Глава 5

Полина Ещё одну ночь я провожу в гостиной – сплю рядом с Мишей. После того как муж ошарашил меня новостью о том, что я теперь официально являюсь матерью этого мальчика, я реально потеряла дар речи и долго сидела на кухне в одиночестве, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ничего дельного в голову не приходило, не помог даже вечерний душ. Я чувствовала себя окончательно разбитой и вымотанной. Благо ребёнок не капризный и не требует постоянного внимания, словно уже привык, что взрослые не особенно о нём заботятся. Когда я пришла в гостиную после душа, Миша, несмотря на включенный яркий свет, уже спал, крепко прижимая к себе тигрёнка – мягкую игрушку, подаренную отцом. Моё утро начинается так же, как и предыдущее, – с лёгких прикосновений к моей щеке. Медленно открываю глаза и вижу сидящего рядом Мишу, осторожно гладящего меня по лицу. – Да! – радостно говорит он, видя, что я проснулась. Это пока единственное слово, которое я от него слышала. Вроде мальчики начинают говорить позже девочек, но я не знаю, в каком возрасте дети вообще начинают это делать. Надо бы почитать статьи в интернете на эту тему. Нехотя поднимаюсь, беру мальчика на руки, и он тут же обхватывает меня своими тёплыми маленькими ручками, прижимается к груди, а я не понимаю, что чувствую в этот момент. Я должна ненавидеть этого ребёнка! Но вместо этого я осторожно глажу его по голове, несу в ванную комнату, где провожу для него водные процедуры и меняю памперс. Затем умываюсь сама, чищу зубы, и мы идём на кухню. Я быстро варю ребёнку кашу, себе готовлю яичницу. После завтрака возвращаемся в гостиную, где Миша снова, как и вчера, принимается собирать яркие детали пирамидки. Тигрёнок находится рядом, мальчик иногда отвлекается от своего занятия и осторожно гладит его, будто тот живой. Вздохнув, я решаю заняться домашними делами: надо всё-таки приготовить нормальный обед и прибраться. Когда мою полы в прихожей, обнаруживаю стоящую в углу прихожей коляску-трость: в собранном виде она занимает совсем мало места, потому я и не обращала на неё внимания. Эта находка меня радует: значит, после обеда можно будет прогуляться до магазина. А то я уже задумывалась над тем, как мне быть, если вдруг нужно будет куда-то идти, ведь ходит Миша очень медленно, а на руках его таскать тяжеловато. Вот и решение вопроса нашлось. Жаль, что муж мне об этом не сказал. Он вообще для новоявленного папочки ведёт себя не слишком активно. Скинул все проблемы на меня и самоустранился. Отделался от своего сына двумя игрушками, и на этом, можно сказать, всё. На обед Миша с удовольствием съедает отварные овощи и мелко порезанные кусочки запеченной курицы. В этот раз я не кормлю его, он кушает сам – берёт прямо руками из тарелки и отправляет себе в рот. И я вижу, что процесс ему нравится, по крайней мере, ребёнок улыбается и что-то лепечет на своём малышковом языке. А не заляпаться с ног до головы помогает специальный нагрудник, который тоже был обнаружен в пакетах с едой. – Нравится? – спрашиваю мальчика, когда он тянется за следующим кусочком мяса. – Да! – довольно отвечает он, энергично кивая, и я усмехаюсь: интересно, я когда-нибудь услышу от него какое-нибудь другое слово? Но как бы то ни было, я постоянно возвращаюсь мыслями к тому, что это ребёнок моего мужа от другой женщины, и умиление тут же сменяется расстройством. Ведь вряд ли я когда-нибудь смогу полюбить этого мальчика. Я сейчас вожусь с ним исключительно из чувства ответственности: он маленький и нуждается в помощи, а я взрослая и просто не могу махнуть на всё рукой. Это Дима может, он всё за меня решил и оставил возиться с его сыном. После сытного обеда Миша начинает зевать, и я укладываю его на дневной сон, а сама возвращаюсь на кухню и долго верчу в руках телефон, раздумывая, стоит ли звонить Юльке или нет. С одной стороны, мне очень хочется с кем-то поделиться тем, что произошло в моей семье, попросить совета. А с другой – я примерно представляю реакцию подруги. Помаявшись сомнениями ещё какое-то время, всё же решаюсь и набираю нужный номер. – Привет! – раздаётся радостный Юлькин голос. – Решила повторить наш вояж по магазинам? Как, кстати, Димка оценил твоё новое бельё? – тут же заваливает меня вопросами она, а я, вздохнув, решаюсь на откровение: – Да никак он его не оценил, потому что не до этого нам было. У нас тут такое произошло… Юлька молча слушает меня, даже ни разу не перебивает, что совсем на неё не похоже. – Я не знаю, как мне быть, совершенно не знаю, – признаюсь ей, когда всё рассказываю, и чувствую, что по щекам катятся слёзы. Я снова плачу. – Меня всё, что произошло, просто убило. Я думала, что это могло произойти с кем угодно, но только не со мной. – Ох, – вздыхает Юля. – Вот это прям мексиканский сериал. Не буду говорить, что думаю о твоём муже-кобеле, ты и так знаешь. И я тебя предупреждала, кстати: присмотрись, что-то с Димой не так. Ну да ладно, я не собираюсь тебя сейчас тыкать носом в твою беспечность, тебе и так сейчас хреново. Я очень сочувствую тебе, Поля, даже не представляю, как у тебя хватает сил заботиться об этом ребёнке. Я бы, наверное, плюнула на всё и свалила в закат. Пусть бы муженёк сам возился с памперсами и кормёжкой. Но это я. Да и у меня мужа-то нет, поэтому мне сложно судить. – Меня тоже посещают такие мысли – бросить всё и уехать, – признаюсь ей. – Да вот только куда? Эта квартира – моё единственное жильё, мы вместе купили её в браке, сделали хороший ремонт. Из-за измены мужа я должна уйти и скитаться по съёмным углам? Это же совсем несправедливо! – Так-то оно так, – соглашается Юля, – только вряд ли Дима сам уйдёт, прихватив под мышкой сыночка. – Он с ним вообще почти не общается, – признаюсь я. – После работы сразу в спальню уходит. – Дурдом какой-то, честное слово, – откровенно выдаёт Юля. – Собирай вещи и уходи, если с твоим мнением никто не считается. Вообще-то брак – это равноправный союз, а не это безобразие, которое устроил твой муж. – Если я уйду, что будет с Мишей? – вздыхаю я. – Меня бы этот вопрос волновал меньше всего, – равнодушно бросает Юля. – У мальчика есть родной отец, вот пусть он и разгребает все проблемы. Если что, знай: я на твоей стороне, какое бы решение ты ни приняла. – Спасибо, Юль, – искренне благодарю подругу. – Я буду думать, как мне быть дальше. – Желаю тебе принять правильное решение! – говорит подруга, и мы прощаемся. И в этот момент на кухне появляется взъерошенный Миша: проснулся и сам пришёл. Я вздыхаю, глядя на него. Ну вот что мне со всем этим делать, а? – Пойдём умываться, потом кушать и гулять? – спрашиваю мальчика. – Да! – кивает он, и вы идём в ванную. Потом я кормлю Мишу творожком, одеваю, и мы выходим на улицу. Мальчик без капризов усаживается в коляску, видно, что он очень рад тому, что мы выбрались из квартиры. С интересом рассматривает всё вокруг, пока мы направляемся к супермаркету, и что-то агукает себе под нос. А я чувствую себя крайне неуютно. Совсем недавно я мечтала родить ребёнка, гулять с коляской по городским улицам и наслаждаться материнством. Но того, что буду вот так возиться с чужим малышом, даже представить себе не могла. В супермаркете я беру фрукты, мясо, творог, а потом прохожу по рядам с товарами для малышей. Никогда раньше ничего здесь не покупала, но сейчас решила взглянуть, что продают. Помимо памперсов, косметики и питания здесь есть небольшой выбор игрушек, и я решаю взять ещё парочку для Миши, ведь не может же он вечно возиться только с пирамидкой и этим тигрёнком. За супермаркетом есть небольшая детская площадка, и я высаживаю Мишу из коляски. Лучше мы погуляем немного здесь, возле своего дома я не хочу быть с ребёнком, чтобы избежать ненужных расспросов от соседей. Он забирается на маленькую карусель, я несильно раскручиваю его и наблюдаю, с каким восторгом мальчик катается на ней. После он с моей помощью несколько раз съезжает с небольшой горки, каждый раз выкрикивая: «Да!» – когда оказывается на земле. Гуляем мы недолго, погода портится, начинает дуть холодный ветер, и я решаю, что лучше нам пойти домой. Миша явно проголодался, потому что сразу же торопливо семенит из прихожей в сторону кухни. И я, вздохнув, принимаюсь исполнять свои «материнские» обязанности: переодеть, умыть, усадить за стол, покормить, снова умыть… Когда оставляю сытого и чистого ребёнка в гостиной играть, целенаправленно иду в нашу с Димой спальню. Достаю большую спортивную сумку, открываю шкаф и снимаю с вешалок вещи, которые могут мне пригодиться в ближайшее время. Я делаю всё на автопилоте и даже не хочу задумываться, правильно ли поступаю. Одно знаю точно: долго я так не выдержу. И не потому, что мне сложно ухаживать за Мишей, вовсе нет. Он некапризный и спокойный ребёнок – мечта многих мам. Но он одним своим видом напоминает мне об измене мужа, и я вряд ли когда-нибудь смогу с этим смириться. Я не выбирала такую жизнь, за меня всё решил Дима, а это несправедливо. Сегодня же поговорю с ним, а завтра уйду. Куда – пока не знаю. Буду смотреть по ситуации. Собранную сумку ставлю на полку в шкафу, возвращаюсь на кухню и завариваю себе крепкий чай. Сегодня вечером я поставлю Диму в известность, что я ухожу. Не хочу с ним ругаться и скандалить, ведь это всё равно не изменит ситуацию. Ребёнок уже есть, его никуда не выкинешь. И Дима должен взять полную ответственность на себя. Муж возвращается очень поздно, я уже уложила Мишу и сама зеваю. Хлопает входная дверь, и спустя несколько минут на кухне появляется Дима. – Привет, – тихо здоровается он, а я лишь киваю ему, обдумывая, как начать разговор. – У вас всё хорошо? – Нормально, – отвечаю я. – Дим… – Поль, я так устал сегодня, никаких сил нет, – перебивает меня муж. – Мы поели в офисе пиццу, поэтому я не голоден. Сейчас в душ и спать. А все разговоры давай отложим на потом, хорошо? Я с трудом себя сдерживаю, чтобы не рявкнуть на Диму, но вспоминаю, что Миша уже спит. У меня внутри всё бурлит от злости. Это его ребёнок спит у нас в гостиной, а не мой! И Дима не может найти пять минут в день, чтобы обсудить важные вещи! Да он же просто избегает общения и со мной, и с этим мальчиком! Иду в гостиную, укладываюсь на диван рядом со спящим Мишей, который снова прижимает к себе мягкого тигрёнка, и понимаю, что никуда в ближайшее время уйти не смогу. Кто будет ухаживать за мальчиком, если я сбегу? Мать умерла, а отцу он будто и не нужен вовсе. Рядом из взрослых только я – которая, по идее, должна его ненавидеть. Но у меня не получается. Полюбить я его, конечно, не смогу, но и себя не прощу, если с ним что-то случится в моё отсутствие.