. – Сито целое! Гляди! Ягодка к ягодке! Полезные дюже для здоровья!

О! Замечательно! Грядет апокалипсис, а я расстроилась из-за того, что забыла витаминки выпить! Вот к какому уровню спокойствия надо стремиться!

Как вдруг за окошком послышались голос: «Здеся она! Ну сейчас я ей задам!». Скрипучие и неприветливые голоса заставили меня насторожиться. Что делать? Как отбиваться?

- Эй! Домовой! – позвала я полушепотом, слыша, что народ только –только собирается возле моей избы.

- Ну я ей килу посажу! Отткенную! В телегу не влезет! – хохотнул противный голос. Я украдкой выглянула в окошко, видя, что народу набежало человек пятьдесят.

- Ой, сейчас мы ей устроим! – хохотала словно сумасшедшая седая всклокоченная бабка. – Будет знать, как бесов сманивать!

Я вижу, что к рекламе здесь еще не готовы! Мамочки! Что же делать! Может, прав был мельник. Уходить надо было! А у меня и огорода нет, чтобы им уходить!

- Тыщь-тыщь! Бух-бух! – постучался кто-то, а дверь заходила ходуном.

- Держи дите! – вручила я домовому. – К банникам иди! И чтобы, когда я пришла, ну ты понял! Если я узнаю, что ребенок пропал!

- А ты? – спросил домовой, глядя на меня перепуганными глазами. – Ты че удумала? Ты че? Супротив них пойдешь? Одна?

- Ну, не одна! – заметила я, понимая, что бесы еще могут и не пойти со мной! – Сейчас надо Хобяку звать! А то нужно будет как-то оборону держать!

И тут я увидела, как в сгустках тьмы на пол ступило копыто Хобяки. Огромный в меру волосатый демон стоял посреди избы. Припорошенный мукой, он выглядел рано поседевшим.

- На нас напали! – дернулась я к нему. – Иди! Защищай мельницу!

Хобяка посмотрел на меня так, словно я должна ему денег, а потом схватил меня и выставил на улицу.

- Ты сказала защищать? – негромко произнес Хобяка, видимо, не питая ко мне особой любви.

- Вот вам Настя! – крикнул он колдунам и ведьмам. – А мельницу не трогать!

Это… Это что получается! Мельница дороже, чем я?

- А ты мне кто, Насть? – спросил Хобяка, закрывая двери. Но я оказалась проворней, и влетела в избу! Дверь закрылась еще до того, как ведьмы и колдуны сориентировались.

- Я твой работодатель! – возмутилась я, слыша, как пикирует с высоты птичьего помета мой ведьминский авторитет. В дверь снова ломились, но, открыть не могли. Видимо, домовой расстарался.

- Ты? Меня твой отец сюда поставил, а потом с водяным договор был! И вообще, Настя! Это ты у меня живешь! Это – моя мельница! Радуйся, что деньгу не беру и кормлю помаленьку! – произнес Хобяка, глядя на меня так, словно я его на улицу в дождик выставила.

- Так, вот значит, что получается! – фыркнула я, глядя на Хобяку. На меня отовсюду посматривали бесы.

- А вы? – спросила я, глядя на огонечки глаз.

- А мы… - начали бесы, как вдруг что-то громыхнуло. От грохота и сверкающей вспышки, на секунду озарившей с улицы всю избу бесы подскочили и тут же с ойканьем попрятались.

- Не пойдем! Там гроза! Зашибет нас! Ой-ой-ой! – запричитали бесы, а крышка сундука закрылась. Словно эхо от раската грома. По улице пошуршал дождь. Я на всякий случай выглянула на улицу. А вдруг все разошлись? Вдруг передумали меня убивать в такую погоду? Может, они решат, что лучше убить меня, когда солнышко светит?

За струями дождя, омывающими маленькое оконце, ничего не было видно. Так ушли или не ушли?