Глава 2. Надя

Я медленно открыла глаза и пришла в себя. Повертела головой, не понимая где я нахожусь.

Комната. Белая, слишком белая, будто хлоркой вымыли из неё все краски. Да и пахло соответствующе. Хотя на столе стояли розовые розы, мои любимые.

Запах стерильности, чуть перебитый его мужским парфюмом. Неуловимо пахнет одеколоном мужа и я тут же вспомнила его последние слова перед тем как грохнуться в обморок. На душе заскреблись кошки, а мне всё это показалось каким-то сном, дурным кошмаром. Может это и вправду кошмар?

Я была в больнице, значит, долго не приходила в себя, а Руслан паникёр на счёт меня, тут же вызвал бригаду и вот я здесь. Хотя с чего бы теперь ему обо мне заботиться.

Я заёрзала на широкой удобной кровати хоть и с жёстким матрасом. Из окна во всю стену били солнечные лучи. На тумбочке стоял стакан налитой минералки и моя любимая книга, на ней телефон.

Тишина. Слишком тихо. Слишком стерильно. Я прислушалась, в коридоре ни единого звука.

Дверь распахнулась и я увидела в дверном проёме Руслана. Губы сами начали по привычке растягиваться в широкую улыбку, но я окоротила себя.

Руслан был всегда каким-то, если так можно сказать, слишком мужским на фоне своих сверстников, серьёзным, капитальным во всём. Если пообещал, то обязательно сделает. Строгим, потому что воспитывался одним отцом, а должность руководителя строительной фирмы добавила ему ещё и властности, впрочем, она у него всегда была.

Поглядела немного вымученно в его тёмные, как ночи в Сочи, карие глаза. Когда он злился они становились темнее тучи, когда смеялся, что было крайне редко, то они слегка светлели, приобретая оттенок чая.

Заметила, что его плечи такие широкие и всегда расправленные, сейчас чуть поникли, мне всегда казалось, что за ними можно что угодно пережить, даже апокалипсис.

Он подошёл к моей кровати медленно и уверенно. Я безошибочно по его походке даже в толпе его узнавала по тому, как люди невольно расступались перед ним.

Руслан был противоречив грозен, но никогда не повышал тон голоса и всегда мог держать себя в руках. Он ненавидел хаос, но терпел мой беспорядок на туалетном столике. Он говорил, что миллионные контракты — это несущественно, но целый час мог потратить на поиски моей любимой серёжки. А в постели…

Я отвела взгляд в сторону. Сейчас я чувствовала только одно — непонимание и сильную обиду.

Руслан вошёл в палату широкими уверенными шагами, заполняя собой все пространство. Его чёрный костюм сидел на нём безупречно, как и всегда. Ни тени усталости, ни намёка на слабость. Только холодная решимость во взгляде.

Руслан прошёл вовнутрь комнаты и взял стул широкими ладонями, с выступающими венами, всегда тёплыми, даже зимой.

Мне не хотелось находиться с ним рядом и хотела было вскочить. Мне было уже лучше и я не понимала причину моего нахождения в палате

— Ты должна лежать, — проговорил Руслан низким, с ленивой хрипотцой, особенно по утрам, голосом, прозвучало как приказ.

— Разбил мне сердце, а теперь заботишься о здоровье? Как трогательно, — я заставила себя усмехнуться, хотя мне было не до смеха.

Руслан встал и подошёл к окну, повернулся ко мне спиной. Теперь его плечи были напряжены под тканью пиджака.

— Я оставляю тебе квартиру. И банковский счёт, — Руслан повернулся ко мне и положил руки в карманы

— Мне не нужны твои деньги! — упрямо проговорила я, — я просто не понимаю… — главное не заплакать.

А он смотрел так холодно, с таким осуждением, таким омерзением на меня, да я ему надоела пуще пареной репы!

Хотелось не просто плакать, а выть. Я вскочила на ноги.

— Но тем не менее они лучше, чем ничего. Даже, если ты устроишься на работу, это не даст тебе тот уровень жизни, который у тебя есть со мной, — спокойно произнёс Руслан как будто сделку очередную заключал.

— Ты думаешь, квартира и деньги заменят те прекрасные три года, что мы были вместе? Ты вообще понимаешь, что творишь? Сегодня ты целовал меня и говорил, что я прекрасна, а уже через пару минут говоришь, что у тебя другая женщина? Как, Руслан? Как можно так оборвать всё в один день? И кто она такая, что у тебя снесло крышу и ты готов отказаться от «мы» в угоду своего «я»?! — я сжала кулаки и меня мелко трясло от обиды, от отчаяния, от того, что жизнь рушится и мужчина, которого я люблю больше мне не принадлежал.

— Не делай из произошедшего драму. Люди расходятся — это нормально. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди. А я... я устал. От быта, от обязательств, от этого предсказуемого счастья. Хочу чего-то нового, — ответил он холодно, без злости.

Я рассмеялась сквозь слёзы, которые всё же пробились.

— Нового?! Это новую женщину?! Не съездить в отпуск. Не решить вопросы со мной. Просто взять и единолично принять решение. Измайлов, ты слышишь себя?!

— Ты всегда всё перекручиваешь. Это женщина другая, она не ждёт от меня вечной любви, не строит планов на двадцать лет вперёд. Мне с ней... проще. Она лёгкая, классная, сексуальная, — ответил Руслан резко, но без повышения голоса.

Слёзы уже вовсю лились из меня, но я даже не замечала их. Я не понимала его вообще. Что происходило, такое чувство как будто его приворожили.

— Ты лжёшь. Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. Ты не из тех, кто бросает семью просто потому что устал. Что на самом деле происходит? — прошептала я в отчаянии.

— Я тебе говорю прямо, как есть. Всё уже произошло. Я ухожу. Квартира остаётся тебе — не упрямься, это логично. Ты в ней давно живёшь, тебе знаком этот район. Деньги — не подарок, а обеспечение. Чтобы ты не бегала по съёмным углам и не ныла подругам, какой я подлец, — вновь ответил мне Руслан цинично, но без издёвки.

— Я бы тебя ненавидела... если бы не видела твоих глаз. Ты даже сейчас не можешь на меня спокойно смотреть. Почему? — я не знала почему всё ещё цеплялась за наш брак, наши отношения.

Руслан отвернулся к окну и глухо заговорил:

— Потому что развод — это грязь, даже если делаешь всё правильно. Но так будет лучше. Для тебя — тем более.

Между нами повисла пауза, а слёзы продолжали из меня литься. Я уже ничего не могу с собой поделать, я не могу контролировать себя.

Руслан развернулся ко мне и поправил рукав пиджака. Я заметила, что его ладонь дрожала, но выражение лица осталось каменным.

— Хорошо, что ты не залетела, а то привязала бы к себе ребёнком, — он вбил последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я на какое-то время перестала дышать, а его слова ощущались как удар под дых.

Он спокойно вышел из палаты даже не взглянув на меня.

А через какое-то время в палату вошла врач.

Она растерянно посмотрела на моё зарёванное лицо и произнесла:

— Значит, новость будет не очень приятной.

Я в ожидании замерла, казалось меня уже ничего не сможет убить сильнее, чем разговор с мужем.