Глава 7

Я даже покачнулась от того, что услышала. Что сделала жена Алехина? Да она в своем уме? Как можно обрекать на страдания собственного ребенка в слепой жажде допечь кого бы то ни было?

— Где Роман? Он спит в ее комнате? — потребовала я ответа.

Светлана наверняка не думала, что после того, в чем она призналась, я стану расспрашивать ее дальше. Она посмотрела на меня не без удивления и помотала головой.

— Нет, он обычно уходит на другой этаж…

И, видимо, отрубается так, что его из пушки не разбудишь. Уж эту особенность бывшего мужа я знала досконально.

— Сейчас же разбуди его и пусть придет полюбуется на то, что творит эта ненормальная! — воскликнула я, нисколько не скрываясь.

Даром что малыш снова начал хныкать, видимо, уже потеряв надежду на то, что ему все же уделят внимание и закроют его простые, как две копейки, базовые потребности. А что если бы я, например, вообще никак не отреагировала на плач? Спала бы себе и спала, пока этот несчастный кроха надрывался…

Не зная, что делать, я начала покачивать кроватку. Светлана ушла, а я поняла, в чем причина беспокойства и рыданий Виктора — он испачкал памперс.

— Что здесь творится? Ты что-то хочешь сделать моему сыну?! — вскричала, вложив в эти слова все свои плохонькие актерские способности, Анжела.

Она появилась в дверях комнаты, словно выпрыгнувший из табакерки черт. Рванула ко мне и, отпихнув меня прочь, склонилась над младенцем.

— Творится то, что ты совсем слетела с катушек, — процедила я, сложив руки на груди.

Наблюдая за Анжелой, я поняла, что она вовсе не торопится сменить Виктору подгузник. Видимо, это было не королевских рук дело.

— Я в курсе, что ты приказала няне не успокаивать ребенка, чтобы он не дал мне спать. Ты совсем с ума сошла?

Анжела повернулась ко мне и окинула презрительным взглядом.

— Я уже говорила тебе, идиотка, что этот дом и этот мужчина — моя собственность! Свои домыслы и порядки засунь в одно место! А потом проваливай прочь и латай дальше свой проломленный череп, придурошная!

Она награждала меня такими эпитетами, что я невольно задалась вопросом: не думает ли жена Алехина, что травма, которую я получила во время аварии, повлияла на меня таким образом, что я сошла с ума? Впрочем, обдумать этот момент я не успела — в детской появились Светлана и чудо-отец, Роман собственной персоной.

Он был заспанным и весьма недовольным тем, что случилось. Оглядел нас воинственным мрачным взглядом и поинтересовался:

— Что здесь происходит? Кто-нибудь может мне объяснить?

Конечно, расписать все подробно я была в силах, но очень надеялась, что Света уже поставила Алехина в курс дела.

— Котёнок, я пришла, а тут Вик рыдает, как безумный, а эта женщина, твоя бывшая, стоит над его кроваткой! Может, она сходит с ума и думает, что это ваш Аркадий? — возопила Анжела и даже прижала руки к груди.

Едва сдержавшись, чтобы не разгоготаться от обращения «котёнок», я фыркнула и ответила:

— Твоя новая жена, Рома, изобрела способ меня выкурить из моего же дома. Она отдала указание Светлане не прикасаться к грязному подгузнику вашего сына, чтобы Виктор орал до посинения и не давал мне спать.

Анжела даже задохнулась от возмущения, но пока она подбирала слова, которые бы стали достойным продолжением ее роли в спектакле, скорее смахивающем на фарс, я продолжила:

— И уж поверь — я отдаю себе отчет в том, что ваш Виктор — не мой Аркадий. Так что давайте уже просто поменяем памперс мальчику и разойдемся спать.

В глазах Ромы, надо отдать ему должное, сверкнуло недовольство, явно направленное на жену. Он полоснул по ней взглядом и повернулся к Свете:

— Это правда? — потребовал он ответа.

Несчастная няня опустила взгляд и стала смотреть прямо перед собой. В принципе, она могла ничего не отвечать, ее поведение выдавало все тайны и секреты с головой.

— Переодень и успокой Вика, — процедил Алехин, и, наконец-то, Светлана бросилась к малышу и, вытащив его из кроватки, понесла к пеленальному столику.

А Роман, как это было ни странно, подошел к Анжеле, схватил ее за локоть и, прежде, чем утащить супругу прочь, бросил мне короткое:

— Спасибо.

Я даже не успела сообразить, что вообще такое случилось, когда он вышел прочь, волоча за собой актрисульку, словно на буксире.

Немного постояв, я поймала себя на том, что с ностальгией и щемящей грустью в сердце вспоминаю о том, как приходила в эту детскую к Аркаше. Как качала его колыбельку, как кормила сына грудью, устроившись в кресле.

— Спокойной ночи, — пожелала я Светлане, прежде чем уйти, пока воспоминания не затуманили разум окончательно.

— Спокойной ночи, — откликнулась девушка, и я вернулась в комнату, где так и продолжал спать, не шелохнувшись Арсений.