Глава 15

В отличие от меня, Юля выходит после общения с ведуньей счастливая и довольная. – Большое спасибо! – громко благодарит она Оксану Ивановну. – Всего вам самого хорошего, девочки, – улыбается женщина. – Лёгкой обратной дороги. Мы прощаемся, и вновь появившаяся Лиза провожает нас за ворота. – Ну что, поделишься своими впечатлениями? – осторожно спрашивает меня Юля, когда вы выруливаем из посёлка на трассу. – Или мне лучше не приставать к тебе с такими вопросами? – Ну почему же? Я могу сказать, – невесело усмехаюсь я. – Эта женщина меня действительно впечатлила, практически считала по прикосновению события последних недель. Ну и совет дала – правда, я пока не уверена, что смогу им воспользоваться. – Мне она понравилась, – делится своим мнением Юля. – Тоже всё чётко обо мне рассказала и развеселила под конец, сказав, что моя судьба от меня никуда не убежит, потому что я быстрее бегаю и рука у меня тяжёлая. Я улыбаюсь: точно про Юлю. – Знаешь, меня ещё удивило, как Оксана Ивановна смогла построить себе такой роскошный дом, если денег за приёмы не берёт, да ещё и возмущается, когда ей дары несут. – А я спросила об этом её внучку, – тут же подхватывает Юля. – Оказывается, Оксане Ивановне дар перешёл от бабки, и та строго-настрого запретила брать деньги с людей, которые обращаются за помощью. Мол, наживаться на людском горе – большой грех. Но Оксана Ивановна ловко использует свой дар, делая ставки на бирже. В юности она получила экономическое образование, поэтому, совмещая одно с другим, зарабатывает большие деньги. – Ну надо же! – восхищаюсь я. – Она очень умная и приятная женщина, и я нисколечко не жалею, что согласилась сопровождать тебя в этой поездке. Приезжаем домой уже поздно вечером, жутко проголодавшиеся, и после ужина и душа я устраиваюсь на кровати с ноутбуком. Открываю свою электронную почту и вижу письмо с госсайта. В нём информация о судебном заседании по поводу развода, которое состоится через неделю. – Поль, может, посмотрим перед сном какой-нибудь фильм? – заходит в комнату Юля, подсушивая полотенцем влажные после душа волосы. – Вот, смотри. – Я разворачиваю к ней монитор ноутбука, и она читает письмо, а потом переводит взгляд на меня. – Ты передумала, что ли? – осторожно интересуется, присаживаясь рядом со мной на кровать. – Нет, не передумала, – качаю головой. – Но теперь не понимаю, правильно ли делаю. Оксана Ивановна сказала, что я пока не совершила непоправимую ошибку, но что конкретно она имела в виду? – Ох, милая моя, – обнимает меня Юля, – я теперь не знаю, что тебе советовать. В твоей жизни всё так сложно, что я могу только поддержать любое твоё решение и подставить тебе своё дружеское плечо. – Спасибо, Юль, – грустно улыбаюсь ей я. – Знаешь, что я поняла для себя сегодня? – Что? – Что я переживаю, как там Миша, – признаюсь ей. – За то время, что мы провели с ним вместе, я довольно сильно к нему привязалась. И мне его безумно жаль: мама его оставила, отцу он тоже особо не нужен. Вот живёт такой маленький человечек без ласки, без любви, никто его не погладит по голове и не поцелует на ночь в щёчку. Так неправильно. Дети должны расти в заботе, они должны быть счастливыми. – Ох, Поля, Поля, – вздыхает подруга и крепче обнимает меня. – Наверное, сегодня обойдёмся без фильма, нам обеим есть над чем поразмыслить перед сном. Мы желаем друг другу спокойной ночи, и Юля уходит в свою комнату. Следующие дни тянутся для меня мучительно долго. Подруга как может отвлекает меня, мы почти ежедневно ездим в фитнес-центр, пару раз балуем себя шопингом, а ещё ходили в салон красоты на целый комплекс процедур: массаж, стрижка и окрашивание волос, маникюр. Я совершенно этого не хотела, но Юльке бывшая коллега прислала два купона с приличной скидкой, и подруга сказала, что будет преступлением с нашей стороны не воспользоваться таким подарком. Наконец наступает тот самый день икс, на который назначено судебное заседание. – Если не хочешь общаться с Димой, советую прийти в зал за минуту до начала, – советует Юля. – Если явишься туда заранее, я уверена, что Дима успеет тебя прессануть и как следует прополоскать мозги. Я бросаю взгляд на телефон: там тонна сообщений от мужа, которые я даже не открывала, боясь, что он опять сможет сбить меня с намеченной цели своим враньём. Звонить он уже давно перестал, но смс-ки всё равно присылает постоянно. – Ты права, – соглашаюсь с ней. – Так и сделаем. Когда я, взволнованная и накрученная до предела, захожу в зал заседаний, муж уже там. Увидев меня, делает шаг навстречу, и я слышу: – Полина… Но дальше он ничего не успевает сказать: появляется судья, его секретарь рассаживает нас с Димой за разные столы на приличном расстоянии друг от друга, и заседание начинается. Мне сложно в присутствии мужа сохранять спокойствие и самообладание, и я сбивчиво отвечаю на вопросы судьи о том, почему я хочу расторгнуть брак. Я заикаюсь, постоянно тереблю в ладонях носовой платок и вообще веду себя дёргано. К счастью, судья – женщина, и она смотрит на меня с пониманием. Когда дают слово моему мужу, я всё же перевожу на него взгляд, хотя до этого момента старательно отворачивалась. Дима говорит твёрдо и уверенно, в отличие от меня: – Ваша честь, я против развода. У нас сейчас сложилась нелёгкая ситуация, но я уверен, что мы сможем её разрешить и сохранить семью. Я люблю свою жену и не готов расстаться с ней. Я совершил ошибку, обидел её, и я понимаю её состояние. Но Полина поторопилась с подачей заявления, я уверен, что у нас ещё есть шанс. И прошу вас, уважаемый суд, не лишать нас этого шанса и дать время для примирения. Я смотрю на него, уставшего и осунувшегося, и понимаю, что не все чувства к этому человеку внутри меня окончательно выгорели. Где-то в глубине души ещё тлеют угольки моей былой любви, потому что я не могу сказать, что абсолютно равнодушна к Диме. Да, я знаю, что он меня обманул, предал и может повторить это ещё сотню раз! Но воспоминания о нашем былом счастье всё равно прорываются через мою боль. Судья удаляется для обсуждения дела и скоро возвращается. – Оглашаю своё решение, – объявляет она. – Назначаю вам срок для примирения – месяц. Информация о точной дате следующего судебного заседания поступит вам на электронную почту. Судебное заседание объявляется закрытым. Я торопливо иду к выходу, заметив на лице мужа лёгкую улыбку: он точно доволен результатом. Только я не понимаю, чему он так радуется? Неужели верит, что осколки нашей семьи ещё возможно склеить? Быстро шагаю по коридору, наивно надеясь, что Дима не станет меня преследовать, но, конечно же, ошибаюсь. Он догоняет меня и хватает за руку со словами: – Полина, пожалуйста, удели мне хотя бы несколько минут! Давай поговорим! Я резко вырываю ладонь из его захвата и шиплю: – О чём мы будем с тобой говорить, Дима? Я должна буду проглотить очередную порцию вранья? Мне кажется, ты уже сам запутался в своей лжи! Он смотрит на меня грустными глазами, и если бы я не знала, что он такой превосходный лжец, непременно повелась бы на эту уловку. – Нам дали время для примирения, – продолжает настаивать на своём муж, – и мы должны его провести с пользой. А значит, нам как минимум нужно поговорить. – Это была твоя инициатива, – парирую я, – а моя – получить развод. Поэтому я не вижу никакого смысла в наших разговорах, они вряд ли что-то решат при полном отсутствии у меня доверия к твоим словам. – Поля, я тебя очень люблю и хочу всё исправить… – Дима качает головой и тяжело вздыхает. Я же разворачиваюсь и ухожу, оставив его последнюю фразу без ответа. Почти бегу к выходу из здания, боясь, что он меня снова догонит и я разревусь, и, только сев в Юлину машину, наконец даю волю слезам. – Полечка, – испуганно обнимает она меня, – что же там такое случилось? Неужели процесс был настолько ужасным? Из-за слёз я не сразу могу ответить, но, успокоившись, всё-таки рассказываю всё подруге. – Понимаешь, я увидела его и поняла, что если он немного на меня надавит, то я поддамся на его уговоры! – признаюсь ей. – А я не хочу больше быть обманутой дурочкой. Не хочу, чтобы он крутил мной так, как ему хочется, и подстраивал под себя. Я ведь тоже живой человек, неужели он не понимает, как мне больно! – Может, он и правда хочет всё исправить, – задумчиво пожимает плечами Юля, затем пристёгивается и выруливает с парковки. – В любом случае тебе придётся терпеливо выждать установленный срок, с судом ведь не поспоришь. Я только тяжело вздыхаю, понимаю правоту подруги. А ещё переживаю, что не узнала ничего о Мише: как он там? Хорошо ли о нём заботятся? Не голоден ли он? Это судебное заседание надолго расшатывает моё душевное равновесие. Я постоянно чувствую полную апатию ко всему, мне абсолютно не хочется чем-либо заниматься, куда-то ходить, и, несмотря на настойчивые попытки Юли хоть как-то поднять мне настроение и растормошить меня, я сама себя запираю в четырёх стенах, напрочь отказываясь от всех её предложений. – Полина, я там плов приготовила, пойдём пообедаем, – зовёт она меня, но я лишь сильнее закутываюсь в тёплый плед, не отрывая взгляда от ноутбука, на котором смотрю какой-то сериал – даже не помню его названия. – Спасибо, Юль, но мне не хочется, – вежливо отказываюсь от её приглашения. – Да что же это такое! – всплескивает она руками и подходит ближе. – Полинка, уже неделя прошла с этого злосчастного суда, а ты всё никак в себя не придёшь. И уже третий день почти ничего не ешь, только чай пьёшь, – укоризненно качает она головой. – Ты что, решила в могилу себя загнать? Так рано тебе ещё туда, ещё для себя пожить надо. – Я честно не хочу, правда-правда, – поднимаюсь я с кровати и обнимаю расстроенную из-за моего отказа подругу. – Но могу составить тебе компанию. Мы идём на кухню, Юля, несмотря на мой отказ, всё равно ставит на стол две полные тарелки с горячей едой. Свою порцию она сметает быстро, я же лишь вяло ковыряюсь в плове вилкой, так и не съев ни кусочка. – Я не вредничаю, Юля, – виновато говорю ей. – Действительно ничего не лезет. – Заболела ты, что ль? – Она хмурится и прикладывает ладонь к моему лбу. – Вроде не горячая. Но я бы советовала тебе сходить к терапевту, не дело это – голодом себя морить, и так тощая, как палка. На следующее утро я решаю порадовать подругу и, несмотря на отсутствие аппетита, через силу съедаю омлет. Он выглядит очень аппетитно, но пахнет как-то странно, будто Юля не пожалела приправ и сыпанула их туда от души. – Ну вот, – Юля довольно смотрит на мою пустую тарелку, – идёшь на поправку, уже съела весь завтрак. – Спасибо, было очень вкусно! – улыбаюсь я, но тут же меняюсь в лице от резкого приступа тошноты, зажимаю рот, чтобы меня не вырвало прямо на кухне, и несусь в уборную. Весь завтрак оказывается в унитазе. Я ещё долго умываюсь прохладной водой, а потом возвращаюсь на кухню и виновато смотрю на Юлю: – Видимо, мне действительно надо к терапевту. Наверное, вирус какой-то подхватила. Но Юля усмехается, покачивая головой: – Да нет, Полечка, тебе не к терапевту надо, а к другому доктору. – Ты намекаешь на гастроэнтеролога? Или на психиатра? – осторожно уточняю я. – Я намекаю на гинеколога, Поля, – вздыхает Юля. – Похоже, ты беременна.